Уходя Гасите Всех I, или Инженер против VI

Глава 21

Вечер. Балкон замка Зир.

С реки потянул холодный, промозглый ветер, пробирая меня до костей даже сквозь плотную куртку. Где-то внизу, во внутреннем дворе, пьяные голоса солдатов горланят непристойные частушки, перемежающиеся с кашлем и визгами приблудившихся собак. Воздух пропитанный запахом сырости, дыма от костров и едва уловимым сладковатым смрадом от стихийной помойки, куда выливались ночные горшки знати из замка, неприятно защекотал нос.

Я посмотрела в серьезное лицо Алекса. В его глазах, цвета штормового неба, плясали отблески диодных фонарей со стены, делая его взгляд еще более глубоким и пугающим.

— Извини, я не думаю, что нам стоит обсуждать это, особенно здесь. У стен замка есть уши, понимаешь? И это, — я дрожащей от страха рукой указала на свой тяжелый и холодный ошейник, — пристегни его обратно, пожалуйста! И быстрее.

— Нет, — твердо ответил Алекс. В его голосе не было злости, я почувствовала в нем только ледяное неприятие законов этого места. — Я не хочу и не стану заниматься этим изуверством! — предугадав мое следующее движение, когда я только подумала о том, чтобы выхватить ошейник из его рук, он сделал резкий шаг назад и в сторону, прямо к краю балкона. Бетонная крошка посыпались вниз меж серых балясин и скрылась где-то в темноте двора, беззвучно упав в грязь. Он выставил сжимавшую ошейник руку за перила, прямо над пропастью. — М-м-м, — хмыкнул он, сжав губы в тонкую линию. — Даже не вздумай. Я верну его только после того, как ты ответишь на все мои вопросы.

— Козел, — бессильно сжав кулаки, прошипела я. Ногти впились в ладони. — Верни сейчас же! — для убедительности я притопнула ножкой, но внушительного и хоть сколь громкого звука не случилось.

— Нет, не верну, — так же спокойно ответил Александр. Ветер трепал его светлые волосы, но сам он стоял как скала.

— Да и хер с тобой! Кидай! Потом схожу и подниму? — Я скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь, и пристально посмотрела на него.

— Прямо вот так и пройдешься по замку, без ошейника? На глазах у всех? Сама же говорила, что без него тебя не признают, а слухи какие пойдут, ц-ц-ц, кошмар, — с лукавством в голосе протянул Саша.

— Вот как! Тогда я сразу пойду куда надо. До царя успею дойти. Скажу Максиму, что ты силой отнял у меня этот ошейник. Как думаешь, как он отреагирует? Хм? — я приподняла бровь, надеясь, что голос прозвучал увереннее, чем я себя чувствовала.

Алекс расплылся в улыбке довольного кота, и эта улыбка в его суровом лице выглядела пугающе неуместно. Он чуть ли не промурлыкал фразу, от которой у меня по спине пробежал табун ледяных мурашек, а в животе все сжалось в тугой узел:

— Слабая надежда у тебя на полоумного клоуна. Мне кажется у него фляга может свистнуть, когда он тебя увидит в таком виде. Так что я бы подумал прежде чем рисковать. Лучше синица в руках, чем журавль в небе! Верно, госпожа удача? — для убедительности он покрутил ошейник на пальце.

Мои глаза округлились от ужаса, а перед глазами пронеслись десятки не самых приятных флэшбеков с местных «пиров», где царек отвечал этой фразой тем, кто спрашивал почему я у него на поводке:

— Откуда ты узнал? Откуда, черт подери⁈

— Что узнал? — спросил Алекс, бросив короткий взгляд в низ на разбушевавшихся охранников, откровенно бухавших на посту.

— Откуда ты знал, что Максим постоянно говорит эту пословицу? — мои плечи бесконтрольно задрожали, к горлу подкатила липкая волна истерики.

Парень посмотрел на меня с искренним удивлением и наблюдая за моей реакцией, нахмурил лоб:

— Воу-воу, ты че, ныть собралась⁈ Я же просто так эту пословицу сказал. Типа, знаешь: лучше ошейник в руках, чем искать его в грязи. Ба-а-алин… — протянул он, видя, как я уже больше не способна контролировать свои эмоции. — Так-так, успокойся, не надо плакать, — он в два прыжка подскочил ко мне и со всей силы прижал к себе и моё лицо утонуло в его распахнутой куртке. — Не надо плакать, успокойся.

От неожиданности этого грубого, но такого человеческого жеста я разревелась еще больше. Плотину прорвало. Не в силах себя остановить, я вцепилась в его куртку, как за соломинку в открытом море и не помня себя стала рыдать в него, как в подушку, которой можно выговориться:

— Это пиздец! Тут полный пиздец! Я нахожусь просто кошмаре! Сука, я-я-я не понимаю, что вообще происходит. Вокруг творится какой-то ебаный бред! Царь, дружина, игрушки, бродячие, эти холопы возле клиники! — череда коротких всхлипов сбила дыхание, и я потратила все остатки воли на то, чтобы сделать жадный глоток воздуха. — Может, мы уже все мертвы, а я попала в ад за какие-то грехи⁈ Что я, млять, не так сделала в своей жизни, что увидела, как мой папа разрывает на части братика и живьем начинает его жрать⁈ Почему я тогда смогла сбежать из дома? Почему я оповестила этих псов из охраны о том, что бродячие прорвались через нижний вход? Почему именно меня этот выродок выбрал в качестве счастливого питомца? Почему я до сих пор никак не сдохну? Почему, почему, почему⁈ — мой кулачок несколько раз с силой ударил по крепкой груди Алекса, но он даже не шелохнулся.

И дальше мои всхлипы и причитания окончательно утонули, когда он прижал меня еще сильнее своими крепкими руками, словно пытаясь защитить от всего мира, запертого за стенами этого безумного замка.

— Ну-ну, тише-тише, — легонько похлопывая меня по спине, шептал Саша. — Всегда может стать хуже, ну не надо плакать.

— Хуже? — размазывая по лицу слезы и сопли, попыталась поднять голову я, но он продолжал меня крепко держать. — Куда уж хуже?

— Глупо говорить, что всё может наладиться в этом мире, вот почему я говорю, что всегда может быть хуже. Помогает сосредоточится на плюсах, какие есть. Ну или их замечать, что ли.

Нестандартный ответ парня выбил меня из колеи. С силой отстранившись от него, я несколько раз моргнула, чтобы слезы перестали застилать глаза, и смогла нормально разглядеть своего невольного спасителя.

Светловолосый парень смотрел на меня сверху вниз с каким-то отстраненным выражением. В его спокойной, уверенной позе проступала титаническая выдержка, словно он был вырезан из цельного куска скалы, который можно ложить в фундамент чего-то монументального. При этом я фибрами своей истерзанной души чувствовала в нем поистине стальной стержень. Мое эго, уцелевшее где-то в глубине, твердило, что Саша просто не был на моем месте, поэтому он так говорит. Однако интуиция подсказывала обратное. Этот человек не стал бы терпеть подобного отношения к себе. Он бы вышел из этого безумия на своих правилах. Или не вышел бы вообще.

Глядя в его светлые глаза, я вспомнила тех людей, кто в самом начале катастрофы выступил против Максима и его псов. Храбрые мужчины и женщины, не готовые мириться с тем, что какой-то ублюдок самолично провозгласил себя царем. Увы, эти храбрецы, видимо рассчитывавшие на поддержку перепуганного меньшинства, очень быстро были подавлены.

Я всхлипнула ещё раз, глядя на лицо парня, вспомнив, что те адекватные люди тоже имели такие человеческие черты. А теперь всё, что от них осталось — облезлые черепа на мосту.

— Я тоже могла быть там, впрочем мы все равно рано или поздно перейдем этот мост, — тихо прошептала я, отвечая своему внутреннему голосу, вспомнив о том, как я встала во весь рост перед монстром, смеясь над трусостью своего пленителя и тем самым выказав ему свой протест.

— Что? — приподняв одну бровь, спросил Алекс.

— Ничего. Просто мысли вслух, — громко шмыгнув, я вытерла глаза и нос тыльной стороной ладони, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок. — Хорошо, я отвечу на твои вопросы, если ты ответишь на один мой, только верни этот ебучий ошейник.

Саша несколько секунд размышлял над моими словами.

— Даю слово, — по тому, как парень замер и напрягся, я поняла, насколько серьезно он относится к данному слову. Где-то внизу зазвенела разбитая бутылка, но мы оба не обратили внимания. — Я надеюсь мы оба понимаем, что этот разговор останется строго между нами, просто я должен понимать в какой пиздец попал, — в знак подтверждения уговора он протянул мне ненавистный ошейник. Холодная кожа и стальные шипы блеснули в темноте.

— Пфф, можешь за это не переживать. Со мной всё равно никто не разговаривает, — тень горькой улыбки мелькнула на моем лице, когда я забрала этот кожаный ремень. Пальцы сами сомкнулись на нем, как на единственно знакомой, пусть и ненавистной, вещи. — Давай, спрашивай. Отвечу как есть.

— Кто здесь главный?

— Максимилиан, — не моргнув глазом ответила я.

Алекс отрицательно покачал головой, и его лунная тень качнулась на стене замка, словно бы она подслушивала наш разговор.

— Не ври мне. Нужно быть круглым идиотом, чтобы поверить в то, что этот клоун может хоть что-то решать.

Я опешила:

— Клянусь тебе, я не собиралась врать. Макс и правда здесь самый главный. Я ни разу не видела, чтобы его приказов хоть кто-то ослушался. Даже командир Псарни, и тот слушает, что скажет царек.

Саня изучающе склонил голову набок, оценивая сказанное мной. В его взгляде читалась холодная, расчетливая работа мысли.

— Нихера не верится конечно. Ладно, допустим, это правда и этот клоун в плаще реально что-то решает, но что еще за приколы с армией? Я не поверю, чтобы военные слушались этого петушка!

Мое сердце забилось чаще от слов парня. По крайней мере оттого, что он мог себе позволить высказываться о Царьке так, как тот заслуживал. Понизив голос до шепота, я наклонилась ближе, чтобы меня точно никто не услышал. Ветер, наполненный тихим жужжанием утих, словно прислушиваясь к нам.

— Армия царя — это местный сброд. Всякие бомжи, торчки и алкаши, чудом уцелевшие во время вспышки бешенства. Темные личности без капли жалости, уроды, которые с оружием стали еще и опасными уродами.

— И меня он хочет записать в их ряды⁈ — прошипел Саша, проведя рукой по волосам. — Вот уж хер я буду поворачиваться спиной к наркету. В пизду. У меня зомби больше доверия вызывают. Я хотя бы знаю, чего этим мутантам нужно, — он с шумом вдохнул сырой воздух. — Мать твою! Помог на свою голову! Я реально в какое-то очко попал. Ладно, дождусь утра и свалю отсюда по-тихой. Благо стража проиграла схватку с зеленым змием, — подмигнув, он кивнул вниз, где стражники тихо сопели, пригревшись возле бочки.

Ответ парня про побег неожиданно кольнул в груди. Я испугалась того, что он исчезнет прямо сейчас, даже не завершив разговор и я выпалила раньше, чем подумала:

— Точно не в армию! Тебя туда не отравят, не переживай! Я в этом уверена, — в висках застучало от того, что я могу потерять единственного человека в этом аду, который понимает, что происходящее является бредом сумасшедших и я снова останусь одна.

Его брови сошлись на переносице, взгляд стал острым и внимательным:

— Откуда ты это знаешь? Мне кажется, петушок скажет мне идти в армию. Сомневаюсь, что на его месте можно доверять незнакомцу с улицы вот так просто располагаться в замке.

Мои щеки запылали от злости и стыда, за то, что я решила использовать именно этот аргумент, как последний довод:

— Алкашам с теплотрассы он никогда не говорил, что он является их должником, и уж тем более не предлагал бы свой гарем в качестве оплаты.

Саша расплылся в улыбке, из-за которой мне захотелось съездить ему по хлебалу:

— А ведь ты права. Это вполне логично, — он улыбнулся еще шире, видя, как меня это злит. — Ладно, может, и задержусь тут чуть дольше.

— Дурак, — еле слышно вырвалось у меня из груди. Однако в этот раз, когда ему это было выгодно, Алекс сделал вид, что ничего не услышал. — Это все твои вопросы?

— Нет.

— И что же тебя еще интересует?

Саша пожал плечами, и спросил то, чего я не слышала со дня Всех Святых:

— Как ты?

— Что⁈— захлопав ресницами от неожиданности, переспросила я.

— Как ты себя чувствуешь? Какой-то час, два назад тебя чуть не сожрал огромный мутант. Тебе чудом удалось пережить ту встречу. Вот я и спрашиваю: как ты.

Я отрицательно покачала головой. В горле снова встал ком.

— Не надо со мной так.

— Как⁈ — удивленно переспросил парень. В его голосе не было насмешки, только искреннее непонимание.

— Как будто все происходящее нормально. Никто и никогда в этом месте не интересуется, как у меня дела. Никто и никогда в этом месте не прикасается ко мне и уж тем более не пытается снять с меня ошейник. Я волшебный талисман, который приносит своему хозяину удачу. Я дорогая вещь, которую никто, включая царя, не смеет касаться, чтобы не дай бог не спугнуть везение. А тут как Рэмбо появляешься ты и спасаешь царя, потом все эти расспросы как у шпиона. Ты реально не боишься мозги на асфальте оставить или того хуже.

— А зачем мне бояться? — поджав губы ответил парень, стиснув в руке какой-то амулет, висевший на шее.

Я опешила от неожиданности:

— Так! Стоп! Ты сегодня сказал, что всегда может быть хуже, верно?

— Верно, — хмыкнул Алекс.

— Я тебя не понимаю. По твоему виду не скажешь, что ты действительно так считаешь!

Саня хмыкнул и оперся спиной на каменные перила, скрестив руки на груди:

— И что не так с моим видом?

— Да ты бы на себя со стороны взглянул! Кремень, ухмылка, презрение, да ещё и красивый как Тор на минималках! Откуда столько пафоса и уверенности?

— Ты действительно хочешь спросить почему я так спокойно реагирую на происходящее? — он опустил руку и я увидела, что на черной веревочке у него болталась обычная шестеренка.

— Нет. Стой, не отвечай, — я сделала характерный жест ладошкой, останавливая его. — Я другое спросить хотела. Я уверена, что такое презрительное отношение к происходящему может быть у человека, который не видел всех ужасов рухнувшего мира, а судя по тому, как ты убил того монстра, ты точно не сидел в бункере. Так вот мой вопрос: ты действительно считаешь, что всегда может быть хуже? Неужели нет просвета в этом мрачном мире?

Александр стоически выдержал мой взгляд. Где-то далеко на улицах города завыл бродячий, и этот вой эхом разнесся над спящими руинами. Он с осторожностью спрятал за пазуху свой незамысловатый амулет.

— Нет, я так не считаю. Я верю, что в этом мире осталось что-то большее, чем бесконечное насилие и смерть! Осталось ещё ради чего сражаться, строить и жить. И я верю, что это большее находится не так далеко, как тебе может показаться. Вот взять хотя бы нас с тобой, — на его лице появилась теплая, мягкая улыбка, которая совершенно не вязалась с окружающей нас грязью и жестокостью.

— Нас?

— И я, и ты, считаем, что этот замок хорошо бы снести до основания. Значит мы не сдались проблемам этого мира. Есть у меня и у тебя внутри осознание того, что все может быть гораздо лучше. И мы вот, рядом. Далеко ходить не надо. Даже расстояния вытянутой руки нет. Так что да, если «НАС» уже двое, то значит мы точно не одиноки, — тихо ответил парень.

— Не одиноки, — как мантру повторила я.

Покои царя. Замок Зир.

В комнате стоял тяжелый, спертый воздух, пропитанный запахом перегара, дешевых духов, пота и сладковатым ароматом «настроения». По углам ютились совсем юные парни и девушки, которые смотрели куда-то в пустоту перед собой и тихо бормотали. Из-за плохого освещения, покои напоминали свалку, на которую свезли весь хлам из люксовых домов. Посреди этого хаоса, на подиуме из поддонов, поверх которых постелен чистый белый ковер, возвышался трон, освещенный ярким светом софита. Будучи собранным из спинок от разных вычурных кресел, трон характерно скрипел, пока его властелин пытался усесться удобнее.

Царь Максимилиан, в своем неизменном кожаном плаще, наброшенном на голое тело, перекинул одну ногу на подлокотник, а вторую опустил в мягкий белый ворс и довольно зажмурился.

Перед ним на низком столике из мутного от потеков стекла, в беспорядке, лежали несколько мятых купюр, дорогая зажигалка и рассыпанная белая дорожка.

— Вызывали, ваше высочество? — кокетливо промурлыкала вошедшая в покои пьяная девушка. Она распахнула замызганный халат, который когда-то бывший костюмом сексуальной монашки.

Максимилиан облизал потрескавшиеся губы, глядя на голое женское тело:

— Вызывал, да, — царь, на секунду склонился над стеклянным столиком и провел по нему ноздрей, с шумом втягивая воздух. — Вф-ф-ф, — шмыгнул он, с наслаждением закатывая глаза и проводя пальцем по прозрачной поверхности, собирая остатки и втирая их в десна. — Чего встала, овца? На колени перед царем!

— Ваши слова для меня закон! — девушка быстро пробежалась по красной дорожке, ведущей к трону, босыми ногами, и, ловко сняв с руки резинку, завязала свои сальные волосы в небрежный пучок.

Обогнув столик, девушка покорно опустилась вниз. Ее колени с характерным стуком ударились о каменный пол, проступив белыми пятнами сквозь протертые до дыр колготки.

— Начнем исповедь… — со вздохом удовлетворения произнес Максим, запрокинув голову и закатив глаза от удовольствия, когда девушка взялась за его хозяйство. — Сестра-а… я грешен. Я повинен во всех смертных грехах. Да-а-а, я врал, убивал, прелюбодействовал за последний месяц столько раз, что сбился со счета. Но-о-о… я делаю этот мир лучше! Да-а-а! Лучше!

— Вот как? — с придыханием прошептала «монашка», продолжая свое дело. — И как же его высочество делает этот мир лучше⁈

— Легче, родная, легче… вот так. Да! Очень просто делаю! Настолько просто, что, кроме меня, никто так эффективно с этим не справлялся! Я собираю с улиц весь сброд, способный держать оружие в руках, пичкаю их «настроением» по уши и отправляю уменьшать поголовье тварей на городских улицах.

— Гениально, ваше высочество! И как это работает? — причмокивая, томно простонала девушка, ускорив темп.

— Три проблемы за раз! Первая! — воскликнул он, выгибаясь в спине и вцепляясь пальцами в подлокотники. — Ублюдки не слоняются без дела и не терроризируют выживших! Вторая! Количество «настроения» уничтожается этими отбросами с улиц! И третья! — закричал царек, прижав голову девушки к себе сильнее и запустив вторую руку ей в волосы. — Третья-я-я… — со стоном протянул он, — число бродячих тоже уменьшается.

Девушка закашлялась так, что из глаз потекли слезы, а из носа — сопли. Она отшатнулась и ударилась спиной о столик, пытаясь прокашляться и одновременно сдерживая рвотные позывы. Не справившись с последним, девушку вырвало прямо на белый ворс, где покоились босые ноги царя.

Волну блаженства Максима сняло как рукой. Его лицо исказила гримаса отвращения и ярости.

— Тупая шлюха! Ты испачкала мой ковер! — заорал он, вскакивая с трона. — Такую исповедь мне не засчитают! — Рука Максима рванула револьвер из кобуры на плаще. Холодный металл блеснул в тусклом свете масляных ламп. — Проверим твое везение, шалава! Пусть зазвучит барабан удачи! — Царь лихорадочным движением прокрутил барабан револьвера о рукав плаща, после чего наставил ствол на голову завизжавшей от ужаса девушки.

Её оборванный крик взметнулся под своды потолка царских покоев и быстро разлетелся по серым бетонным коридорам замка Зир, теряясь в хохоте, стонах и воплях и лишь на долю секунды ускорив движение «Танца Теней».

***.

Я почувствовала, как сердце забилось чаще. Глядя на спокойное и уверенное лицо парня, внутри просыпать те чувства, которые я забила как можно дальше, чтобы сохранить остатки разума. В блеснувших голубых глазах читалась надежда, надежда на это «большее», о котором рассказывал Саша.

Мы вздохнули, от неловкости ситуации. Ведь ему не нужно было меня успокаивать, а мне держаться за него. Наши взгляды встретились и тут я почувствовала, как под коленями слабеет, а его сильные руки медленно тянут меня ближе.

Волшебный момент разлетелся на осколки вместе с вырвавшимися из замка высокими криками девушки и громыхнувшим за ними выстрелом.

— Че за нах? — Алекс дернулся в поисках своей винтовки.

— Минус одна игрушка, — со вздохом ответила я, — как бы мне хотелось отсюда сбежать!

— Мда, меня перспектива быть в команде у ебанутого тоже не особо привлекает. Согласен, отсюда валить надо, благо у меня план есть как это сделать.

— И как? — с восторгом спросила я.

— Скоро узнаешь.

Я притопнула ножкой, ощущая, как перед глазами замаячила призрачная возможность побега:

— Когда же, Саша! Когда я узнаю⁈ — прошипела я.

Александр растянулся в озорной улыбке и коротко моргнул заблестевшим глазом:

— После дождичка в четверг…