Учебные хлопоты сударыни-попаданки

Глава 5

Нет-нет-нет-нет…

Всё, конечно, хорошо, но такие выкрутасы мне не нравятся.

Ну, какая Анна Сергеевна? Откуда вообще кто-то мог вспомнить о моей прабабушке?

— Это розыгрыш, да? — спросила я у Ковалёвой, хотя ответ как бы лежал на поверхности — она уже всем видом показывала, что убеждена в своём амплуа на все сто.

— Что вы, Анна Сергеевна?.. — проблеяла она, натурально бледнея. Ну, гениальная же актриса! — Как можно?..

— Ро. зы… раш?.. — неумело повторила мадам Дюпон — ещё одна «окароносная». — Что то есть?..

— Да ладно вам, — махнула я рукой и снова скривилась — боль в ноге опять напомнила о себе. Как ни крути, а болело по-настоящему, без всяких шуток. — Это мальчишки ведь придумали, да? Суворовцы мои?

Я сама усмехнулась этой догадке — ну, как я сразу-то не поняла? Я же всё ещё в своём училище! И комнату эту помню! Да-да! У нас тут что-то вроде коморки организовано. Правда, обои другие… Как их так быстро успели переклеить? Да и весь хлам как-то шустро вынесли… Но комната та же — гарантирую!

— Су… су… во… роцы? — силилась произнести француженка. Акцент она, конечно, гениально изображала. А какое недоумение на лице?! Станиславский аплодировал бы стоя! — Су. воров?..

— Суворов, Суворов, — подтвердила я и тихо рассмеялась. Смеяться громко было опасно для моей травмированной ноги. — Так где камеры? Где ведущий шоу? — весело поинтересовалась у двух озадаченных дам.

Те переглянулись между собой. Мадам Дюпон опять всхлипнула, а потом запричитала уже на знакомой смеси русского и французского:

— Катастрофа, mon Dieu! Катастрофа!

Побелевшее лицо Ковалёвой я даже не берусь описать словами. Где ж такие таланты отыскались? Вот всегда знала, что моя родная Казань богата на потрясающих людей! Честное слово, никакая Москва в подмётки не годится.

— Катастрофа!.. — стенала мадам Дюпон, заламывая руки.

Лидия Матвеевна ринулась её успокаивать, а мне так весело стало. Только уж больно затянули розыгрыш. Когда кульминация?..

— Вот, барышня! Как просили! Водицы принесла! — влетела в двери пухлая розовощёкая женщина в платье и переднике явно не из двадцать первого века. Она застыла в дверях при виде моей широкой улыбки и зачем-то перекрестилась. — Слава боженьке, уберёг, уберёг…

— А сколько у вас человек в труппе? — поинтересовалась я.

У актрисы, изображавшей служанку, слегка отвисла челюсть.

— Л..лидия М. матвеевна… — заикаясь, обратилась она к Ковалёвой. — А что же это?..

— Всё хорошо, Прасковья. Всё хорошо, — уговаривала она.

— Нехарашо! — взорвалась мадам Дюпон. — Где харашо, mademoiselle Кавалёва?! Нет харашо!

— Да не кричите вы так, — попросила я и попыталась перелечь набок, не получилось. — У меня же голова сейчас лопнет. Ладно, поприкалывались и хватит.

Я решила, что надо бы этот прекрасный иммерсивный спектакль останавливать. Шутки шутками, а врачу мне и правда показаться будет не лишним. А ещё бы в дамскую комнату сходить. Я неловко переползла к краю кровати (всё-таки на кровати я лежала — и это успели притащить сюда, ну, дают…), стала спускать ноги на пол…

— Куда же вы, Анна Сергеевна?! — воскликнула Ковалёва и бросилась ко мне.

Да они все трое бросились — и француженка, и русская, и служанка с кувшином. Только мне стало совершенно не до них. Потому что моё внимание привлекли чулки, которые обтягивали мои ноги. Уже сами по себе чулочки были весьма затейливыми, но куда интереснее выглядело то, что они непосредственно обтягивали — ну, то есть мои нижние конечности.

Возможно, я ударилась головой... Но я что-то не слышала, что от удара головой размеры стоп резко уменьшается. А я, знаете ли, та самая женщина, которая привыкла твёрдо стоять на ногах благодаря сорок первому размеру.

Однако стопы, на которые я сейчас смотрела, и которыми (как ни странно) шевелила были размера не больше тридцать шестого — совсем миниатюрные по сравнению с моими «ластами».

Я так и замерла, уставившись на собственные ноги. Три обеспокоенные женщины сгрудились вокруг меня.

Картина маслом…