Учебные хлопоты сударыни-попаданки

Глава 28

По правде говоря, я действительно боялась, что мне не уснуть в эту ночь. Но, как выяснилось, боялась напрасно. Не успела моя голова коснуться подушки, как уже напал сом, и я проспала крепко-крепко до самого утра.

А когда открыла глаза и увидела над собой потолок, раскрашенный бликами теней и солнечного света, тут же ощутила грусть: мне не хотелось уезжать из имения. Как минимум, я не успела его подробно изучить, а как максимум — не понимала, что же мне делать дальше. У меня же полностью закончились все средства к существованию.

Можно было бы объяснить Скавронскому ситуацию и попросить возместить накладные расходы. Думаю, он бы не отказал. Но мне мешала гордость и понимание того, что сама же сглупила, поставив всё на один кон. Ну, почему я была настолько уверена, что меня примут в первом же месте? Наверное, потому что мне этого очень хотелось. А сейчас я оказалась в глупейшем положении: без денег, без работы, без понятия, как мне жить дальше.

На крайний случай, можно было бы попросить кучера отвезти меня не в Казань, а в Лаишево, откуда пароходом за пятьдесят копеек можно добраться до Чистополя, где проживал Сергей Степанович Некрасов, то есть мой отец, вместе со своей сестрой, которая и прислала мне письмо со скорбными вестями. Но для меня это бы означало полную капитуляцию, и мне такой расклад претил.

Так и не решив, что же делать, я поднялась с постели и решила, что хотя бы последние часы в Лебяжьей Слободе проведу с пользой. Может, ещё раз прогуляюсь по английскому саду или просто немного изучу дом, от которого была в восторге. Оделась, уложила причёску и спустилась в гостиную, где намеревалась снова рассмотреть картины и портреты.

Однако при входе вдруг остановилась. Потому что поняла, что в гостиной кто-то есть — оттуда доносились звуки рояля. Не стройная единая мелодия, а именно отдельные звуки, не сложенные в аккорды. Попросту говоря, кто-то наугад нажимал пальцами клавиши. Причём делал это несмело и воровато.

Я осторожно заглянула внутрь и здорово удивилась, увидев Мари. Она стояла рядом с инструментом и, не глядя на партитуру, тыкала то в чёрную полоску, то в белую. Она не умела играть — это было очевидно. Но меня удивило то, что она в принципе заинтересовалась подобным занятием и делала это без всякого пренебрежения, а с любопытством.

Мне не хотелось её пугать и внезапно появляться за спиной, словно привидение, потому я негромко кашлянула. Девочка резко обернулась и тотчас отдёрнула руку, будто от раскалённой сковороды.

— Доброе утро, Мари, — поздоровалась я.

Она вытянулась по струнке и спрятала обе руки за спину. Если бы не видела, что в руках у неё ничего нет, то наверняка бы подумала, что девочка что-то прячет.

— Вероятно, я помешала твоему занятию?

— Я ничего не делала, — чуть ли не выкрикнула Мари.

Я лишь улыбнулась ей и подошла ближе:

— Если хочешь, могу научить тебя какой-нибудь мелодии.

— Не хочу, — ожидаемо заявила она.

— Знаешь, есть очень простые, но эффектные композиции, которые можно освоить очень быстро.

— Так не бывает.

— Ну, почему же нет? — я покачала головой. — Давай я сыграю тебе один вальс…

— Ненавижу вальсы! — перебила Мари.

Однако я не сдалась и не отреагировала на её провокацию.

— Это особенный вальс. Совсем не такой, какие писал Шопен. Это «Собачий вальс».

— Собачий? — переспросила девочка, нахмурившись. — Таких вальсов нет.

— А вот и есть. И его можно сыграть всего один пальцем. Показать?

Она поколебалась ещё немного, но затем утвердительно кивнула. Я села на табурет и стала поочерёдно нажимать нужную комбинацию, создавая неприхотливую мелодию. Мари внимательно следила за моими руками, как будто боялась, что я её надурю. Но никакого обмана не было: я действительно смогла от начала и до конца исполнить мелодию при помощи всего одного указательного пальца.

— Это не похоже на вальс, — заключила Мари, когда я закончила играть.

— Вот видишь, я же говорила, что вальс необычный и очень весёлый. Хочешь попробовать?

Она снова заколебалась. Я видела, что ей, как говорится, и хочется и колется. Однако в конце концов любопытство победило. Мари согласилась. Я усадила её на своё место и принялась объяснять, как положить руки, с какой силой и какой продолжительностью касаться клавиш. Она повторяла довольно старательно. И уже через пару минут выучила первые несколько движений, что привело её в восторг.

Мари очень старалась не показать, какие эмоции её обуревают, но по светящимся глазам я видела, что обучение её действительно увлекло. А уж когда в гостиную вошёл Скавронский, Мари и вовсе не смогла сдержаться.

— Папа! Я умею играть вальс! — немедля похвасталась она отцу.

Граф встретился со мной глазами. Думаю, не ошибусь, если скажу, что заметила в его взгляде искреннюю благодарность.

— Папа! Послушай! — требовала Мари и по десятому кругу повторила изученный кусочек мелодии.

— Великолепно, — похвалил Алексей Дмитриевич. — У тебя очень хорошо получается.

— Это ещё не всё! Там есть продолжение! Но я ещё не успела выучить, — Мари покосилась на меня.

— Думаю, ты быстро всё освоишь, если мы ещё немного позанимаемся… Это недолго.

Девочка повернулась к отцу, потом вновь уставилась на меня:

— Если недолго, то я всё выучу.

— Обязательно выучишь, — пообещала я.

— Что ж, — проговорил Скавронский, — если Анна Сергеевна не против задержаться на некоторое время…

— Я не против, — быстро ответила я.

— Это очень кстати. Василий сказал, что возникли некоторые трудности с экипажем…

— А после мы поедем кататься на лошадях! — перебила Мари. — Да, папа? Мы поедем кататься на лошадях?

— Непременно, — граф поглядел на меня ещё пристальней. — Анна Сергеевна, надеюсь, мы не слишком обременим вас своей компанией.

— Ну, что вы, — отмахнулась я. — Мне приятно, что могу оказаться вам полезной. И как только починят повозку, больше не стану вас утомлять своим присутствием.

— Вы не…

— Что там дальше?! — встряла Мари, снова поворачиваясь к роялю, она перебила отца и дёрнула меня за рукав. — Как надо играть?

Мы обменялись с графом сдержанными понимающими улыбками.

— Не буду вам мешать, — сказал он и вышел из гостиной.

А я продолжила свой урок.