Учебные хлопоты сударыни-попаданки

Глава 39

Следующим утром мы втроём отправились в загадочное путешествие. В ночь перед этим я еле уснула. Странное волнение одолело меня и не желало отпускать в сон. У меня не было ни единого предположения, что сие может вообще означать. Моя воспитанница также пребывала в полном неведении, но её такая ситуация только забавляла. А вот мне почему-то было совсем невесело.

— Может, немного приоткроете завесу тайны, Алексей Дмитриевич? — не выдержав внутреннего напряжения, задала я вопрос по дороге.

Мы уже проехали вёрст двадцать, но пока что нигде не останавливались. Единственное, о чём я могла судить достаточно достоверно, — движемся мы не в сторону Казани.

— Мне бы хотелось кое о чём посоветоваться с вами, Анна Сергеевна, — ответил Скавронский.

— Вы по-прежнему говорите загадками.

— Просто доверьтесь мне. И скоро сами всё увидите.

— Глядите! — воскликнула вдруг Мари. — Какая птица!

Мы с графом уставились в окно, и действительно разглядели птицу, парящую над водой.

— Это сапсан, — сходу определил Алексей Дмитриевич. — Нечастный гость в наших краях.

— Полагаю, это добрый знак, — предположила я.

— Очень надеюсь на это, — так же загадочно подытожил граф.

Дорога длилась ещё где-то с полчаса, пока карета наконец не остановилась. Первым экипаж покинул Скавронский. Он помог выбраться сначала Мари, а затем и мне. Подавая руку, он затем не отпустил мою и дальше повёл за собой по едва видневшейся среди сугробов тропинки. Мари неслась впереди и первая определила цель нашего визита.

— Какой красивый дом! — обрадовалась она и побежала скорее разглядывать строение, высившиеся впереди.

Граф провожал меня неторопливо, оставляя возможность разглядеть все детали. Дом ещё не был полностью достроен, но уже угадывалась прекрасная архитектура русского деревянного зодчества. Однако прослеживались и современные, по меркам текущего времени, архитектурные веяния. Я не слишком хорошо разбиралась в тонкостях этого направления, но сказали бы, что замысел сочетал в себе почти несочетаемое — народный стиль и минималистичный модерн с его нарочитой простотой и асимметрией.

— Папа, это наш дом?! — спросила Мари, когда мы все наконец приблизились к крыльцу.

Девочка взбежала на просторную веранду и принялась носиться от одного края в другой.

— В определённом смысле, Мари, — ответил Скавронский и жестом пригласил меня проследовать внутрь.

Мы вошли в дверь. Граф стал показывать комнаты первого и второго этажа. Уже была построена удобная лестница с резными балясинами, уходящая вверх по спирали. Маленькой графине, видимо, сразу понравился этот элемент интерьера, и она раз десять поднялась и спустила по конструкции, пока мы с графом неспешно изучали пространство.

Некоторые стены были ещё только намечены. На втором этаже не хватало окон, оттого в доме сохранялась прохлада.

— Наверху четыре спальни, — попутно объяснял граф. — Самая большая находится с восточной стороны. Летом там не будет жарко, а зимой будет больше проникать естественного света.

— Очень продуманно, — констатировала я.

Скавронский достал несколько свёртков и развернул их на строительном столе. Это оказались чертежи, по которым велось строительство. Я дополнительно убедилась, что к постройке отнеслись со всей тщательностью, стараясь предусмотреть каждую мелочь и наиболее эффективно использовать всю площадь дома.

— Так должен выглядеть фасад по завершении, — объяснил Алексей Дмитриевич.

Я пригляделась к рисунку. Ничего подобного я раньше не встречала среди дворянских домой. В каком-то смысле Скавронский опередил своё время и выбрал весьма оригинальный дизайн.

— Потрясающе, — искренне восхитилась я. — Вы сами придумали такую структуру?

— Отчасти, — признался граф. — Меня очень вдохновило место. Отсюда открываются непревзойдённые виды. Позвольте продемонстрировать.

Он выставил локоть, приглашая пройти с ним дальше. Мари осталась в доме, она никак не могла наиграться с лестницей. А Скавронский тем временем проследовал на большую лоджию, которая располагалась по всю ширину главной спальни.

Мы оказались на воздухе, и моим глазам предстал действительно великолепный вид. Лоджия выходила на берег Волги, и даже сейчас, под снежными покровами, это выглядело поистине величественно.

— Вид потрясающий, — согласилась я, глядя вдаль, где в зимнем небе кружили чайки.

— Вам нравится? — задал вопрос Алексей Дмитриевич, хотя ответ уже был дан.

— Конечно. Очень нравится.

— А вам бы хотелось здесь жить?

Я повернулась к нему, не понимая, зачем о таком спрашивать.

— Увы, я не могу даже мечтать о подобном, — констатировала я.

— Я не спрашивал о ваших возможностях, Анна Сергеевна, — посуровел Скавронский. — Меня интересуют ваши предпочтения.

Я совсем растерялась. В моём понимании, было как-то нечестно интересоваться тем, что не по силам человеку. Мало ли, что и кому нравится. Для большинства людей фантазии и реальность едва ли совместимы.

— Как я уже отметила, дом великолепен. И полагаю, любой бы согласился с этим утверждением.

— Но я спрашиваю у вас.

Я улыбнулась, пытаясь скрыть некоторую грусть и лёгкое раздражение.

— Мой ответ вам известен, Алексей Дмитриевич. Вы потрудились на славу. Уверена, что окончательный вид поместья придётся по вкусу новому владельцу. Однако вы так и не объяснились, для кого же этот дом. Судя по всему, не для вас?

— Нет, не для меня, — подтвердил граф.

— Значит, для Мари, — сообразила я. — Как видите, она уже в восторге и не может налюбоваться. Вы хотите сделать дочери сюрприз?

— Хочу, — кивнул Скавронский, оставаясь предельно серьёзным. — Однако сюрприз этот не для Мари.