Учебные хлопоты сударыни-попаданки

Глава 46

Гости должны были прибыть к шести часам. Ещё оставалось немного времени, чтобы закончить последние штрихи, главным из которых для меня были сборы Мари. Я отвела её в комнату, куда Марфа Васильевна уже доставила исправленное платье. Для этого торжества у маленькой графини был заготовлен совершенно иной наряд — нежно-кремовый, аккуратного сдержанного фасона и длины, которая бы не мешала игре на рояле. Однако платье, привезённое Ольгой Михайловной, являло собой полную противоположность.

Я не стала настаивать, какое именно облачение стоит надеть Мари, а предпочла дать ей выбор — пусть сама решает, что для неё лучше.

— Я пойду в платье, пожаренном мамой, — твёрдо заявила девочка.

— Конечно, — согласилась я и помогла ей переодеться.

Через несколько минут Мари предстала в новом образе. Она оглядела свой наряд со смесью восторга и сомнений:

— Вам нравится, Анна Сергеевна? — задав этот вопрос, малышка посмотрела на меня умоляюще.

Я с трудом сглотнула. Платье, на мой вкус, было просто отвратительным. Длинное, до самого пола, пышное, что едва возможно повернуться, с корсетом, который впился в и без того тоненькую фигурку, оно вобрало в себя всё то, чего никак не пожелаешь ребёнку. А самым чудовищным был цвет наряда — настолько вульгарный, безвкусный, кричащий, что мне захотелось плакать.

— Тебе очень идёт, Мари, — через силу ответила я.

— Mon Dieu! Quelle splendeur ineffable! («Бог мой! Какая невероятная красота!» — франц.) — раздалось позади.

Я оглянулась. Скавронская стояла в дверях, как бы изящно придерживаясь за косяк, чтобы не упасть. Со времени её недолго пребывания в поместье погреб уже успел прилично опустеть.

— Моя прекрасная дочь! — торжественно взвыла графиня. — Тебе обеспечено всё внимание общества!

Тут уж трудно было поспорить. Вне всяких сомнений, не заметить Мари в этом кошмарном платье было просто невозможно.

— Идём скорее, — Ольга Михайловна схватила девочку за руку. — Ты ведь уже умеешь танцевать? Я преподам тебе урок танцев!

— Прошу прощения, — вмешалась я, — было бы лучше повторить репертуар для выступления за роялем…

— Я лучше знаю, что нужно моей дочери! — огрызнулась графиня.

Она утащила Мари прочь. Та оглянулась на меня в дверях, и я выдавила из себя ободряющую улыбку. Меж тем сердце моё колотилось где-то под горлом: я видела, насколько неуютно и неуверенно чувствует себя девочка. Конечно, она очень старалась угодить матери — её можно было понять, но вместе с тем сама Мари терялась в этом сплошном фейерверке эмоций.

А может, мне просто хотелось так думать? Может, на самом деле всё было в полном порядке, и Мари ощущала настоящее счастье?..

Ведь она улыбалась, когда бросала обожающие взгляды на мать, она стремилась к тому, чтобы очутиться рядом с ней, завладеть её вниманием и расположением. Она тянулась изо всех сил к своей, казалось бы, утерянной мечте о маме…

Я не имела права лишать девочку этой долгожданной награды, этой близости, о которой она грезила. Родная мать, какой бы ни была, в глазах ребёнка — почти божество. И как бы мне ни хотелось стать для Мари той, кого она однажды сможет назвать мамой, способствовать её разлучению с Ольгой Михайловной, я не могла. Это было бы жестоко, бесчеловечно, подло.

Оставалось только принять, как данность, что ситуация изменилась, теперь что-то может пойти не по плану, не так, как я хочу, но, возможно, так, как будет лучше для Мари? Ведь это ей решать, какую жизнь прожить — как с платьем…

Я вздохнула и пошла в гостиную, надеясь застать графиню с дочерью за роялем. Однако, проходя мимо будуара, поняла, что до рояля они так и не дошли.

— Allons! Tournez! Plus vite! Plus vite! — командовала Скавронская, кружа Мари в танцевальном па. — Ne faites pas attendre votre cavalier! («Вот так! Поворот! Живее! Живее! Не заставляй кавалера ждать!» — франц.)

Мари сделала оборот, споткнулась о длинный подол платья. Я машинально бросилась к ней, но Ольга Михайловна умудрилась всё-таки подоспеть и подхватить девочку. А я так и не вошла в будуар, застыв перед открытой дверью.

— Какая ты неуклюжая, — отчитала малышку Ольга Михайловна. — Сразу видно, что отец так ничему тебя и не научил. Разумеется, ему ведь есть дело только до себя!

— Маман, я попробую ещё раз, — взмолилась Мари.

Графиня смягчилась и кивнула:

— Хорошо. Но в этот раз будь внимательнее. И-и, р-раз!..

Я отошла входа в будуар и двинулась дальше. В груди клокотало, а голова начинала раскалываться. По дороге машинально бросила взгляд на часы — уже половина пятого. Пора и самой привести себя в порядок.

Впрочем, у меня сборы много времени не отнимали. Ещё осталось около часа, когда я вошла в залу, куда с минуту на минуту уже могли прибыть гости. Ни Мари, ни Ольги Михайловны не было. Только слуги суетились, готовя столы с угощениями. Да и Скавронский ещё не появился…

Я чувствовала себя совершенно одинокой. Наверное, впервые за свою жизнь в этом теле ощутила такую слабость, беспомощность и… ненужность. Последнее особенно убивало, ведь приносить пользу, быть активной и деятельной — всегда было моей главной опорой и стимулом. А сейчас я словно бы очутилась на краю…

— Добрый вечер, Анна Сергеевна.

Я подняла глаза и увидела Алексея Дмитриевича.

Боже! Какой же он всё-таки красивый!..

И оттого ещё сильнее закололо сердце. Я не имела права любить этого мужчину, но любила всей душой. И ведь заранее знала, что он несвободен, а теперь теряла его всё сильнее с каждой секундой, даже не успев толком обрести.

— Добрый вечер, Ваше Сиятельство, — поприветствовала я, вежливо склонив голову.

— Гости ещё не пожаловали?

— Пока нет. Но, думаю, уже скоро приедут первые приглашённые.

— Прекрасно. Значит, я не опоздал. Как раз успею переодеться, — он заглянул мне в глаза долгим и всепроникающим взором, и я не выдержала этого взгляда — отвела глаза. — Простите, что вынужден был отлучиться.

— Ничего страшного, — слукавила я. — Идите спокойно облачайтесь к торжеству, я встречу гостей.

— А… Ольга Михайловна и Мари?..

— Они в будуаре. Учат танцы.

— Танцы… — пробормотал граф.

Затем быстро поклонился и ушёл к себе. А я осталась дожидаться знатных дам и господ с их чадами, которые, возможно, ещё не знали, что в семействе Скавронских снова нарисовалась блудная графиня.