Учебные хлопоты сударыни-попаданки

Глава 60

Тут же поднялся возмущённый вой:

— Ну, бабушка! Так нельзя!

— Нельзя обманывать, Александр, — поучительно объясняла княгиня. — А ты пошёл нечестным путём.

— Так тебе и надо! — злопыхала Мари.

— А ты ябеда! — сокрушался нечастный Сашка, едва не плача.

— Не ябеда!

— Ябеда!

И хотя мне было его жаль (остаться без конфет на Пасху — кошмарное наказание!), я чуть не прыснула от смеха, наблюдая за этой картиной. Сашка пыжился изо всех сил, но Анастасия Демидовна оставалась непреступна.

— Я всё сказала, Александр.

— Будешь знать, — поддержала бабушку Соня. — И впредь не станешь так делать.

— Я больше не стану! Не стану!

— А вот и станешь! — топала ногами Мари. — Ты всегда жульничаешь!

— Когда я жульничал?!

— Вот только что!

Я погрозила своей воспитаннице пальцем, но не так чтобы строго:

— Милая, не стоит так жестоко обвинять Александра. Если он схитрил один раз, это не значит, что он всегда нечестен.

— Но сейчас он обманул!

— Сейчас — да, и мы раскрыли его ложь. Теперь Александру стыдно. Ведь так?

— Так, — хлюпнул носом мальчик.

— А что надо сказать, когда тебе стыдно? — осведомилась княгиня Куракина.

Сашка помолчал с суровым непримиримым видом, но затем выдавил:

— Приношу свои извинения.

— Не верю я твоим извинениям! — не уступала Мари.

— Сегодня святой праздник, — напомнила я. — Наш Спаситель воскрес. Неужели ты забыла, чему Христос нас учил?

Мари покраснела и надулась.

— Христос учил не обманывать! — нашлась с ответом Софья.

— А ещё учил прощать ближнего, если тот искренне раскаивается. Александр, ты раскаиваешься?

Сашка подумал-подумал и нерешительно кивнул.

— Не вижу искренности, — заметила Анастасия Демидовна.

— Искренне раскаиваюсь! — заверил маленький княжич.

— И всё равно я тебя не прощаю! — упиралась Мари с враждебным видом.

— Ну, и не надо мне твоего прощения! — взбеленился Сашка. — Подумаешь! Я вот вырасту и женюсь на самой-самой красивой девочке! И она не будет злая, как ты!

— А вот и не злая я!

— Дети, — осекла обоих крикунов Куракина. — Ещё одна перебранка, и все останутся без конфет.

— Не-е-ет! — хором завыли все трое.

Я прыснула в ладонь, прекрасно зная, что Анастасия Демидовна только с виду строгая и непреступная, но на самом деле она никогда не исполнит подобной жестокости.

— Так что же? Мария Алексеевна, Софья Михайловна, прощаете вы Александра? — дала он им последний шанс.

Девочки скрепя сердце согласились на христианское прощение, а княгиня смягчилась до того, что даровала конфеты всем. И через пять минут спорщики уже забыли о чём спорили.

В этом момент в комнату вошёл граф. Он был в мужской компании и появился только сейчас. Ещё от дверей Скавронский бросил на меня взгляд, и я смутилась, хотя во взгляде этом не было ничего компрометирующего, но мне казалось, что буквально все видят и понимают, как нам трудно скрывать свои чувства, находясь так близко и так нестерпимо далеко друг от друга. Порой казалось, это расстояние никогда не будет преодолено, никогда не наступит тот день, когда мы сможем принадлежать друг другу без оглядки.

А что, если он и не наступит?

Княгиня Куракина, да и сам Скавронский, прекрасно понимали, что союз уважаемого графа и дворянки без титула из обедневшего рода — мезальянс. И как только имение Скавронского постигло несчастье, Алексей Дмитриевич как никогда ощутил на себе, что значит поддержка твоего общества. Не только Куракина, но и другие знатные господа желали помочь овдовевшему графу. Скавронский принимал сочувствующих первое время почти каждый день, и каждый из визитёров не оставался равнодушен, так как Скавронские и Трубецкие, чью фамилию носила покойная Ольга Михайловна, были людьми достаточно известными и уважаемыми, даже невзирая на неоднозначные поступки графини.

А как будут обстоять дела, когда Алексей Дмитриевич объявит о своём намерении жениться на мне? Очень вероятно, многие могут отвернуться. Сможет ли пережить это граф, особенно сейчас, когда в этом доме его постоянно окружало исключительно великосветское общество?..

— Что тут был за шум? — спросил граф, подходя к нашему уголку.

Дети уже занялись другой пасхальной игрой, но на сей раз Мари сама выбирала для Сашки подходящее, по её мнению, яйцо. Они снова спорили, потому Сашка был не согласен с выбором, но пока не собирались устраивать побоище.

— Ничего фатального, — заверила я. — Просто иногда даже безгрешные дети не лишены греха обмана.

— Вот как? И кто же обманул? Надеюсь, не моя дочь отличилась?

— Нет-нет! — отмахнулась княгиня. — Это опять наш Александр решил проторить дорогу к сердцу дамы не самым честным путём, — она засмеялась. — Как говорится, на войне и в любви все средства хороши.

— В любви? — уточнил Скавронский.

Куракина только снисходительно улыбнулась:

— Алексей Дмитриевич, сразу видно, что вы мужчина неискушённый в сердечных делах. Зато у вас прекрасное доброе сердце, это главное.

— Всё может быть, Анастасия Демидовна. Но не думаю, что в столь юном возрасте может вестись речь о подобных чувствах.

— О, я вас уверяю! Мы ещё породнимся! — беззаботно захохотала она.

— Почту за честь и высшую награду. Однако я и так уже получил от вас так много благодеяний, что уже ваш должник по гроб жизни, — скромно ответил граф.

— Полно вам, Алексей Дмитриевич. Вы мне совершенно ничего не должны. Но нам с вами должно думать о подрастающем поколении. Впрочем… — она сделала паузу и мельком глянула на меня. — У вас самого наступает вторая молодость. И коль скоро будет нужен дельный совет, помните, что я всегда на них щедра.

— Премного благодарю вас, княгиня, — Алексей Дмитриевич коротко поклонился, после чего добавил: — Могу ли я ненадолго отвлечь Анну Сергеевну от вашего общества? Мне хотелось бы переговорить с ней.

— Забирайте, но с возвратом! — позволила Куракина.

Граф поцеловал ей руку, а затем подал мне ладонь. Я поднялась из кресла и пошла за ним.