Таверна «Лапы и хвост» – 2

Глава 23

Мэтью

Вернувшись в Гратенстор, я кое-как добрался до дома и, отмахнувшись от желающего что-то мне сказать Бенедикта, с трудом разделся и рухнул в кровать. Сил на то, чтобы обратить внимание на камердинера, который почему-то не спал без задних ног, а явно желал сообщить мне нечто важное, просто не было.

Поэтому утром меня ждал сюрприз. Не скажу, что неприятный, но о визитах даже самых близких родственников я предпочитаю узнавать заранее.

– Господин барон, – голос Бенедикта, помешавший мне смотреть очень приятный сон, в котором мы с Ори вместе стояли на палубе какого-то корабля, вызывал одно, но сильное желание: швырнуть в его обладателя чем-нибудь тяжёлым.

– Уйди, Бенедикт, – проворчал я и повернулся на другой бок в надежде догнать убегающее сновидение.

– Госпожа баронесса ждёт вас внизу в гостиной, – настойчиво лез в уши голос камердинера, – между прочим, я хотел вас вчера предупредить, что она придёт, но вы не пожелали слушать.

Сладкий сон, естественно, такого грубого вмешательства не выдержал и окончательно исчез. Пришлось открывать глаза и пытаться осмыслить озвученную информацию.

– Матушка здесь? – проявив чудеса сообразительности, уточнил я. – И давно?

– С самого утра, – доложился Бенедикт, – и позволю себе заметить, что выглядит баронесса Даттон слегка растерянной и задумчивой! Как по мне, так это не к добру, господин барон. Может, нам стоит отложить поездку в поместье, как вы считаете?

– Не вижу логики в твоих рассуждениях, – потягиваясь и понимая неизбежность начала нового дня, ответил я, – вот если бы матушка выглядела плохо, тогда я мог бы уловить смысл в твоих словах, Бенедикт. Кстати, ты собрал вещи? Мы отправляемся в ближайшее время, самое позднее – через пару дней.

– Вы что же думаете, господин барон, это такое простое дело? – Бенедикт, протягивая рубашку, с упрёком взглянул на меня. – Зря вы так полагаете, вот что я вам скажу. Но я начал заниматься сборами и уже упаковал два ваших чемодана с костюмами…

– С какими костюмами, прости святая Бенедикта? – изумился я. – Я ведь чётко сказал, что мы едем в поместье, расположенное в лесу, на природе. Зачем мне, по-твоему, там два чемодана костюмов?

– Ну а как же! Или вы, господин барон, считаете, что раз в лесу, так и одеваться можно не пойми как?! Я и так не стал брать костюмы для торжественных приёмов, ограничившись теми, что подходят для обычных визитов.

– И кому, по-твоему, я буду наносить визиты в лесу? – тут же заинтересовался я. – Кубутам? Коргутам? Рибусам?

– Только не говорите мне, господин Мэтью, что все они там, куда мы направляемся, водятся, – побледнел камердинер, умоляюще глядя на меня.

– Конечно, водятся, – не стал его жалеть я, – скажу тебе больше: несколько кубут постоянно появляются в поместье на правах, я бы так сказал, друзей дома. Ну а рибусы, коргуты и прочие просто наведываются с визитами. Но, уверяю тебя, кубутам совершенно безразлично, в каком костюме я на них катаюсь.

– Что вы делаете, господин барон?!

– Катаюсь на кубуте, – я мило улыбнулся Бенедикту, – моего, к примеру, зовут Хэм, и он совершенно замечательный. Уверен, когда ты попробуешь, тебе тоже непременно понравится.

– Даже не думайте, господин барон! Я уж лучше по старинке, ножками и по земле.

– Посмотрим, – оптимистично заявил я, а камердинер явно начал лихорадочно искать причину, которая позволила бы ему остаться в Гратенсторе.

– Упакуй побольше удобной одежды, Бенедикт, – распорядился я, – брюк, рубашек попроще, ну и обувь соответственно. Себе тоже бери то, что может подойти для самой разной работы. Завтра к вечеру чтобы всё было собрано. Ты меня услышал? И повторю: если ты захочешь уволиться, я не стану тебе препятствовать. Мне в поместье нужен помощник, а не стонущий и всем недовольный балласт.

– Это вы меня балластом называете?! – почти искренне возмутился Бенедикт. – Да я всю жизнь, можно сказать, глаз не смыкая… рук не покладая…

– И рта не закрывая… Не заставляй меня начинать припоминать тебе все твои «подвиги» и ошибки, – я добавил в голос холода и вышел из комнаты, оставив камердинера страдать в одиночестве.

Матушка с комфортом расположилась на диване в гостиной и действительно была непривычно задумчива.

– Доброе утро, матушка, – я лихо шлёпнулся в кресло напротив дивана и душераздирающе зевнул, – ты же вроде хотела дождаться меня в поместье? Там ничего не случилось?

Я вдруг почувствовал, как непривычно сжалось от какой-то смутной тревоги сердце: чего это баронесса сбежала из поместья раньше времени?

– Там всё в полном порядке, – отмахнулась матушка, и я на какое-то время завис, так как заметил, что на её правой руке нет так называемого «вдовьего кольца». По старым энгалийским традициям женщина, потерявшая мужа, надевала на безымянный палец правой руки кольцо с чёрным или серым камнем. Этим она как бы информировала окружающих о своём статусе. Но если она решала снова связать себя узами брака или просто переставала хранить верность покойному супругу, кольцо снималось. Своё «вдовье кольцо» с крупным чёрным бриллиантом, кстати, купленное у того же мастера Молинара, матушка носила несколько лет, не снимая. Тем более что выглядело оно более чем стильно и элегантно.

– Не понял, – честно проинформировал я её, – а где?

– Что именно тебя интересует, Мэтью? – невозмутимо спросила баронесса Даттон. – И распорядись насчёт чая, будь любезен.

– Конечно, – ошарашенно отозвался я и тронул колокольчик, стоящий на специальном столике.

Через несколько минут на пороге возник Бенедикт, страдание на лице которого стало ещё более очевидным, и посмотрел на меня с таким упрёком, что дрогнул бы даже камень. Но после вчерашней беседы с тумунгой пронять меня стало ещё труднее, чем раньше.

– Распорядись насчёт чая, Бенедикт, – велел я, – баронесса Шарлотта останется на завтрак.

– Будет сделано, господин барон, – дрогнувшим голосом проговорил камердинер и вышел, чуть ли не всхлипывая.

– Что это с ним?

Матушка проводила Бенедикта удивлённым взглядом.

– Это он радуется отъезду в поместье, – объяснил я, – оценивает, так сказать, все перспективы.

– Ты хочешь взять его с собой? Какая от него там может быть польза?

– А какая польза от него здесь, если я – там? – вопросом на вопрос ответил я.

– Тоже так, – не смогла не согласиться матушка, – впрочем, работу мы ему точно найдём.

– Ты не уводи разговор в сторону, – не дал я сбить себя с мысли, – где твоё кольцо? Ты просто его сняла, или я чего-то не знаю?

– Видишь ли, Мэтью, – матушка мечтательно посмотрела в окно, – я тут на досуге подумала и пришла к выводу, что восемьдесят пять процентов всё же лучше, чем шестьдесят пять.

– О как, – только и смог вымолвить я, – значит, Марчелло всё-таки решился сказать тебе о своих чувствах. Поздравляю, матушка! Я совершенно искренне рад и за тебя, и за капитана Саватти. А то что им интересуются всякие типы вроде майора Орланда… Ну так мир, к счастью, Гратенстором не ограничивается. А если всё пойдёт так, как мы надеемся, то вскоре капитана будут с радостью принимать во всех без исключения домах, невзирая ни на какие его былые прегрешения.

– Думаю, именно так и произойдёт, – согласилась матушка, – и знаешь, Мэтью, что я тебе скажу… Если ты упустишь такую девушку, как Ори, я тебя совершенно точно прокляну, и да простит меня святая Бенедикта!

– Почему? – мне действительно было интересно.

– Если бы не она, у нас с Марчелло ничего не получилось бы, – помолчав, призналась матушка, – потому что он, как всегда, начал мямлить что-то про то, как правильно будет, если мы забудем прошлые ошибки, как он может помочь с браком Марион и прочее. Я не выдержала и ушла, с трудом удержавшись от того, чтобы не вернуться в Гратенстор. А твоя Ори заставила его явиться ко мне с охапкой каких-то совершенно немыслимых цветов и наконец-то сказать то, что было нужно сказать с самого начала. Это потом он мне признался, что пришёл только благодаря настойчивости этой чудесной отзывчивой девочки. Так что, Мэтью, только попробуй её хоть чем-то обидеть: дело будешь иметь со мной.

– Да я и не собирался, – я поднял руки, сдаваясь, – ты мне лучше скажи, когда у вас с капитаном свадьба? Она будет здесь или в Коридии?

– Об этом мы пока не говорили, – улыбнулась матушка, – но, полагаю, что в Коридии. Боюсь, мэра Ротенбоула хватит удар, если я объявлю, что выхожу замуж за коридийского пирата.

Тут матушка звонко расхохоталась, а я подумал, что очень давно не видел её такой радостной и счастливой.

– Кстати, Ори сейчас в поместье нет, – как бы между прочим сообщила баронесса, – это я к тому, что тебе переноситься туда пока совершенно не обязательно, Мэтью.

– А где она? – тут же всполошился я, плохо представляя, куда могла Ори деться из поместья.

– Отправилась с Марчелло и Франко на север, а Карло с Родриго остались на хозяйстве, – отмахнулась матушка, – пусть девочка отдохнёт и посмотрит мир хоть немножко, а то сделали из неё кухарку. А она, между прочим, баронесса, а не крестьянка какая-нибудь! И будущая баронесса Даттон!

– А это безопасно? Ори такая хрупкая…

– Ори – да, – согласилась матушка и тут же добавила, – а Марчелло и Франко – нет. К тому же с ними там три кубуты. Хотела бы я посмотреть на того, кто осмелится даже просто приблизиться к этой компании. И вообще, сынок, привыкай к мысли, что Ори ни при каких обстоятельствах не будет вести себя так, как это делают молодые гратенсторские девицы. Она другая, и я, если честно, слегка беспокоюсь по поводу того, как её примут в этом непростом обществе.

– А вот об этом я уже подумал, – я довольно улыбнулся, – и договорился с Мелиссой Карингтон о том, что она введёт Ори в круг молодых аристократок Гратенстора. Юная графиня так прониклась сочувствием к непростой судьбе баронессы Хоккинз, что с радостью согласилась мне помочь. И не смотри на меня так подозрительно, матушка: мы с Мелиссой всё выяснили. Она на меня не претендует, так как её сердце отдано другому. Но дружить мы с ней вполне сможем.

– Это ты замечательно придумал, Мэтью, – одобрительно кивнула матушка, – тогда за это я могу быть спокойна. Просто мне ужасно не хочется, чтобы нашу Ори кто-нибудь обидел или даже просто косо на неё посмотрел.

– Я очень рад, что ты одобрила мой выбор, – совершенно искренне сказал я и поцеловал баронессе ручку, – а я, в свою очередь, постараюсь, чтобы Ори никогда не пожалела о своём выборе.

– Исходя из того, что отправившейся на север компании потребуется от двух до трёх дней, мы договорились о следующем. Мы с тобой вместе вернёмся в поместье через три дня, прихватив всё необходимое, что сможем унести…

– Я смотрю, ты тоже загорелась этой идеей, – я с улыбкой смотрел на разрумянившуюся баронессу Даттон, – и всячески тебя в этом поддерживаю.

– Ты знаешь, – матушка задумчиво покачала модной в этом сезоне туфелькой, расшитой равенгардским шёлком, – я наконец-то снова почувствовала себя живой, нужной. Не просто украшением гостиной, а человеком, от которого семье, роду может быть реальная польза. Только ты никому про это не говори: меня просто не поймут, а зачем мне эти шепотки за спиной, правда? Для всех я снова отправлюсь в Киленхайн, чтобы на этот раз окончательно забрать оттуда баронессу Хоккинз.

– А я хочу попробовать пригласить в поместье Марту, – поделился я планами, раз уж матушка решила принять такое активное участив развитии таверны, – здесь она скучает, а там она сможет помочь Ори и возьмёт на себя часть кухонных обязанностей. Что-то мне подсказывает, что скоро нам и двух кухарок станет мало.

– А ведь ты прав, – задумчиво кивнула матушка, – это прекрасная мысль. С мужской работой пока справляются Франко и Карло, а вот в доме… Там эта очаровательная мышка, Кари, с ног сбилась, стараясь всё успеть. Или правильнее будет сказать « с лап»?

– Давай сначала возьмём Марту и Бенедикта, посмотрим, как они отреагируют на своеобразную публику, которая обитает в таверне, а там уже будем решать. Ты, наверное, можешь взять Луизу. Мне кажется, её не то что кубута, её кракен не испугает, и уже через неделю начнёт нырять и выныривать строго по расписанию. Кстати, я договорился с тумунгой насчёт того, чтобы от залива до устья Ривны доставлять гостей в лодках, которые будет тащить самая настоящая тумунга. Представляешь?

– Нет, – честно ответила матушка, – но уверена, что если это тоже получится, то запись на посещение поместья будет на год вперёд. А то и на два. Итак, давай подумаем, что нам нужно успеть за эти три, точнее, уже два дня.