Таверна «Лапы и хвост» – 2

Глава 17

Мэтью

Гратенсторский дом встретил меня тишиной и непривычным после царящей в поместье суеты спокойствием. Поднявшись из подвала, в котором находился портал, я прямым ходом направился в библиотеку. Именно так я гордо называл небольшую комнату, стены которой были заставлены высокими, под потолок, стеллажами с книгами. Если быть честным, ни один из них я за все годы, что прожил здесь, не открыл ни разу и даже представления не имел, что за книги в них находились.

Помимо стеллажей в комнате стоял большой стол, на котором сиротливо пристроился письменный прибор работы модного мастера и стопка бумаги.

Пододвинув к себе несколько листков, я ненадолго задумался и решительно приступил к делу: написал несколько записок и тут же запечатал их своим перстнем.

Сбежав по ступенькам в гостиную, взял с каминной полки колокольчик и несколько раз позвонил в надежде, что бездельник Бенедикт услышит его и появится. Ответом мне была всё та же благостная тишина: никто не спешил на хозяйский зов, нигде не хлопали двери, даже мухи, и те, казалось, уснули.

С трудом подавив злорадную ухмылку, я поставил колокольчик на место и направился туда, где, скорее всего, и обитал сейчас мой запропавший камердинер, а именно – на кухню. Видимо, я всё же хорошо изучил своего слугу, так как Бенедикт обнаружился именно там, где я и предполагал. Он неспешно пил чай из огромной пузатой чашки, регулярно зачерпывая варенье из большой миски.

Увидев мою суровую физиономию, камердинер поперхнулся и воззрился на меня с таким искренним изумлением, словно в том, что я появился в собственном доме, было что-то из ряда вон выходящее.

– Господин Мэтью, – откашлявшись, констатировал Бенедикт, – а вы тут чего?

– Вообще-то, это мой дом, – напомнил я ему, – и мы – я и ты за компанию со мной – пока ещё тут живём. Это я на тот случай, если у тебя случились провалы в памяти.

– А почему «пока», если мне позволено будет спросить, – Бенедикт моментально уловил в моих словах главное. – Мы переезжаем, господин барон?

– В каком-то смысле – да, так что можешь потихоньку собирать вещи.

– Ну и правильно, господин барон, – поддержал меня Бенедикт, пока даже не представляющий, какой сюрприз его ждёт, – дом, конечно, неплохой, но маловат. Да и вообще… Мужчина вы молодой, жених, опять же, завидный, так что надо вам поближе к центру перебираться, вот что я скажу. Вы уже выбрали дом, господин Мэтью?

– Разумеется, Бенедикт, – я сладко улыбнулся, и тут камердинер, кажется, начал что-то подозревать, – мы с тобой переезжаем в поместье, так сказать, на лоно природы. На всё лето как минимум.

– Куда это? Вы купили поместье, господин барон?

– Нет, зачем покупать, когда у нас уже есть великолепная усадьба в прекрасном месте, – заявил я, стараясь не смеяться при виде ошеломлённых лиц собравшихся на кухне немногочисленных слуг, – вокруг много зелени, неподалёку кристально чистая вода, птички поют, зверушки бегают… Красота, в общем. И главное – никакого городского шума и незваных гостей.

– Туда хоть проехать-то можно? – уныло поинтересовался камердинер.

– А зачем? Ривенгольский лес – место для тех, кто действительно ценит природу и возможность побыть с ней, так сказать, наедине. Чтобы слиться в блаженстве…

– Ри… Ривен… Ривенгольский лес?!

На Бенедикта нельзя было смотреть без слёз: его лицо вытянулось, в глазах плескалось отчаяние, руки стискивали чашку с такой силой, что она, казалось, не выдержит и треснет.

– А что такое? – я удивлённо поднял брови. – Ты не хочешь на природу?

– Не очень, господин барон, – дрожащим голосом ответил камердинер, явно не ожидавший от меня такой подлости, – но как же? Там же чаща непролазная и дикие звери!

– Ну, во-первых, чаща там вполне себе нормальная, – начал я, старательно сохраняя серьёзное выражение лица, – во-вторых, звери тоже в основном предпочитают мирное сосуществование с людьми. Ты же помнишь, что я умею с ними разговаривать, вот мы и договорились не мешать друг другу спокойно жить.

– Но что скажет госпожа баронесса?!

Бенедикт, судя по всему, решил использовать последний, самый, с его точки зрения, весомый аргумент.

– Ничего не скажет, – я решил, что пришло время начать выполнять матушкино поручение, – она отправилась в Киленхайн.

– Святая Лукреция, – всплеснула пухлыми руками кухарка Марта, – это где ж такое место-то?

– Далеко, где-то аж возле Равенгарда, – сообщил я, – матушка иногда навещает там дочь одного из давних друзей рода Даттон, юную баронессу Хоккинз. Девушка осталась одна и живёт в обители святой Бенедикты. Матушка собиралась предложить бедняжке кров и помощь.

– О, у госпожи баронессы такое доброе сердце! – кухарка промокнула глаза краешком белоснежного передника.

– Но она в курсе моих планов и полностью их одобряет, – разрушил я последние надежды камердинера, – так что иди и начинай собираться. Укладывай то, что может нам пригодиться на пару недель, а там разберёмся. Нет, конечно, если ты надумал сменить место работы, то я не стану тебе мешать. Ты только скажи, Бенедикт.

Я был уверен, что хитрец даже не подумает менять хозяина, и дело было не только в том, что он был приставлен ко мне ещё отцом, а в том, что ни в одном другом доме он не смог бы жить так вольготно. Это понимал я, и это, вне всякого сомнения, понимал Бенедикт. Поэтому, издав душераздирающий стон и бросив на меня взгляд, от которого растаяли бы даже вечные снега на горных вершинах Коридии, слуга покинул кухню и отправился укладывать наши вещи.

– Марта, скажи, пожалуйста, – я повернулся к кухарке, вдохновлённый внезапно пришедшей в голову мыслью, – если бы я предложил тебе поработать в таверне, но несколько необычной, расположенной далеко от города, ты согласилась бы? За очень приличное жалование…

– Так это надо смотреть, господин барон, – ничуть не удивилась кухарка, – что за место, да на сколько человек готовить, да всё ли для работы есть, да что с жильём… А так-то почему бы и не поработать, тут ведь я всё равно считай что ничего и не делаю. Свои дети выросли да разъехались. Вот кабы вы женились, господин Мэтью, да детишками бы обзавелись – вот тогда да, тогда было бы для кого стараться.

– Всё будет, Марта, обещаю, – засмеялся я, – то есть ты не отказалась бы поработать на меня не только в этом доме, и это замечательно. Мы скоро вернёмся к этому разговору. А пока приготовь что-нибудь лёгкое на ужин, возможно, у меня будет гость.

– Слушаюсь, господин барон, – Марта довольно улыбнулась, – всенепременно сделаю!

Решив неотложные организационные вопросы, я отправился в лучшую ювелирную лавку Гратенстора, к господину Молинару. Я был уверен, что только он сможет предложить мне то, что нужно.

Миновав яркие, привлекающие внимание вывески модных салонов, я свернул на небольшую улочку, чтобы через пару минут постучаться в ничем не примечательную дверь. Звякнул старинный медный колокольчик, и на пороге возник лично хозяин, господин Роже Молинар.

– Господин барон! – воскликнул он радостно. – Давненько вы ко мне не захаживали!

– Доброго дня, господин Молинар, – я вежливо поклонился, чем явно доставил ювелиру немалое удовольствие. Гратенсторские аристократы, признавая исключительный талант мастера Роже, не давали ему забыть о том, что он – простой горожанин, следовательно, быть вежливыми с ним совершенно не обязательно.

– Что привело вас ко мне, господин барон? Хотите подобрать подарок для великолепной госпожи Шарлотты?

Большинство украшений баронессы Даттон было куплено отцом, а потом и мной именно у мастера Роже, поэтому он мог позволить себе некоторую фамильярность. Заочно, разумеется.

– Нет, мастер, – я улыбнулся, – мне нужно совершенно другое. И я хотел бы просить вас пока подержать информацию о моей покупке в секрете.

– Разумеется, – глаза ювелира за стёклами очков вспыхнули весёлыми искорками, – кажется, я начинаю догадываться, что мы будем искать! Вы пришли к старому Роже Молинару за кольцом. Я прав, господин барон?

– Именно так, – я подмигнул мастеру, – это кольцо для лучшей девушки во всех мирах, сколько бы их ни было!

– Хорошо, что вы предупредили меня о сохранении тайны, господин барон, – по-доброму усмехнулся мастер, – а то я не удержался бы и похвастался, что имел честь первым узнать эту потрясающую новость. Итак, давайте попытаемся выбрать для прекрасной незнакомки то единственное колечко, которое будет её достойно.

За следующие полчаса мастер вытащил из меня всю информацию, которую я только мог предоставить: возраст, цвет глаз, цвет волос, характер… У меня сложилось впечатление, что мы не кольцо подбираем, а как минимум обновляем гардероб и приобретаем дом. Но результат того стоил.

Когда мастер Роже, перерыв несколько десятков ящичков, коробок, сундучков и шкатулок, положил передо мной на прилавок небольшую коробочку, я открывал её с замиранием сердца. Я испытывал давно позабытое мной чувство, когда стоишь на пороге чуда. И оно таки произошло. Когда я открыл футляр, то ненадолго потерял дар речи от восторга и изумления.

– Как?! Святой Лорвин, как вы это сделали?!

Ювелир довольно прищурился, и я видел, что мой восторг ему невероятно приятен. Но я был абсолютно искренен в своих чувствах. Мастер отыскал именно то кольцо, которое словно создано было для Ори. Изящная веточка из светлого металла, как будто искрящаяся морозными искорками, была увенчана синим камнем необычной огранки, который словно удерживался невесомыми лепестками.

Если и существовало где-то кольцо, настолько подходящее Ори, то это было именно оно!

– Я рад, что смог угодить вам, господин барон! – мастер Роже буквально светился от удовольствия. – Насчёт размера не переживайте: колечко не артефактное, конечно, но необходимый минимум в нём заложен, так что оно само подстроится под пальчик вашей избранницы.

– Благодарю вас, мастер, – я снова поклонился, – надеюсь, большинство украшений моей Виктории будут из вашей мастерской.

– У вашей невесты очень красивое имя, господин барон, – улыбнулся ювелир, – буду счастлив оказаться полезным. Приходите и приводите будущую баронессу Даттон, барон. Мои скромные способности всегда в полном вашем распоряжении.

Оставив в лавке более чем солидную сумму, о которой, впрочем, ни секунды не сожалел, я отправился домой, где меня уже ждали ответы на две из четырёх отправленных записок. Министр Лифалинг обещался быть к ужину, а Мелисса Карингтон приглашала меня на презентацию сборника какого-то чрезвычайно талантливого молодого автора.

Идти и слушать какого-то очередного безумно одарённого юнца мне не хотелось, но на этот раз Мелисса нужна была мне больше, чем я ей. К тому же на подобном мероприятии значительно снижался риск встретить старшую графиню Карингтон.

Министр Лифалинг прибыл аккурат к ужину и приветствовал меня очень радушно, наверняка догадываясь, что у меня для него есть новости.

– Мэтью! Свежий воздух, несомненно, пошёл тебе на пользу, – с комфортом располагаясь на диване, сообщил мне министр, – куда только делась недавняя бледность и болезненный вид!

– Не стану спорить, Карл, – я улыбнулся, – природа Ривенгольского леса действует на меня крайне благотворно. Скажите, есть ли новости по поводу, скажем так, легализации нашего проекта?

– Несомненно, – Лифалинг довольно хмыкнул, – практически все бумаги готовы, сам проект направлен в соответствующие инстанции на утверждение. Должен тебе сказать, что большую, я бы даже сказал, неоценимую помощь оказал мне наш общий друг, господин Бонатти.

– Какой замечательный человек, – благодарно воскликнул я, – очень хорошо, что вы привлекли его к нашему делу, Карл. Я с удовольствием встретился бы с ним через несколько дней, и, возможно, я уже смогу что-нибудь ему предложить.

– О, Роберт будет очень рад, – оживился министр, – а теперь расскажи мне, Мэтью, как там у нас дела, в нашей таверне.

– Обязательно. – кивнул я, – но сначала скажите, Карл, есть ли у вас… или у господина Бонатти… знакомые, которых могло бы заинтересовать редкое лекарственное и косметическое сырьё?

– Мэтью, мой мальчик, ты не устаёшь меня приятно удивлять, – Лифалинг сверкнул очками и потёр руки, – конечно, есть. Мой хороший приятель владеет маркой «Лабеллин», даже ты наверняка о ней слышал.

– Замечательно, – удовлетворённо проговорил я, – тогда можете ему сказать, что у нас будет для него несколько интересных предложений.

– А когда я смогу посетить это удивительное место?

Министр в нетерпении чуть не подпрыгивал на диване, и я прекрасно понимал, что это нужно сделать. Если таверна произведёт на Лифалинга нужное впечатление, то он займётся официальными вопросами ещё активнее, и мы сможем начать осуществлять свои самые смелые мечты.