Таверна «Лапы и хвост» – 2

Глава 16

Виктория

Проводив взглядом удалившегося куда-то в неизвестный мне пока Гратенстор Мэтью, я повернулась к женщине, которая одним своим появлением изменила мою жизнь не меньше, чем недавнее перемещение из одного мира в другой.

Когда баронесса Шарлотта, подхватив меня под руку, решительно направилась к зарослям кустов, отдалённо напоминавших привычный шиповник, я постаралась взять себя в руки и сообразить, что и как лучше сказать. Но все мои намерения рухнули, когда баронесса Даттон, глядя на меня с настороженным интересом, предложила:

– А теперь расскажи мне, дорогая, что с тобой произошло на самом деле. Все эти бредни, которые так красиво излагал капитан Саватти, пусть останутся на совести тех, кто их придумал. А мне нужна правда, Виктория. Поверь, я не желаю тебе зла.

И я, глядя на эту утончённую, одетую в элегантное платье даму, вдруг почувствовала: это действительно так, она и в самом деле не хочет мне навредить, а просто беспокоится о сыне.

– Вы не поверите, – вздохнула я, уже почти сдавшись.

– А вот это тебя вообще не должно беспокоить, – баронесса махнула затянутой в кружевную перчатку рукой, – ты рассказывай, а там уже разберёмся. И что за бестолковый двор – ни одной скамейки нет! Порядочным дамам даже присесть некуда!

– Может быть, попросить Марчелло или Мэтью принести кресло? – предложила я, радуясь, что могу ещё хотя бы ненадолго оттянуть неизбежное.

– Не стоит, – подумав, определилась баронесса, – надеюсь, твой рассказ не настолько шокирует меня, чтобы я не смогла удержаться на ногах?

– Я тоже на это надеюсь, – нервно хихикнула я, – но обещать не могу.

– Интригующе, – моя потенциальная свекровь окинула меня внимательным взглядом. – Ну что же, излагай, а там посмотрим.

– Я не из этого мира, – брякнула я и на всякий случай приготовилась ловить баронессу, надеясь, что столь изящная дама не окажется слишком тяжёлой. Но матушка Мэтью смогла в очередной раз меня удивить.

– И что? Говорят, раньше это было вполне рядовым явлением. Ходили слухи, что король, когда отдал власть парламенту, отправился в путешествие по соседним мирам в компании магов. Об этом, конечно, говорить не принято, но и жуткого в этом ничего нет. Афишировать мы твоё происхождение, разумеется, не станем, но исключительно потому что начнут надоедать эти умники из университета: покоя из-за них не будет ни минуты, а нам это к чему? У нас совершенно иные цели, моя дорогая Виктория. Это, кстати, твоё настоящее имя?

– Да, – всё ещё пребывая в полном обалдении от широты взглядов матушки Мэтью, промямлила я, – в своём мире я была студенткой…

– Но, надеюсь, там у себя ты не была замужем? Не то чтобы это было проблемой, мир-то другой, но всё же…

– Нет, у меня даже парня не было, – вдруг призналась я, – как-то не срослось, госпожа баронесса.

– Прекрасно! – обрадовалась моя собеседница. – Просто замечательно! И, прошу тебя, называй меня просто Шарлотта. Так как я очень надеюсь, что ты выйдешь замуж за моего сына, то нам предстоит долгое и взаимоприятное общение. Или, как вариант, можешь называть меня матушкой, но Шарлотта мне нравится больше. А тебе?

– Вы же меня совсем не знаете, вдруг я не подхожу вашему сыну? Брак – это ведь очень большая ответственность.

– Какая ты умничка, – умилилась моя будущая свекровь, – а что касается твоего вопроса… Знаешь, скорее всего, Мэтью тебе ничего не сказал, но, полагаю, он не обидится, если я выдам тебе его небольшой секрет. Дело в том, что он много раз видел тебя во сне, и поэтому все мои попытки познакомить его с кем-нибудь были обречены на провал. А тут, я сама себе не поверила, – баронесса вдруг стала похожа на совсем молоденькую девчонку-сплетницу, – появляется весь израненный, с лихорадкой, и лишь приходит в себя, сразу заявляет: как только Ори ответит на мои чувства, я сразу же на ней женюсь. Представляешь, как я обрадовалась?

– Пока не очень, – осторожно ответила я.

– Это пока, – оптимистично заявила баронесса, – вот будут у тебя сыновья, ты меня поймёшь. И ведь дело не в том, – тут она помолчала и честно уточнила, – точнее, не только в том, чтобы пристроить мальчика в хорошие руки, а в том, чтобы быть спокойной и знать, что он счастлив. Естественно, я тут же заинтересовалась, что это за чудесная девушка такая. И вот… не удержалась, хотя и обещала Мэтью дождаться его, чтобы перенестись вместе. Ты ведь не сердишься на меня?

– И в мыслях не было, – ответила я, – честно говоря, я думала, что вас смутит моё происхождение. И должна признаться, что и в своём мире я не была аристократкой. Вернее, у нас там вообще официально аристократов нет, но я вообще из простых. Папа был военным, а мама – врачом. Они погибли несколько лет назад в автомобильной аварии, и я осталась одна.

– Бедное дитя! – совершенно искренне воскликнула баронесса. – Потерять родителей в столь юном возрасте – это ужасно! Но я очень надеюсь, что семья Даттон станет по-настоящему и твоей семьёй тоже. И сейчас нам нужно продумать, как обустроить твоё появление в Гратенсторе, чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений в том, что ты подходящая партия для Мэтью. К сожалению, все мы в большей или меньшей степени являемся заложниками общества.

– Один очень известный политик в моём прошлом мире, – я с удивлением заметила, что даже не споткнулась на этой фразе, – сказал, что жить в обществе и быть свободным от общества нельзя.

– Очень мудро, – оценила баронесса, – во всех мирах всё одинаково, Виктория. И только немногие могут позволить себе наплевать на законы общества, но это обычно плохо заканчивается и для них, и для других…

Тут баронесса бросила быстрый взгляд на Марчелло, который стоял возле Мэтью и тоже посматривал в нашу сторону.

– Вы мне расскажете когда-нибудь эту историю? – неожиданно для самой себя попросила я.

– Почему бы и нет, – баронесса Шарлотта грустно улыбнулась, – это достаточно поучительно, хотя и не слишком весело. Но это потом, когда все актуальные проблемы будут уже решены. Согласна?

– Конечно, – я улыбнулась, – то есть вы считаете, что версия со спасением меня из лап пиратов не очень удачная?

– Она не выдерживает никакой критики, – строго припечатала матушка Мэтью, – это же надо было придумать такой бред?! Как удержалась и не прокляла дураков, до сих пор не понимаю! А вдруг бы я не пришла, и тебе пришлось бы с этими глупостями появиться в Гратенсторе?!

– Прокляли?

– Ах да, ты же не знаешь, – баронесса Шарлотта успокоилась и пояснила, – в Энгалии практически все аристократические роды имеют дар. Даттоны, например, понимают язык животных и умеют с ними разговаривать, Лифалинги – с Карлом ты обязательно познакомишься в скором времени, он начальник Мэтью – умеют чувствовать историю вещей, видят их прошлое, Вуджертоны могут предсказывать ближайшее будущее… А Филлингсы – это род, из которого я происхожу по рождению – наделены даром проклинать. Не смертельно, конечно, но проблем доставить можем много. И, признаюсь, в этот раз я была очень близка к тому, чтобы воспользоваться родовыми способностями.

– Но они же хотели, как лучше, – попыталась я заступиться за друзей, – просто, как вы сами сказали, ложь им удаётся не слишком хорошо.

– Это да, – неожиданно тепло улыбнулась баронесса, – наверное, нам с тобой стоит к ним вернуться, так как в противном случае они скоро просверлят в нас дыру своими встревоженными взглядами.

И вот сейчас я смотрела вслед ушедшему Мэтью и чувствовала, что с уходом барона вокруг стало как-то чуть менее солнечно. Может быть, это и есть зарождающаяся симпатия, которая позже вполне может перерасти в нечто большее? Мысль о браке с Мэтью Даттоном не вызывала у меня ни малейшего внутреннего протеста, скорее, наоборот, казалась очень привлекательной. Я ведь не могла не понимать, что мне безумно, просто невероятно повезло. Вполне могло случиться так, что я, побродив немного по Ривенгольскому лесу, попала бы на ужин к тем же коргутам или сломала бы шею, свалившись в овраг. А я мало того что уцелела, так ещё и получила шанс устроить с этом мире свою жизнь с максимальным комфортом. Какой же нужно быть неблагодарной дурой, чтобы от такого отказаться? Да ещё и свекровь мне досталась не удивление разумная и симпатичная.

Раз уж здешние боги по какой-то неведомой причине оказались столь благосклонны ко мне, то я постараюсь не разочаровать их и стану счастливой. Выйду замуж за Мэтью, помогу ему организовать работу таверны и… постараюсь сказать этому миру искреннее «спасибо».

От возвышенно-философских рассуждений меня отвлёк Родриго, с размаху шлёпнувшийся на плечо Марчелло и радостно сообщивший:

– Сюда летит кравен, здоровенный, крылья – вот такие, клюв – вот такой! В общем, почти как я, только чёрный и большой.

– Это, наверное, та самая птица, которую обещал прислать гирбат, – сообразила я, – он должен принести образец синего мха.

– Мха? – тут же оживилась баронесса. – Но почему синего?

– Скорее всего, – вступил в разговор капитан, – в словарном запасе гирбата нет понятия «лиловый». Поэтому для него он синий, во всяком случае, я так думаю. Шарлотта, скажи, ты можешь узнать, сколько стоит, скажем, вот такой, – Марчелло слегка развёл руки в стороны, – пакет лилового мха?

– Много, – тут же ответила баронесса, – я бы даже сказала, неприлично много. Ну, сама-то я, как вы понимаете, не пользуюсь, но совершенно точно знаю, что небольшой флакончик эликсира из этого мха стоит больше, чем платье от лучшей модистки и даже больше, чем шляпка от самой Оливии Дарлинг! Между прочим…

Договорить баронессе не дал здоровенный ворон – именно так я бы назвала спикировавшую к нам птицу.

– Кто тут понимает меня? – хриплым голосом спросила птица.

– Я понимаю, и вот он, – я кивнула в сторону Родриго, который ревниво разглядывал блестящее чёрное оперение гостя. – Тебя прислал гирбат?

– Не прислал, а попросил оказать любезность, – сварливо поправил меня кравен, – скажешь тоже… «прислал»… я сам решаю, куда и когда летать.

– Качество, достойное уважения, – согласилась я, – и что же тебя просили нам передать? Ты ведь не будешь возражать, если я переведу твои слова для присутствующих, которым не дано понимать язык птиц и зверей?

– Нечасто встретишь вежливое обращение, – довольно кивнула птица, – ты можешь передать мои слова этим… неполноценным. И вот это тоже.

Тут ворон – мне привычнее было называть его так – вытянул лапу, и я увидела зажатый в когтях маленький кусочек мха, цвет которого действительно больше всего был похож на сиреневый, разве что чуть темнее.

– Тебе, наверное, непросто было нести его в лапе, – посочувствовала я ворону, – может быть, ты хочешь перекусить? У нас есть еда. Что ты любишь?

– А что у тебя есть?

Птица, явно заинтересовавшись, перебралась поближе и склонила голову к плечу.

– Есть пирожки, но они, правда, вчерашние, есть мясо бурбита, сырое и запечённое, есть сырая рыба и немного каши.

– Вот ещё, – послышалось снизу недовольное ворчание, – всех кормить, так никаких запасов не хватит…

– А ещё у нас есть излишне разговорчивые и не слишком вежливые номты, – строго сказала я, осуждающе глядя на моментально нахохлившегося Леонтия. Маленький грубиян явно был расстроен тем, что на него никто не обращает внимания.

– Номты – это хорошо, – довольно кивнул ворон, и его круглый глаз хитро сверкнул, – люблю перекусить ими иногда.

– Ори! – Леонтий шустро взобрался по моей юбке, нырнул в большой карман и там притаился.

– Но раз грубый и трусливый номт сбежал, – в хриплом голосе ворона слышалось откровенное веселье, – я готов согласиться на вчерашний пирожок. Много не нужно, мне ещё обратно лететь.

– Хорошо, – я огляделась, – Кари! Можно тебя отвлечь?

– Конечно, – мышка в белом передничке выскользнула из дома и шустро подбежала ко мне, – что нужно сделать, Ори?

– Это наш гость, – я показала на ворона, – он принёс нам важную вещь. Ты не могла бы принести для него пару пирожков?

– Сейчас, – Кари кивнула и исчезла в доме, чтобы через пару минут вернуться с двумя небольшими румяными пирожками, – а этот бездельник Леонтий где?

Я молча показала на карман, и Кари только глазки закатила, мол, чего ещё от него можно ждать?

– Приятного аппетита, – сказала я, протягивая ворону пирожки, – если я правильно помню, вот эти, треугольные, с хлоппи, а вот эти, длинненькие, с мясом бурбита.

– Благодарю, – ворон ухватил оба пирожка и перелетел на достаточно широкие перила крыльца. – Что мне передать?

– Подожди минутку, – попросила я и, прихватив мох, подошла к терпеливо ожидающим меня людям, – Шарлотта, посмотрите, пожалуйста, это тот самый редкий мох?

Баронесса осторожно взяла пушистые лиловые веточки и, сняв перчатку, аккуратно растёрла несколько травинок между пальцами. Понюхала, закрыв глаза, и решительно заявила:

– Несомненно, это он. Тот самый неповторимый запах, тут ошибиться совершенно невозможно, Виктория. И много там этого мха?

– Сейчас прошу, – я отправилась в обратный путь к ворону, который уже разделался с одним пирожком и примерялся ко второму.

– А скажи, много ли там, откуда ты прилетел, этого мха?

– Нет, не очень, – с аппетитом склюнув очередной кусочек, небрежно махнул крылом ворон, – поляны три, может, четыре.

– И он называет это «немного»?! – хором воскликнули Марчелло и Шарлотта, когда я сообщила им полученные от ворона сведения.

– Да на эти деньги можно будет купить половину Энгалии, – глядя на меня круглыми глазами, прошептала баронесса, – даже если учитывать, что при увеличении количества цена немного снизится. Что нужно для того, чтобы получить первую партию?

– Нужно, чтобы Марчелло помог стае гирбатов перебраться на другой берег реки, – вздохнула я, понимая, что теперь у капитана просто не останется выбора: баронесса не успокоится, пока не получит хотя бы немного дефицитного сырья.

– Ты же поможешь?

Баронесса Шарлотта посмотрела на капитана, который, судя по одновременно задумчивому и хитрому выражению лица, лихорадочно соображал, какие преференции лично для себя он может получить из сложившейся ситуации.

– Конечно, – наконец отмер Марчелло, – при одном условии, Шарлотта.

– Так я и знала, корыстный ты человек, – нахмурилась баронесса, но всем было понятно, что её суровость не настоящая. – И что ты хочешь?

– Выслушай меня, – негромко попросил Марчелло, – я о многом не прошу.

– Хорошо, – так же тихо ответила баронесса, – обещаю.