Соната для сводного брата

Глава 52

ФАТОН

Радужный переливался и мерцал. Ненавижу это место. Концентрация снобов здесь максимальная. На каждый метр по паре высших, мнящих себя центром вселенной. Мои ребята часто тут вербовали жителей из числа человеков для перехода в Запретный. Однако, несмотря на почти скотское существование, мало кто решался уйти. Может сказывалась убежденность, что наш мир страшнее. Репутацию мы отстаивали рьяно. Но мне казалось, что большинство здесь привыкли быть рабами. Ведь проще жаловаться, чем менять свою жизнь.

Лошадей нам подали у самого портала. Я бы предпочел здесь не задерживаться и не отсвечивать, но послов с Запретного не просто заметили. Нас оценили. Еще бы. Отряд из пары десятков высших в походном снаряжении, представлял собой не самое невинное зрелище. Не удивлюсь, если местный царек, Сатор, захочет поручить нам какое-нибудь дельце, чтобы спровадить подальше.

Животное подо мной нервно всхрапывало и прядало ушами. Слишком близкое соседство с раздраженным волком пугало несчастное существо, которое, впрочем, не пыталось сопротивляться.

Невольно вспомнил, как страх парализовал и Соню. Она смотрела в мои глаза так, как никогда прежде. В огромных зрачках можно было рассмотреть мое отражение. Раксаш во мне ликовал, получив власть. Меня затопило торжеством, которое стало горечью, стоило ее крови оказаться на моем языке. Она пахла отчаянием. Вкус этой эмоции разозлил меня, а потом заставил потерять голову. Ненадолго. Но этого хватило. Я хотел поставить метку. Плюнуть на клятву и сделать Сонату моей. Потом бы я утащил ее домой и доказал, что ей не нужен другой, не нужен Настоящий, который бегает от нее. Она бы наверняка сопротивлялась, царапалась или кусалась, показала мне свою ипостась, чем наконец покорила бы волка окончательно. Он грезил разделить с Соней пробежки под луной. А потом, спустя несколько часов в моей кровати, девушка забыла бы всех прежних любовников.

Но когда я вкусил ее плоть, то ощутил вместе с отчаянием разочарование и обреченность. Я решил, что Соната посчитала меня недостойным себя, разочаровалась, в том, что будет принадлежать мне, готова была смириться с необходимостью подчиниться мне. Как я смог ощутить все это? Стоило остановиться и понять, что такое можно прочесть лишь в своей Настоящей. Но перед моими глазами дрожала пелена ярости и вожделения. Я отомстил ей за пренебрежение. Тем самым разрушив все. И это «все» придется восстанавливать. Волк фыркнул в очередной раз, а раксаш вздохнул. Кто сказал, что будет легко?

— Не нравится мне эта толпа, — проворчал Рас.

— Торги, — пояснил я негромко и те, кто ехал рядом сплюнули на землю.

Да, рабство у нас не прижилось. Как и торговля невестами. Да и кто в здравом уме продаст свою дочь кому-то из Запретного? Находились отчаянные, но и «товар» у них был неликвидный. Хорошую пару добыть на торгах никто из наших так и не смог. А видеть испуганных девиц на помостах, затянутых в корсеты, с нелепыми прическами и дрожащими губами было откровенно неприятно. Для особых девушек, правильной родословной существовали другие помещения, цены и покупатели. На подобные показы пускали лишь избранных и никто не знал об их приобретениях. Да и мало кто согласился бы признаться, что приобрел свою пару таким способом.

Меж тем мы остановились у постоялого двора. Обычное место, в котором приходилось ночевать, оставаясь в этом мире. Непритязательное и дешевое, но кормили здесь неплохо.

Долговязый парень подхватил поводья и отвел лошадь в стойло. Я пошел следом. Мало кто мог догадаться, что именно он был одним из знающих. Особая каста, в которой состояли лучшие ищейки.

— Чем я могу помочь? — бесцветно поинтересовался он, как только мы оказались вдали от любопытных.

— Я ищу девушку, — пришлось положить монету на раскрытую ладонь. — Она ушла из Запретного сюда.

— Как давно?

— Пошли вторые сутки. Вот, — следующим предметом стал обрывок платья, который я нашел у портала.

Ищейка ухватил ткань, поднес его к носу и жадно втянул запах Сони. От нерационального желания двинуть ему в челюсть я сдержался. Едва. Парень или не заметил моего порыва или притворился, что не услышал угрожающего рычания, сорвавшегося с губ. Он зажмурился, дышал тяжело и часто. Потом закатил глаза и фыркнул.

— Узнаю… — пробормотал он и раскрыл мутные глаза. — Совсем рядом.

У меня задрожали руки. Хотелось встряхнуть бедолагу, чтобы он пояснил все быстрее. Это бы не помогло, но успокоило волка, который не желал ждать.

— Прибыл… а сегодня… — продолжал мямлить парень и замолк, сжав зубы. — Не одна.

— Что? — вот этого я никак не ожидал услышать.

— С мужчиной… общий запах… тут… — он выбросил руку в направлении дома.

Я задержал дыхание, пока ищейка фыркал и морщил нос. Наконец его зрачки обрели четкость и взгляз осмысленным.

— Она тут. Где-то на втором этаже.

Сонату так близко я не ощущал, но со сфинксом нельзя быть ни в чем уверенным. После того, как накануне я смог затянуть ее в видение, она вполне могла меня зеркалить.

— Это точно? — боясь верить в свою удачу, все же переспросил знающего.

— Я бы не стал вам лгать, господин, — ответил он, промаргиваясь будто от яркого света. — Аромат слегка отличается, но он слишком редкий, чтобы перепутать.

Кивнув и сунув ему обычную для длительного поиска сумму, я направился в дом. В обеденной зале собралось немного народу. На нас хоть и обратили внимание, но разглядывать не стали. И правильно. Злить клан Запретных никто не решался без веской причины. Все же репутация клятвопреступников и бунтарей всегда играла нам на руку.

— Кого я вижу? — воскликнул толстяк за стойкой, поднимаясь нам навстречу. — Темного пива моим добрым друзьям…

— И обед моим ребятам обеспечь хороший, из той еды, что для тебя готовят, — я подхватил хозяина заведения под локоть и отвел к стене. — У тебя остановился мужчина со спутницей. Она бледная со светлой кожей.

Мужик странно на меня взглянул и видимо собирался рассказывать о том, что не знает о ком я, но заметив перед собой кошелек, расплылся в хитрой ухмылке.

— Это не в моих правилах… — он цепко ухватил меня за руку. — Но я так тебя уважаю, Фатон.

— Какая комната?

— Шестая по правой стороне, — темные глаза блеснули алчностью. — Вам общие комнаты оставить?

— Мы вряд ли задержимся, — бросив ему пару монет, я пошел к лестнице. У первой ступени обернулся и сказал, обращаясь к Рату, — Держи ножи наготове.

— Ты один справишься?

— Если нет, то и армия не поможет, — признал я, осознавая, что говорю правду.

К чему врать самому себе? Я упустил шанс стать для Сони парой, которую она заслужила. Зверь услужливо напоминал мне об этом обрывками образов из воспоминаний. Вот, Соната хватает меня за руку, когда спотыкается на дорожке и заглядывает в глаза с трепетным ожиданием. В ответ я лишь холодно ей усмехаюсь и убираю пальцы со своего предплечья. В следующем, она протягивает мне сочное яблоко и кусает губу, когда я оставляю подарок на столе, едва кивнув в знак признательности. В другом ее улыбка гаснет, когда я отчитываю ее за слишком громкий смех. А однажды Соната порывисто обнимает меня, благодаря за привезенный клевер из внешнего мира. Волк наслаждается прерывистым дыханием, касающимся ключицы, а раксаш отмечает, что девушка ведет себя неподобающе. Я произношу это вслух, и принцесса вдруг сжимается и отходит прочь, не поднимая головы. Ее плечи подозрительно вздрагивают, и я почти окликаю ее, чтобы убедиться, что девушка не плачет. Но не делаю этого. От осознания, что я никогда сознательно не замечал Сонату становится не по себе. Как же она смогла смотреть на меня так доверчиво, видя пренебрежение? И ведь тянулась ко мне, маленькая и теплая. А потом отчего-то сбежала и пришла ко мне. Сама. Я умудрился испортить все. Метку поставил, с которой она перестала быть невинной по все законам Высших. От осознания, чем это может обернуться для нас двоих мороз пробрал до костей. Сейчас любой мог востребовать ее, как собственность, без права на защиту клана.

Думать, с кем моя девочка, не хотелось. Кто бы не увел ее в шестую комнату, не жилец, если сделал это против ее воли. В узком коридоре даже сквозь запах чадящих маслом ламп, я почуял Сонату. Каким же я был идиотом, что не замечал, что моя Настоящая источала тонкий аромат, который не дурманил и не сводил с ума, но умиротворял обе части моей сущности. Она пахла счастьем. Даже здесь. В этом мрачном мире.

У нужной двери я застыл и невольно прислушался. Пальцы сами оплели рукоять клинка.

— Не трогай меня, — донеслось приглушенное и я вышиб дверь, едва не выбив плечо. — А этот блохастый что тут делает? — такого приветствия я не ожидал.