Соната для сводного брата

Глава 41

Фатон

Моя девочка была так близко и так далеко. Я мог касаться ее разума, но не слышать ни одной мысли. Соната закрылась от меня на замки из обиды и страшных слов, которые произнесла в лесу. Когда маленькая испуганная Настоящая, истекающая кровью покинула мой мир, я ощутил это. Ударом прямо в сердце. Машина слетела на обочину, и я выпал на дорогу, едва открыв дверь. Мучительная боль скручивала каждую мышцу, кости трещали, как перед первой трансформацией. Из глотки вырывались лишь хрипы и кровавая слюна. Кажется, я прокусил щеку, а может лопались легкие. Ощущались все волоски, раскаленными иглами пронзающие всю поверхность кожи. По ощущениям все тело рвалось на части. Я замирал и снова бился в пыли до тех пор, пока боль не стала отступать. Мучительно медленно.

Поднялся я весь в кровоподтёках и царапинах. Руки дрожали. Колени ослабли и пришлось опереться на машину. Асфальт подо мной покрылся кровью. Солнце склонилось к закату, показывая, что времени прошло достаточно, чтобы беглянка ушла далеко. Закрыв глаза, представил своего сфинкса и едва не зарычал от отчаянья. Она была дальше, чем соседний мир. Придется поднять на уши стаю. А ведь шериф пытался выяснить подробности перехода Сони. Надо было наплевать на благородство и выяснить все. Ведь понял же, когда подчинял Надин, что сущность моей пары откликнулась на зов альфы. Моя пара. Волк всегда знал это и сейчас царапал сознание, пытаясь вырваться наружу. Не удивлюсь, если теперь придется бороться с ним за контроль сознания. Я попытался пояснить ему, что все исправлю, но ответ мне не понравился. Мне всегда было жутковато от мысли, что две сущности во мне перестанут терпеть соседство. Кажется, я в опасной близости от момента, когда смогу узнать, какого это — убить часть себя. Обычно это происходит во время инициации. Полукровки гибнут, потеряв половину сущности.

Волку было плевать. Он готов был погибнуть. А раксаш просчитывал шансы вернуть Сонату. Их было катастрофически мало. Но они оставались.

Я помню вкус ее боли, когда прозвучали слова отказа. Горечь все еще ощущалась во рту. Если она не заберет их, мы не сможем быть вместе. Никогда. От этого слова я едва не потерял контроль. Зверь рвался из-под кожи, натягивая нервы и сворачивая кости веретеном.

— Я верну, — просипел, впиваясь выскользнувшими когтями в металл капота. — Верну. Клянусь.

Где-то вдалеке жалостливо взвыл волк и мой, обессилевший и злой, отступил, отозвавшись таким же тоскливым звуком в моей голове. Эту клятву мне не выкупить. Ничем.