Сиромаха

Глава 19

В отличие от обычного базара, здесь не было торговых рядов. Живой товар привозили в основном с караванами. Торговцы устраивались прям на земле, разбивая небольшие палатки. Покупатель имел возможность зайти внутрь палатки и детально рассмотреть свою потенциальную «покупку». Но порой «смотрины» устраивались прям под открытым небом. В основном так поступали с женщинами. С теми, кто до конца показывал свою непокорность. С них срывали одежду, оставляя полностью нагими. Покупатели могли не только детально осмотреть свою «покупку». Но и потрогать руками. Можно догадаться, что это было самым приятным в процессе торга. Это делалось для того, чтобы эмоционально подавить непокорную красавицу, чтобы навсегда сломить ее гордый дух.

Мы неторопливо прохаживались вдоль палаток, вежливо отказываясь от предложения продавцов посмотреть товар. Некоторые из продавцов, по всей видимости, были знакомы с баш-эске. Они вежливо приветствовали его, по традиции слегка склоняя голову. Омар в ответ лишь коротко кивал, тем самым показывая свой статус. К военным, тем более офицерам, относились с должным вниманием.

Товаром же на этом рынке выступали, как мужчины, так и женщины. Большим спросом пользовались европейские женщины, привозимые из приграничных стран. Регулярные набеги воинственных племен постоянно пополняли рынок свежим товаром. Женщины покупались в основном для гаремов. И надо сказать, что это был лучший вариант, чем попасть рабыней в дом, где каждый член семьи мог пнуть тебя за любую, даже самую малую провинность. Мужчин брали для работы на плантациях и по дому.

Рынок постепенно наполнился продавцами и покупателями, которых было заметно больше. Желание близко рассмотреть красавиц было нестерпимым, но приходилось держать себя в руках, под строгим взглядом Омара. Баш-эске, видел мое нетерпение, но как истинный янычар, воспитанный в строгости, молча пресекал мои попытки сделать шаг к местам, где бойко шла торговля невольницами. Я мог лишь слышать отдельные фразы, в которых отчетливо проскакивали названия чисел:

— Сорок ливр. Шестьдесят. Сто девять.

— Чем старше женщина, тем меньше ее цена, — нарушил наше молчание баш-эске. — Средняя цена за двадцатилетнюю красавицу из восточной Европы в пределах восьмидесяти-ста ливр. За африканских не дадут больше сорока.

— А за мусульманок? — спросил я, но тут же понял, что сделал глупость. Омар моментально изменился в лице и грубо заметил:

— Мусульманка — правоверная женщина! Она не скот, чтоб ее продавали!

— А эти женщины…

— Это не женщины и не мужчины! — прервал меня Омар. — Это такие же животные, как верблюды, коровы, ослы. Которых можно продать, перепродать, обменять или просто уничтожить, как любое ненужное имущество.

Это прозвучало дико, но это была абсолютная правда. Пленник автоматически терял свой человеческий статус и переходил в разряд рабов. И не важно, сколько ты стоишь — сорок ливр или же две тысячи (именно столько отдали за одну русскую рабыню, некоторое время тому назад) — ты все равно остаешься рабом.

— Ты хотел продать своего пленника? — строго спросил Омар. — Так чего глазами бегаешь по этим келе?! Женщины затмевают разум воина и лишает его сил.

— Да, засмотрелся. Извини, баш-эске, — оправдываясь, ответил я. Действительно, Омар был прав. Красота обнаженного женского тела может отключить разум на столько, что забудешь для чего ты вообще сюда пришел.

— Пошли, волчонок. — Омар смягчился, приняв мое извинение. — Познакомлю тебя с одним из торговцев. Он, уверен, поможет тебе.

Мы прошли метров десять и остановились у одной из палаток.

— Жди здесь, — распорядился Омар и вошел внутрь. Буквально через минуту он вышел с одним из торговцев, по всему видать, тем самым, про которого говорил. Его звали Саид, он не был турком по происхождению. Корни его рода тянулись в Египет. Дела его шли вполне прилично, что позволяло ему торговать живым товаром и здесь и на родине предков — в Египте. Я со стороны наблюдал, как Омар что-то говорил Саиду. Тот же с легкой усмешкой поглядывал на меня и время от времени так же вкрадчиво отвечал Омару. Наконец они пожали друг другу руки, и торговец снова исчез в палатке.

— Завтра, до восхода солнца тебе нужно стоять возле палатки Саида со своим пленником, — произнес негромко Омар.

— Хорошо. Спасибо тебе, — нетерпеливо вставил я, предвкушая завтрашний торг.

— Подожди, — медленно и строго заметил баш-эске. — Я еще не договорил.

Омар сделал паузу, давая мне возможность укротить свое волнение.

— Саид может предоставить тебе место рядом с палаткой. И это он сделает лишь по той причине, что мы с ним хорошо знакомы.

— Очень хорошо, — снова произнес я. — Понимаю.

Омар поднял руку, показывая жестом, чтобы я молчал.

— Это Восток. Это великая Порта, — с достоинством сказал баш-эске. — Здесь ничего не происходит просто так. Поэтому, Саид за свои услуги хочет двадцать процентов.

— Двадцать?! — среагировал я. Вышло, видимо довольно громко. Несколько человек, стоявших неподалеку, обернулись на меня.

— Не так громко, Курт! — заметил Омар. — Но это еще не все.

— Не все? — переспросил я. Что же может быть еще, если двадцать процентов это уже было очень много!

— Саид мог бы купить твоего пленника сам, но в этом случае он дает тебе лишь шестьдесят процентов от той суммы, сколько можно получить за такого раба.

— Ничего себе, — произнес я недовольным тоном. Хотя прекрасно понимал, что я сильно рискую со своим товаром. Случись что, так меня и самого могут в любой момент сделать пленником и продать также куда ни будь в Египет. И тогда все. Оттуда мне уже не выбраться. Насильно сделают евнухом или еще что похуже.

— Я хочу тебе заметить, волчонок, — негромко произнес Омар. — Что тебя здесь никто не знает и лишь потому, что Саид мне кое- что должен, он берется за это дело. Одного тебя сюда не пустят. Мало того, еще и товар отберут. Но решай сам. Я здесь не при делах.

Я все это прекрасно понимал и сам. Но все же не хотелось терять в сумме. За Славко можно было получить примерно сто двадцать-сто пятьдесят ливр. А если продать его тому Саиду, то в руках у меня окажется всего… (я быстро прикинул и мысленно сам себе выдал ответ) чуть больше семидесяти ливр. Это было мало. Первый вариант устраивал меня, конечно же, больше. Так как денег у меня не было, а соблазнов вокруг было море, то я считал каждую лиру.

— Хорошо, баш-эске, — согласился я. — Я выберу первый вариант. Все же он более выгоден.

— Я и не сомневался, волчонок, что ты поступишь благоразумно, — сладким голосом произнес Омар. — А сейчас нам нужно возвращаться в гарнизон. Да и солнце поднялось высоко.

Обратный путь показался мне намного короче. То ли потому, что мы шли быстрее, чем утром, то ли по той причине, что я всю дорогу думал и прикидывал, как лучше устроить все завтра. В своих мыслях я не заметил, как мы прошли гарнизонные ворота и подошли к казарме.

— Эй! — громко произнес Омар. — Сколько можно говорить?

— Что? — опомнился я. Видимо баш-эске не первый раз обращался ко мне, но я пребывал в своих мыслях и не замечал происходящего вокруг меня.

— На конюшню иди! — распорядился турок. — Коня почисти.

Я чуть было не спросил: «Зачем?». Вовремя спохватился. Раз баш-эске приказывает, значит нужно исполнять. Это был одно из правил, которое под страхом наказания, нельзя было нарушить.

— Как почистишь, сходишь в трапезную, а после обеда пойдешь на эрмейдан. Пару уроков гюреш тебе пойдут на пользу.

Эрмейданом янычары называли небольшую площадку с травой, где проходили занятия по национальной борьбе гюреш. С недавнего времени к моим занятиям по стрельбе, фехтованию и силовым упражнениям добавились уроки этой весьма специфической борьбы, поединок в которой мог длится несколько часов, а то и пару дней. Смазывать себя оливковым маслом — а именно этот факт и был спецификой этой борьбы — не очень- то хотелось, но опять же, приказ офицера нарушить было нельзя. Довольно усталый и чумазый, я вернулся к вечеру в казарму. Обычно не многословный инструктор, сегодня даже похвалил меня за усердие и новые результаты в изучении гюреш. Тщательно смыв с себя масло, я переоделся и прежде чем лечь спать, прогулялся к зиндану.

— Славко, — крикнул я в темноту помещения. — Завтра у тебя значимый день. Желаю тебе выспаться получше.

Из темноты проема, ведущего в земляную темницу, никто не ответил. Да я и не ожидал никакого ответа. Просто хотелось показать свое, хоть и незначительное, превосходство над этим горе-пленником. Все же он — раб, а я — свободный воин, хоть и обязанности водоноса мне никто и не отменял. Однако, саблей приходилось чаще орудовать, чем кувшином. От этой мысли на душе разлилось тепло, поднявшее мое достоинство (но только для меня самого) на недосягаемы уровень. И чтобы поставить последний аккорд, я снова нагнулся и строго произнес:

— Чтобы не баловать мне, иначе накажу! — ох это тщеславие, гореть мне в геенне огненной. На удивление, я почти моментально уснул и проспал бы, по всей видимости, но сквозь сон я почувствовал, как что-то или кто-то больно стукнуло меня в шею. Буквально через несколько секунд, удар повторился. И рядом со мной что-то упало на пол. Я пошарил рукой и нащупал небольшой камень-гладыш. Кто-то настойчиво таким образом пытался меня разбудить. За моей спиной послышался легкий шум. Я обернулся. Но никого не увидел.

— Ладно, нужно быстро вставать и собираться на рынок, — мысленно приказал я сам себе. Быстро облачившись в свою одежду, я приторочил нож с саблей к кушаку и, стараясь не создавать лишних звуков, пробрался на улицу.

— Эй! — крикнул я громко в стенной проем, когда подошел к зиндану. — Славко! Подойди сюда и просунь руки наружу!

Послушался шум и шарканье ног. Через пару минут в проеме показалось заспанное лицо пленника.

— Руки сюда давай, — как можно строже произнес я, закрепляя на руках молодого крестьянина цепь с замком. Тот не сопротивлялся и покорно следовал моим приказам. Я помог пленнику выбраться и, насколько было возможно, осмотрел его.

— Пошли за мной! — мне все больше нравилось чувствовать себя главным. — Тебя надо умыть.

Славко молча протянул мне руки, мол сними цепь, как умываться. Но я не обратил внимания на это. Подтолкнул к нему ведро с водой:

— Мойся!

— Зачем? — спросил он.

— Так надо! — огрызнулся я.

Пленник нехотя умыл лицо. Ослабив цепь на его руках, я заставил его стянуть с себя грязную рубаху и протянул ему чистую, из своих запасов.

— Одевай!

Славко послушно принял подарок и не без удовольствия натянул на себя.

— Если все пройдет сегодня хорошо, то твоя жизнь изменится к лучшему, — произнес я.

— Ты меня хочешь продать? — неожиданно спросил пленник.

— С чего ты взял? — попытался притвориться я.

— Знаю. Рассказывал отец, что пленников всегда продают.

— Ну раз ты догадался о причине, почему я тебя вытащил из зиндана, то знай, что я намерен тебя сегодня продать.

— Может… — Славко хотел было что-то сказать, но я сразу грубо оборвал его:

— Нет! Не может! Твоя судьба решена! И будет лучше, если ты замолчишь и не будешь меня злить! — я старался говорить убедительно, чтобы у пленника не осталось иллюзий по поводу предстоящего события. — Если я услышу от тебя еще хоть слово, я отрежу тебе язык! — И подумав, добавил. — И уши! — И прислушавшись к себе, я понял, что не шутил. Давно произошли изменения? Даже не заметил.

Это прозвучало весьма убедительно. Славко сжался от страха и покорно пошел за мной. Но для верности я держал его за цепь. Вот и гарнизонные ворота. Караульные вопросительно уставились, переводя взгляды с меня на пленника.

— Куда? — прозвучал вопрос и тут же последовало. — Нельзя! Приказа не было!

— Пропустить! — раздалось справа и из темноты показалась фигура Омара.

Караульные сделали шаг назад, пропуская меня с пленником через гарнизонные ворота.

— Быстрее, — резко сказал я, потянув Славко за цепь. Я обернулся назад, чтобы поблагодарить баш-эске, но его уже не было у ворот.

Занимался рассвет, разбавляя темно-серый горизонт оранжевыми всполохами. Из рассеивающейся темноты проступали очертания далеких гор, одиночных курганов, разбросанных по степи и редких, колючих кустарников. Я с самого начала задал высокий темп и не сбавлял его до самого рынка, не смотря на постоянные постанывания Славко. Он посматривал на меня, в его глазах читалась мольба, но вслух он не мог произнести ни слова. Вероятно, мои слова подействовали на него и боязнь потерять язык заставляла его молчать.

— Еще немного, — коротко бросил я, когда показались первые домики в предместье. — Почти пришли.

Рынок постепенно пробуждался. Саид не обманул. Он молча указал мне на место, где я мог разместиться со своим пленником. Внимательно посмотрев на Славко, по-деловому заглянув ему в рот, проверив телосложение, сжимая мышцы на руках и ногах, торговец цокнул языком и, прищурившись, произнес:

— Сто тридцать пять проси. Пять скинешь.

— Это цена без твоих процентов, — спросил я, надеясь получить удовлетворяющий меня ответ.

Саид на секунду задумался и закатился смехом:

— Нет, хитрец! Двадцать процентов я получу с той суммы за которую ты сможешь продать своего раба.

Сказав это, Саид исчез в свое палатке, откуда слышались женские голоса.

— Сядь, — приказал я Славко. — И жди.

Пленник протянул мне молча руки. Всю дорогу до рынка он не проронил ни слова. И продолжал молчать.

— Нет, хитрец! — подражая Саиду, поняв намерение крестьянина, ответил я. — Ты останешься с цепями на руках. Так надежнее.

Славко ничего не оставалось, как принять свою участь. Понурив голову, он уселся на землю.

— Что хочешь за раба? — раздался голос, с легкими надменными нотками.

Я повернулся. Передо мной стоял темнокожий, плотного телосложения человек. В дорогой одежде. Позади него стояли два, по всей видимости, раба. Одежда выдавала их. Она была намного проще, чем у их хозяина.

— Сто тридцать пять ливр, — не колеблясь произнес я, в надежде, что сейчас сделка пройдет быстро и в моих руках окажется денежная сумма.

— Неплохо, — качнув головой, произнес незнакомец. — Посмотрю товар?

— Конечно, — я сделал шаг назад, уступив дорогу покупателю.

Незнакомец показал жестом Славко, чтобы тот поднялся. Но Славко, взглянув мельком на него, вновь уставился в землю, ковыряя пальцем песок.

— Что за непослушный раб? — спросил у меня незнакомец. — Плохой раб.

Я, понимая, что могу упустить потенциального покупателя, от всей души всадил носком сапога по тому месту, на чем сидел мой пленник. Славко подскочил тут же, потирая ягодицу.

— Не балуй! — поднес я кулак к его носу.

Незнакомец с удовольствием цокнул языком и протянув руки, сжал Славко нижнюю челюсть так, что тот вынужденно открыл рот. Покупатель довольно покачал головой:

— Зубы целые.

Затем ощупал всего и тоже остался довольным:

— Крепкий, молодой. Штаны спусти.

Славко вновь заартачился, не желая выполнять такое позорное указание. Незнакомец сделал знак своим двум рабам и те в один миг подхватили пленника под руки и стянули с него штаны.

— Э-э-э, синяки, ссадины и там не чисто, — недовольно произнес покупатель, указывая пальцем чуть ниже живота Славко. — Дорого хочешь. Вдруг больной раб.

Я понял, что «товар» незнакомцу понравился. Но он не хотел платить такую цену, решив любым способом ее сбавить.

— Он здоров! — парировал я. — Или бери за ту цену, которую я назвал или найди другой товар.

Голос мой прозвучал довольно грубо, по всей видимости. Незнакомец немного опешил, но виду не подал.

— А ты не местный, — вдруг произнес он. — Значит законов наших не знаешь.

Сейчас я не совсем понимал куда клонил этот человек.

— Местный, — произнес я.

— Врешь! — усмехнулся криво незнакомец. — Интересно, а у тебя есть право торговать здесь?

Я молчал. Ведь он, как бы мне не хотелось, попал в точку. Прав торговать на этом рынке у меня не было.

— Это Саид тебе разрешил здесь торговать? — снова последовал вопрос.

Я не знал, что ответить. Торг, заканчивался, так и не начавшись. Нужно было что-то предпринимать.

— Проходи дальше! — только и вырвалось у меня.

— Плохой человек! — со злобой в голосе проскрипел покупатель. — А злых надо наказывать.

При этих словах он снова махнул своим рабам и те, моментально двинулись в мою сторону. Было ясно, что в воздухе запахло стычкой. Оба раба были невысокого роста, но хорошо сложенные.

— Всегда бей первым, если уже не удается избежать боя, — вспомнил я слова Жадана.

Я сделал шаг навстречу, оставляя тем самым Славко чуть позади себя. И как только первый слуга оказался на расстоянии пару метров, резко присев, я выбросил ногу вперед и развернулся, подсекая противника, будто в гопаке двигался. Раб, словно подкошенный упал на землю. Я хотел было подскочить к нему, чтобы нанести следующий удар, но получил сильный толчок ногой от второго раба. На ногах я удержался, но позицию потерял. Нужно было снова встать в стойку и атаковать. Первый раб успел подняться и теперь они оба стояли передо мной. Я вспомнил как в некоторых фильмах главные герой используют трюк с небольшим предметом, бросая его в сторону противника и крича: «Держи!». Противник отвлекается и в это время получает отличный удар в промежность. Мысль была правильная, но в руках у меня не было ничего, кроме замка, которым я скреплял цепь. На осмысление следующего действа мне понадобились доли секунды. За не имением подходящего, в дело идет все, что попадется под руку.

— Держи, — крикнул я второму рабу, что стоял ближе и подбросил замок поближе к нему. Тот машинально вытянул руки, и я всадил со всей силы правую ногу ему пониже живота. Немного не рассчитав дистанцию, я попал ему между ног голенью, точнее больше берцовой костью. Это было больно. Раб выпучив глаза от боли, медленно загнулся вперед и быстро задышал. Чтобы наверняка, я прыгнул к нему и нанес локтем согнутой правой руки сокрушительный удар в голову. Мой противник завалился на бок и затих. К сожалению, пока я управлялся с этим, то упустил из виду первого раба. Подняв голову, я обернулся, фиксируя взгляд на другом противнике и в этот самый момент мне в голову прилетел кулак. Удар был не сильный, но неожиданный. Меня слегка повело, и я качнулся на ногах. Раб сделал решительно несколько шагов ко мне, вероятно, чтобы добить. Но на этот раз он просчитался. Выждав момент, пока он не окажется в шаге от меня, я перекрутился через спину вокруг своей оси и оказался за спиной своего противника. Резко нанеся ему удар ногой по голени, я заставил его осесть на колени. Не помня себя от злости, я схватил его шею в замок и стал душить. Взгляд мой упал на хозяина этих рабов. Тот смотрел на меня с испугом. И куда подевалась вся спесь?

— Ты этого хотел, — прорычал я и еще сильнее сдавил горло своему противнику.

— Молодец, Курт! — раздался до боли знакомый голос. — Я и не рассчитывал на иной результат этого рукопашного боя.

Омар, собственной персоной, как ни в чем не бывало, стоял в нескольких шагах от меня и хлопал в ладоши.

У меня от негодования встал комок в горле. Ослабив хватку, я толкнул раба и тот упал на своего, без чувств лежащего, товарища.

— Ты все это время был здесь? — спросил я, стараясь быть сдержанным.

— А как ты думаешь, волчонок?! — баш-эске медленно направился ко мне. — Можно было тебя одного отпускать? Ты вон свой товар потерял.

Я тут же обернулся. На том месте, куда я усадил Славко, никого не было. Неужели он сбежал, пока я дрался?! Что же теперь?! Упустил. По глупости. А все из-за этих вот!

— Это все этот вот, — сказал я указывая на стоящего на уровне Омара. Хозяина двух рабов. — Он приказал своим рабам напасть на меня.

— Чары, твои рабы проиграли. У них не было шанса, — крикнул Омар в сторону незнакомца, двух рабов которого я только что уложил в нокаут.

— Этот юноша хорош, — ответил незнакомец, которого Омар назвал по имени Чары. — Ты хорошо готовишь своих воинов, Омар.

— Помнишь, Курт, я говорил тебе о человеке, который может помочь с покупкой твоего пленника? — снова обратился ко мне баш-эске. — Это Чары. Я ему рассказал о твоем товаре, и он проявил интерес. Но где же твой товар, Курт? Что ты можешь предложить Чары?! Ведь нельзя обижать такого уважаемого человека! Он знатный аян.

Я снова посмотрел вокруг себя. Славко, как будто след простыл. Мне было досадно до боли. Лишился своих денег, которые мог взять за пленника. Мало того, еще и перед этим аяном Чары придется, вроде как отвечать. Хотя за что? За то, что Омар ему пообещал моего пленника, а я упустил его? Что за порядки?!

— Эй, торговец! — раздался из-за спины громкий голос. — Смотри сюда!

Я обернулся и увидел Саида. У меня с души камень упал. Он крепко держал руками за волосы моего пленника — Славко. Тот не пытался вырваться, лишь всхлипывал, утирая нос.

— Резвый раб. Как только ты биться начал он и побежал. Но не далеко. От Саида не уйдешь. — произнес Саид. — Резвый раб, но хороший. Он мне еще денег заработал!

— Это как? — спросил я с интересом.

— Я его поймал? Поймал. Ты мне двадцать процентов с торга должен? Должен. А теперь еще десять процентов сверху.

— Десять?! — воскликнул я. — И те двадцать, выходит тридцать?!

Я негодовал. За что такая обдираловка?!

— Хорошо считаешь. Правильно, — ответил Саид. — Тридцать процентов. Или могу его совсем забрать.

— Это как? — возмутился я.

— Он от тебя убежал? Значит ты остался бы без товара. Я его поймал. Товар тебе вернул. Бакшиш надо давать.

— Это Восток, Курт, — похлопал меня по плечу, подошедший Омар. — Саид прав в этой ситуации. Он тебе твой товар спас. Это лучше, чем ты остался бы вовсе без товара и денег.

Я махнул рукой, мол делайте что хотите. Рабы Чары понемногу оклемались. Их хозяин что-то сказал им зло. Те быстро поднялись с земли и пошли к верблюдам, лежащим на земле неподалеку.

Затем Чары отозвал Омара в сторону. Они негромко говорили междк собой, важно жестикулируя. Я, не теряя времени, подошел к Саиду и протянул ему руку:

— Спасибо. Я согласен, — произнес я коротко. Рукопожатие на Востоке означало согласие и заключение сделки.

— Молодец. — Саид протянул мне в ответ руку. — Забирай свой товар. Он хорош. Думаю, что долго стоять не будешь. Непременно купят.

— Уже купили, — важно ответил Чары. И, обращаясь ко мне, спросил. — Сколько ты хотел за него?

— Он молодой, сильный, — начал было я хвалить Славко, но Чары перебил меня довольно деликатно.

— Я это и сам вижу и в ценах ориентируюсь. Чтобы не терять времени, просто скажи, сколько.

— Я думал сто пятьдесят, — назвал я цену. Это была верхняя граница, которую могли дать за такого раба, как Славко.

— Хороший товар, хорошая цена, — философски протянул Чары. — Я даю тебе сто сорок.

Я на минутку задумался.

— Мог бы дать и сто пятьдесят, — сказал Чары. — Но ты потрепал моих рабов им нужно лечение.

— Хорошо! — согласился я и протянул руку.

— Ты молодой, но с тобой приятно иметь дело, — хитро улыбнулся Чары и протянул, и пожал мне руку в ответ. — Сколько ты должен Саиду?

— Тридцать процентов, — ответил я.

Чары быстро подсчитал на пальцах и в голове сколько будет тридцать процентов от сто сорока ливр.

— Держи, — протянул он мне деньги. — Здесь ровно сто десять ливр. Это на две ливры больше, чем у тебя осталось бы. Ступай с Аллахом домой.

— А как же Саид? — спросил я, больше для приличия. Меня совсем не интересовало, как отреагирует торговец.

— С Саидом я договорюсь. Мы давнишние знакомые. Вряд ли он будет подымать вопрос из-за двух ливр, — вкрадчивым голосом ответил Чары.

— Что, пойдем, Курт, — Омар, все это время наблюдавший со стороны, наконец подошел, поняв, что следка совершилась.

Я молча кивнул в ответ, пряча надежно деньги в сапог. Я приложил руку к груди и слегка склонил голову, прощаясь с Чары. Также сделал и Омар. Чары ответил нам обоим и пошел в палатку за своей покупкой.

На обратном пути в гарнизон я молчал, перебирая в голове всю историю, произошедшую на рынке. Этот Чары, его рабы, не известно откуда взявшийся Омар — все это звенья одной цепи? Или все же случайность? Нужно спросить Омара, чтобы не мучать себя догадками.

— Баш-эске, — начал я издалека. — Спасибо за помощь. Без тебя я бы не смог так быстро продать своего пленника.

— Оставь, волчонок, — нехотя ответил янычар. — Это пустяки. Благодари Аллаха, что Саид смог поймать твоего раба. Иначе тебе бы пришлось платить аяну Чары.

— За что? — меня удивляла такая несправедливость.

— Такие правила, волчонок. Ты сам понимаешь — или ты или тебя.

— Я хотел еще спросить, Омар, — я нарочно назвал баш-эске по имени, давая понять, что мне важно знать правду.

— Спрашивай! — бросил в ответ баш-эске, видимо догадываясь о моем вопросе. — Если ответ знаю, скажу.

— Все что было на рынке — твоя работа? — влупил я в лоб свой вопрос. Я не любил недоговоренности и скрытность меня возмущала.

— Что ты имеешь ввиду? — ответил вопросом на вопрос Омар. — Изъясняйся более точнее.

— Этот Чары, его рабы. Схватка со мной, — я продолжал напропалую задавать откровенные вопросы.

— Аллах знает, но и раб догадывается, — ответил пословицей баш-эске.

— Я не раб. Я доказал, что в бою, что смогу быть воином, — возмутился я.

— Это пословица, волчонок.

— Ты не ответил, Омар.

— Товар человеку и друг и враг, — снова загадкой произнес баш-эске.

— Значит все же это ты подстроил, — сказал я уверенно, с нотками злобы в голосе.

— Встающий с гневом, садится с убытком, — продолжил Омар изощряться в красноречии.

— Скажи, зачем?

— Ястреб хоть и маленький, но огромного журавля с неба атакует, — произнес баш-эске. Он явно забавлялся. Поэт непризнанный!

— Пожалуйста, объясни без вот этого всего, — попросил я, понимая, что чем больше вопросов я задам, тем меньше мне будут понятны ответы.

— Эх, волчонок, если ты учишься быть смелым и храбрым, то этого мало. Для того, чтобы стать настоящим воином нужно уметь думать.

— Так научи! — сказал я в сердцах. — Помоги мне понять.

— Это была проверка, — ответил, потеряв мгновенно интерес к разговору, Омар. — Просто хотел посмотреть на что ты способен.

— И как? — не унимался я.

— Вполне, — коротко бросил Омар и ускорил шаг.

Мы подходили к воротам. За ними шумел на разные звуки гарнизон. Слышались мушкетные выстрелы, лязг сабель, крики воинов. Жизнь воинская шла своим чередом. Мне предстояло освоить еще одну науку, без которой, как сказал Омар, не стать настоящим воином. Науку понимать и оценивать происходящее. И это мне в дальнейшем ох как пригодилось.