Шеф с системой. Трактир Веверин

Глава 6

Они пришли на рассвете как велел.

Девятнадцать человек топтались у чёрного хода «Золотого Гуся», кутаясь в тулупы и шубейки. Пар вырывался изо ртов, мороз кусал щёки, но никто не жаловался. Вчерашний день научил их многому — в том числе тому, что жаловаться бессмысленно.

Рядом с ними жались трое новых — Настя, Гришка и Агафья. Те, кого Матвей отобрал позавчера вечером. Гришка что-то шептал Насте на ухо, та нервно хихикала, поглядывая на дверь. Агафья стояла чуть в стороне, обхватив себя руками, и молчала.

Я открыл дверь.

— Заходите греться.

Они ввалились в тепло кухни — старички привычно, без вчерашней робости, новенькие озирались и жались к стенам. Дарья первой скинула платок:

— Доброе утро, мастер. С чего сегодня начинаем?

— С кое-чего нового.

Я указал на длинный стол, где стояли три глиняных кувшина — тёмно-фиолетовый, янтарный и коричневый. Пока они рассаживались на лавках, перешёптываясь, я разлил содержимое по кружкам.

Матвей вышел из кладовой с Тимкой — оба уже в фартуках. Кивнули мне и встали у печи, ожидая.

— Слушайте внимательно, — сказал я, когда все расселись. — Сегодня будете работать так, как никогда в жизни не работали. Быстро, точно и без ошибок.

Петька хмыкнул:

— Мы-то постараемся, мастер, только вот…

— Не перебивай. Знаю, что боитесь и не всё умеете. Поэтому дам вам кое-что.

Указал на кружки.

— Это не отвар и не настойка. Эликсиры. Они не дадут сдохнуть от усталости и помогут учиться быстрее.

Гришка осторожно понюхал свою кружку, и лицо его перекосило:

— Это чем воняет-то? Отрава какая?

— Хуже. Но работает. Пейте.

Никто не двинулся. Переглядывались, косились на кружки. Даже Дарья, вчера бесстрашно бравшаявшаяся за любую работу, смотрела с сомнением.

— А оно точно не отравит? — тихо спросила одна из девушек.

— Если бы хотел вас отравить — не стал бы нанимать. Пейте, пока не остыло.

Дарья первой взяла кружку. Посмотрела мне в глаза — без страха, с вызовом:

— Если мастер говорит пить — значит, надо.

Сделала глоток. Лицо ее исказилось — горько, терпко, мерзко. Но она проглотила, сделала ещё глоток и допила до дна.

Остальные смотрели, затаив дыхание.

Дарья моргнула. Зрачки расширились, потом сузились. Она медленно выдохнула:

— Ох ты ж… мамочки…

— Что⁈ — Гришка подался вперёд. — Плохо? Живот крутит?

— Нет… — Дарья подняла руки, повертела перед лицом. — Я вижу всё чётко. Будто туман из головы ушёл. И руки… — она сжала и разжала пальцы, — не дрожат. Совсем.

Петька схватил свою кружку:

— А ну дай сюда!

Через минуту пили все. Морщились, давились, ругались вполголоса — но пили.

Я активировал Дар, наблюдая.

Эффект «Поварской Взор» применён Цели: 11 (кухня)

Статус: Активен. Длительность: 4 часа

Эффект «Ритм» применён

Цели: 8 (зал) Статус: Активен.

Длительность: 4 часа

Массовое алхимическое воздействие: +450 ед. опыта

Петька грохнул пустой кружкой о стол:

— Ёлки-палки! Я как будто неделю спал!

— И голова ясная, — подхватил Гришка, ощупывая собственное лицо. — Будто похмелье прошло, только я и не пил вчера!

Настя крутила ложку в пальцах — медленно, потом быстрее. Движения стали плавными, как у фокусника:

— Пальцы слушаются… Раньше по утрам они как деревянные…

Агафья молчала. Сидела с закрытыми глазами и дышала ровно. На её измученном лице впервые появилось что-то похожее на покой.

Иван наклонился ко мне:

— Что это было, Саша?

— Завтрак.

— Какой, к чертям, завтрак? Они светятся, как начищенные медяки!

— Особый завтрак. Не спрашивай рецепт — не повторишь. Просто знай: следующие четыре часа они будут учиться вдвое быстрее.

Тимка рядом присвистнул:

— Вот бы такое в детстве, когда батя грамоте учил…

— Хорошо, — я повернулся к команде. — Эффект продлится четыре часа. За это время выучите всё, что покажу. Потом перерыв, обед и ещё порция. К вечеру должны работать как единый механизм.

— А если не получится? — тихо спросила Настя.

— Получится. Я не беру тех, кто не справится. — Я кивнул на стол, где уже стоял котелок с кашей и корзина с хлебом. — Сейчас завтракаем — и в бой.

Когда ложки отстучали, я оглядел команду.

— Дарья, бери своих и наверх. Там Кирилл. Ты — старшая. Вчера учились основам, сегодня — шлифуем. Отвечаешь за всех.

Она выпрямилась:

— Поняла, мастер.

Увела официантов по лестнице.

Я повернулся к оставшимся — кухонным и подсобникам.

— Петька, Федька, Лёшка и остальные — вчера разобрались, что к чему. Сегодня работаете без напоминаний. Смотрите, что нужно поварам, и делайте раньше, чем попросят.

— Ясно! — Петька уже тянул ведро к бочке с водой.

— Гришка, Настя, Агафья — вы со мной. Учимся резать быстро.

Я взял нож и показал — один раз, медленно. Положил луковицу, левая рука «когтем», правая режет.

Тук-тук-тук-тук.

— Видели? Левая — защита и направляющая. Правая — только режет. Лезвие никогда не поднимается выше костяшек. Никогда. Иначе останетесь без пальцев.

Гришка сглотнул. Взял нож — неуверенно, но хватка оказалась правильной. Опыт карманника: руки привыкли к инструментам.

Я активировал навык.

Обучение Персонала: Активировано Цель: Гришка Анализ моторики…

Руки парня превратились в схему. Красным горели ошибки: локоть задран, запястье вывернуто.

— Локоть ниже, — я надавил на его руку. — Ещё. Вот так.

Тук. Криво, но лук разрезан, пальцы целы.

— Ещё.

Тук. Тук. Тук.

Передача навыка: 15 %… 28 %… 41 %…

К десятому удару он резал почти правильно. Не идеально — до идеала месяцы практики — но для первого дня сойдёт.

— Матвей, дай ему корзину лука. Пусть тренируется.

Гришка вытаращился, но возражать не стал.

Настя схватывала быстрее — опыт швеи давал о себе знать. Через пять минут шинковала ровнее Гришки. Агафья работала медленно, но каждый кубик картофеля выходил как по линейке.

Навык жрал энергию. После пятого ученика в висках застучало, после восьмого — глаза заслезились.

— Саша, — Матвей тронул меня за плечо. — Ты белый совсем. Передохни.

— Хорошо.

Я поднялся в зал — проветрить голову.

Там Кирилл носился между столами:

— Спину держи! Ты не мешки таскаешь!

Парень выпрямился так резко, что поднос накренился. Дарья перехватила, поправила:

— Вот так. Чувствуешь баланс? Поднос — продолжение руки.

— Ага… Кажись, понял…

Вчерашний день пошёл им на пользу: двигались увереннее, подносы держали правильнее. Дарья светилась ровным зелёным в моём Даре — она уже не училась, она учила.

— Как они? — спросил я Кирилла.

Он вытер лоб:

— Вчера были сырые. Сегодня — уже что-то. — Он кивнул на Дарью. — Она просто находка. Точно из Слободки?

— Пять лет у купца Степаныча служила.

— А-а, тогда понятно. Степаныч дело знал.

Я снова спустился на кухню.

Гришка шинковал — криво, но с целыми пальцами. Настя резала морковь почти идеально. Агафья молча превращала картофель в одинаковые кубики. Матвей с Тимкой следили за бульонами.

Обучение Персонала: Промежуточный итог Общая эффективность команды: 71 % Критических ошибок: 0

Семьдесят один процент. Для такого срока — отлично.

— Перерыв, — объявил я. — Обед. Через полчаса — вторая смена.

Гришка поднял измученное лицо:

— Мастер, а ещё той дряни дадите?

— После обеда.

Он расплылся в улыбке:

— Тогда выживем.

После обеда я поднялся в кабинет Кирилла.

Он сидел за столом, уткнувшись в бумаги. Перед ним лежали счета, расписки, долговые записи. При моём появлении поднял голову — глаза красные, под ними тени.

— Считаешь убытки? — спросил я, садясь напротив.

— Пытаюсь понять, как мы дожили до такого. — Он швырнул перо на стол. — Двадцать лет я строил это место. Двадцать лет! И вот…

— Кирилл, — я постучал пальцем по столу, — хватит себя жалеть. Нужно обсудить завтрашний ужин.

Он встряхнулся, потёр лицо ладонями:

— Да. Ты прав. Прости. — Глубокий вдох. — Так. Гости. У меня есть знакомые купцы — Фомин, Селивёрстов, ещё пара человек. Они всегда хорошо платили, можно…

— Не пойдёт.

— Почему?

Я подался вперёд:

— Потому что нам нужны не кошельки на ножках. Нам нужны союзники в войне с Белозёровым. Люди с влиянием, которые могут реально помочь.

Кирилл нахмурился, побарабанил пальцами по столу:

— Союзники… — Он откинулся на спинку стула, прищурился. — Хочешь политику за ужином?

— Хочу победить, а для этого нам нужны везде свои люди.

— Ишь ты, — Кирилл хмыкнул, но в глазах мелькнул интерес. — Ладно. Давай думать. Силовая защита — это кто? Стража?

— Есть среди них кто-то честный? Кто не в кармане у Гильдии?

Кирилл задумался. Потом медленно кивнул:

— Ломов. Капитан городской стражи. — Он поморщился. — Упрямый как осёл и честный до идиотизма. Белозёров его ненавидит. Да ты его знаешь прекрасно.

— Конечно, я знаю Ломова. Тоже хотел его предложить, но подумал вдруг у тебя кто на примете есть. Зови его. С семьёй, если есть.

— Жена и двое детей, — Кирилл потянулся за пером. — Записываю. Кто ещё?

— Торговля. Нам нужен кто-то, кто может поставлять товары в обход Гильдии.

Кирилл замер с пером в руке. На лице появилось странное выражение — смесь опаски и азарта.

— Есть один человек… — Он покачал головой. — Нет, это безумие.

— Кто?

— Елизаров. Данила Петрович. Винный магнат.

Я вспомнил это имя — слышал его на рынке, в разговорах.

— Расскажи.

Кирилл отложил перо, сцепил пальцы:

— Елизаров — это стихийное бедствие в человеческом облике. Громкий, как базарный зазывала. Краснорожий, вечно хохочет. Пьёт как лошадь, ест как три лошади. — Он покачал головой. — И при этом умнее половины городского совета.

— Он независимый?

— Абсолютно. У него свои виноградники на юге, свои корабли, свои склады. Гильдия пыталась его прижать — бесполезно. Он им в лицо смеётся.

— Почему?

— Потому что у них нет на него рычагов давления, а ему они не нужны и подавно. — Кирилл усмехнулся. — Елизаров продаёт вино напрямую боярам и знатным людям. Гильдия для него — мелкие лавочники.

— Тогда почему безумие его звать?

Кирилл помялся:

— Он… непредсказуемый. Может расхвалить твоё блюдо на весь город, а может разнести в пух и прах — тоже на весь город.

— Риск дело благородное, Кирилл, — согласился я. — Если ему понравится — у нас будет вино в обход блокады?

— Если понравится — он сам предложит. Елизаров обожает помогать тем людям, которые идут поперек. Таким как ты.

— Записывай.

Кирилл вздохнул, но записал.

— Третье, — сказал я. — Информация. Кто в городе главный источник слухов?

Кирилл поднял на меня глаза. В них мелькнул страх:

— Нет.

— Что «нет»?

— Я знаю, о ком ты думаешь. И ответ — нет.

— Я ни о ком не думаю. Я спрашиваю тебя.

Он скривился:

— Зотова. Вдова Аглая Павловна Зотова. — Имя он произнёс так, будто выплёвывал лимон. — Главная сплетница города среди богатеев. Знает всё обо всех.

— И?

— И она невыносима, Александр! — Кирилл вскочил, заходил по комнате. — Язык как бритва, глаза как буравчики. Она однажды довела мою повариху до слёз одним замечанием о соусе. Одним! «Милочка, вы случайно уронили укроп в масло?»

Я еле сдержал смех:

— То есть она разбирается в еде?

— О, ещё как разбирается! — Кирилл всплеснул руками. — В этом и проблема! Её не обманешь красивой подачей. Она чует фальшь за версту и если ей не понравится…

— То завтра об этом узнает весь город.

— Именно!

Я помолчал, глядя на него:

— А если понравится?

Кирилл остановился и медленно повернулся ко мне.

— Если понравится, — сказал он тихо, — то к нам выстроится очередь из самых богатых домов города. Зотова… — Он сглотнул. — Её слово — закон для половины городских хозяек. Где она обедает — туда ходят все.

— Записывай.

— Александр, ты понимаешь, чем рискуешь⁈

— Понимаю. Записывай.

Он сел обратно. Записал. Рука Кирилла слегка дрожала.

— Кто ещё? — спросил он обречённо.

— Угрюмый и его люди.

Секундная пауза. Потом:

— Что?

— Угрюмый. Григорий. Ты его знаешь.

Кирилл медленно положил перо. Уставился на меня, как на сумасшедшего:

— Ты хочешь позвать бандитов в мой ресторан. За один стол с капитаном стражи и вдовой Зотовой.

— Да.

— Ты спятил.

— Нет. — Я встал, подошёл к окну. — Угрюмый контролирует Слободку. Его люди охраняют стройку «Веверина». Скоро они будут охранять и «Гуся». Они — часть нашей команды, хотим мы этого или нет.

— Но что скажут другие гости⁈

— Ничего. Потому что это закрытый семейный ужин. — Я повернулся к нему. — Официально мы не торгуем. Хозяин угощает друзей, понимаешь?

Кирилл открыл рот. Закрыл. Снова открыл:

— А если Ломов попытается арестовать Угрюмого?

— Зачем? — с удивлением воззрился я на него. — Кирилл. Ты паникер. Зачем Ломову арестовывать Григория? Одно дело, думать, что он бандит, другое предъявлять доказательства. Нормально все будет. не дрейфь.

— Ты уверен?

— Нет, — «честно» ответил я, скорее для того, чтобы его позлить.

Кирилл долго молчал, глядя на список: — Ох, связался я с тобой на свою голову. Ты меня скоро в гроб загонишь.

Мы обсудили еще несколько кандидатур. Несколько человек из золотой молодежи, несколько влиятельных купцов.

— Моя семья тоже будет, — поставил я жирную точку в обсуждении.

Он удивлённо поднял брови:

— Зачем?

— Потому что это моя семья и я хочу чтобы они побывали у тебя, но если тебе нужно объяснение, то я хочу чтобы гости видели: это не просто деньги, а живые люди. — Я вернулся к столу, сел. — Сложнее ударить по тем, кого знаешь в лицо. Сложнее разорить место, где ужинал с чьими-то детьми.

Кирилл долго меня разглядывал, а потом медленно кивнул:

— Ты страшный человек, Александр.

— Я практичный человек. Есть разница.

— Иногда я её не вижу.

Я пожал плечами:

— Главное, чтобы Белозёров видел. Пиши приглашения. Текст простой: «Золотой Гусь приглашает вас на закрытый семейный ужин. На ужине будет представлено новое меню. Ничего похожего вы еще не пробовали.».

Кирилл взял перо. Помедлил:

— Кто доставит?

— Найми посыльных, чтобы вручили лично в руки.

— Хорошо.

Я направился к двери, но он окликнул:

— Александр.

— Да?

Кирилл смотрел на список. На его лице боролись страх и надежда.

— Если это сработает, — сказал он тихо, — мы получим больше, чем защиту. Мы получим… — Он замялся.

— Людей, которые заинтересованы в нашем успехе. Это и есть наша цель, — подсказал ему я.

Он кивнул. Обмакнул перо в чернильницу и начал писать.

Я вышел, оставив его наедине с приглашениями. Через час Кирилл спустился в зал с пачкой конвертов.

— Готово, — он положил стопку на стойку.

Я взял верхний конверт, повертел в руках. Солидный. Такой приятно получить.

— Посыльных нашёл?

— Отправил Лёньку на площадь. Там всегда крутятся мальчишки, которые за медяк куда угодно добегут.

— Надёжные?

Кирилл пожал плечами:

— Надёжнее, чем срывать наших с работы. Лёнька выберет толковых, он в людях разбирается.

Дверь кухни открылась. Вышел Матвей, вытирая руки о фартук:

— Саша, Иван спрашивает — какой соус на завтра готовить?

— Три вида. Сливочный, винный и ягодный. Пусть начинает с основ, детали обсудим вечером.

Матвей кивнул, но не ушёл. Переминался с ноги на ногу.

— Что ещё?

— Там это… — он замялся. — Настя спрашивает, можно ли ей отлучиться на полчаса. Говорит, надо домой забежать.

— Пусть идёт. Только быстро.

Он исчез обратно на кухню.

Кирилл проводил его взглядом:

— Хороший парень. Толковый.

— Лучший, — согласился я.

За окном мелькнула тень — Лёнька вернулся с тремя мальчишками лет двенадцати-тринадцати.

Кирилл вышел к ним, я наблюдал через окно. Короткий разговор, взмах рукой в сторону конвертов. Мальчишки закивали, разобрали письма, получили по паре медяков аванса и рванули в разные стороны.

Кирилл вернулся:

— Что теперь?

— Теперь ждём. И работаем.

Я вернулся на кухню. Команда вкалывала. Второй заход эликсиров держал их в тонусе. Иван стоял у плиты, священнодействуя над соусами. Рядом Лёнька записывал каждое его движение — учился.

Внезапно дверь чёрного хода распахнулась с грохотом. На пороге стоял Антон с лицом белым как мел и дикими глазами.

— Александр! — выдохнул он, хватаясь за косяк. — Беда!

Я шагнул к нему:

— Что случилось? Угрюмый? Варя?

— Нет! В Слободке… — он задыхался, не мог выговорить. — Там глашатаи! И стража! Оцепили площадь!

Кухня замерла. Ножи перестали стучать.

— Облава? — спросил я.

— Нет! — Антон замотал головой. — Они читают указ! Снос! Сносят всю Слободку! Две недели на выселение!