Шеф с системой. Трактир Веверин

Глава 14

Обратный путь занял полчаса, и всё это время я думал.

Нервная Иссоха. Поражение нервных путей. Тремор, спазмы, постепенная потеря контроля над мышцами. В моём прошлом мире это лечили годами — физиотерапия, медикаменты, иногда операции. Здесь таких методов нет. Есть только моя алхимия.

Я свернул в переулок за «Золотым Гусем» и толкнул дверь чёрного хода. В подсобке было тихо — до начала вечернего сервиса ещё пара часов, Матвей с Тимкой возились на кухне, подготавливая заготовки.

Я сел на перевёрнутый ящик, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.

Система. Ветка Преобразование.

Интерфейс развернулся перед мысленным взором — зелёное свечение алхимической ветки, древо навыков, список доступных рецептов. Я скользнул в раздел конструирования.

Создание Рецепта — Уровень 2

Цель: Лекарство от Нервной Иссохи

Требуется: определить компоненты

Начнём с того, что знаю.

Болезнь бьёт по нервам — они воспаляются, теряют способность передавать сигналы и отмирают. Отсюда тремор: мозг посылает команду «держать ровно», а до мышц доходит искажённый сигнал. Чтобы вылечить такое, нужно три вещи: снять воспаление, остановить отмирание, запустить регенерацию.

Я начал перебирать в уме то, что было доступно.

Основа — связующее вещество.

Мёд. Идеальная среда для любого эликсира: питательная, консервирующая, помогает другим компонентам усваиваться. Масло грецкого ореха — защищает нервные волокна, делает их эластичнее. Оба ингредиента несложно достать.

Компонент добавлен: Мёд диких пчёл — основа

Компонент добавлен: Масло грецкого ореха — защита

Теперь — остановить тремор.

Руки Луки трясутся не от слабости, а от избытка ложных сигналов. Нервы воспалены, искрят, как замыкающие провода. Нужно что-то, что успокоит эту бурю, расслабит мышцы и снимет спазм.

Яд гадюки. Классика алхимии. В больших дозах яд вызывает паралич и остановку сердца. В микродозах — мощнейший миорелаксант. Мышцы расслабляются, спазмы уходят, тремор стихнет.

Я добавил компонент в конструктор.

Компонент добавлен: Яд гадюки — снятие спазма

ВНИМАНИЕ: Высокая токсичность. Требуется нейтрализация.

Белена?

Нет, слишком опасно для старика. Могут начаться галлюцинации, бред, да и нагрузка на сердце большая. Лука и так еле держится.

Третье — восстановление.

Нервы нужно не просто успокоить, а оживить. Заставить расти заново, как отрубленный хвост у ящерицы. Для этого нужен мощный стимулятор регенерации.

Золотой корень. То, что в моём мире называли женьшенем — легендарное средство, возвращающее силы даже умирающим. Панты молодого оленя — растёртый в порошок рог, который знахари ценят на вес золота. Оба ингредиента редкие, дорогие, но достать можно.

Компонент добавлен: Золотой корень — стимуляция

Компонент добавлен: Панты оленя — регенерация

Я посмотрел на получившуюся формулу.

Основа. Защита. Расслабление. Стимуляция. Регенерация.

Пять компонентов. Логичная схема, которая должна сработать.

Анализ совместимости…

Система думала несколько секунд. Потом выдала результат — и у меня похолодело внутри.

КОНФЛИКТ СВОЙСТВ

Яд гадюки + Золотой корень = критическая несовместимость

Яд подавляет нервную активность

Корень стимулирует нервную активность

При одновременном воздействии: хаотические спазмы, разрыв мышечных волокон, остановка сердца

Вероятность летального исхода: 78–84 %

Я выругался сквозь зубы.

Конечно. Вот так сразу собрать эликсир было бы слишком просто.

Яд успокаивает нервы, корень — возбуждает. Дать их вместе — всё равно что одновременно жать на газ и тормоз.

Но по отдельности они бесполезны. Яд без стимулятора просто парализует старика — тремор уйдёт, но и руки работать перестанут. Корень без яда ударит по воспалённым нервам — дрожь станет ещё сильнее, Лука может просто не выдержать.

Тупик.

Я откинул голову назад, упёрся затылком в стену.

Думай. Должен быть способ.

В моём прошлом мире такие проблемы решали с помощью буферных веществ — чего-то, что связывало конфликтующие компоненты, заставляло их работать последовательно, а не одновременно. Сначала яд снимает спазм, потом — когда его действие ослабевает — включается стимулятор и запускает восстановление.

Мост, — подумал я. — Мне нужен мост между смертью и жизнью.

Что-то, что заставит яд работать как временную структуру, которая держит нервы в покое. А потом этот каркас растворяется, уступая место живительной силе корня.

Но что это может быть?

Я перебирал в памяти всё, что знал и использовал. Ничего не подходило. Либо слишком слабое, либо само по себе токсичное.

Запустить алхимическую интуицию: подсказка недоступна

Недостаточно данных для расчёта

Система тоже не знала ответа. Или знала, но мой уровень был слишком низким, чтобы получить подсказку.

Я закрыл интерфейс и открыл глаза, оглядывая подсобку. Ящики, мешки, связки сушёных трав под потолком. Где-то на кухне Матвей ругался на Гришку за криво нарезанную морковь.

Обычный день с обычными проблемами и старик, который ждёт чуда.

Я найду способ, — пообещал я ему. — И приду с лекарством.

А у меня нет лекарства. Есть пять компонентов и восьмидесятипроцентный шанс убить пациента.

Нужен шестой. Мост.

Где его искать?

Аптекари города вряд ли помогут — они торгуют обычными травами, ничего редкого. Гильдия алхимиков? Они под Белозёровым, не продадут. Знахари из Слободки? Варя может знать кого-то, но это местные умельцы, не того уровня.

Остаётся…

Порт или Лес.

В лесу можно попробовать найти подходящий ингредиент, как я делал это всегда, но тут есть одна проблема. Чем отличается местный лес от леса возле крепости Соколов? Ничем. А там я подходящих ингредиентов не находил. Конечно, может случиться чудо и я найду что-нибудь подходящее, но сильно надеяться на это все же не стоит.

Остается порт.

Заморские купцы возят не только специи и ткани. Также они возят и редкости для богатых — экзотические ингредиенты, которых в наших краях не найдёшь. Может, там будет что-то подходящее. Что-то, о чём я даже не слышал.

Я поднялся, отряхнул штаны.

Задача с эликсиром никуда не денется. Отложу на вечер — может, свежая голова что-то подскажет. А пока — работать. «Гусь» ждёт своего шефа.

Толкнул дверь на кухню.

— Матвей! Как там заготовки?

— Почти готово, Саша! Гришка вот только…

— Я нормально режу! — возмутился Гришка. — Просто морковка кривая попалась!

Я усмехнулся. Обычный день. Обычные проблемы.

И где-то на краю сознания — тикающие часы. Обещание, которое я пока не знаю, как сдержать.

Найду способ, — сказал я себе. — Всегда находил.

К вечеру «Золотой Гусь» был наполнен голосами и шумом.

Я стоял у двери в кухню и смотрел на полный, шумный и живой зал. Ни одного свободного места не осталось. За каждым столом — гости в дорогих нарядах. Свечи горели в начищенных канделябрах, отражаясь в хрустале бокалов. Пахло едой, вином и успехом.

Вчерашний ужин сделал своё дело. Слухи разлетелись по городу быстрее, чем я рассчитывал — к утру у дверей уже толпились слуги, желающие забронировать столик. Кирилл поднял цены втрое, и никто даже не поморщился. Платили, благодарили за возможность, просили записать на завтра.

Кирилл стоял у входа в зал, встречая гостей. Я едва узнал его — прямая спина, уверенная улыбка, блеск в глазах. Он выспался, выглядел свежо и уже не был похож на того сломленного и растерянного человека каким был пару дней назад. Сейчас он выглядел как мастер своего дела и хозяин своего заведения.

— Господин Ефремов! — он шагнул навстречу очередному гостю, дородному купцу с золотой цепью на шее. — Какая честь! Ваш столик готов, лучшее место у камина.

— Воронцов! — купец хлопнул его по плечу. — Наслышан о вчерашнем! Говорят, сам Посадник…

— Не смею хвастаться, — Кирилл скромно потупился, но глаза сияли. — Проходите, проходите. Дарья вас проводит.

Дарья возникла рядом — в чёрном жилете, с идеальной осанкой, с улыбкой вежливой и тёплой ровно настолько, насколько нужно. Повела гостя к столу, что-то говоря по дороге. Купец смеялся, жена его расцветала от внимания.

Процесс налажен, — подумал я.

Официанты скользили между столами. Эликсиры утром, тренировки вчера и позавчера — всё это давало плоды. Ни одного столкновения, ни одной путаницы с заказами. Каждый поднос — на нужной высоте, каждый бокал — вовремя наполнен.

Я толкнул дверь на кухню.

Здесь царила другая музыка — лязг сковородок, шипение масла, чёткие команды. Иван священнодействовал над соусом, помешивая с видом художника перед холстом. Матвей рядом с ним обжаривал мясо точными и уверенными движениями. Тимка шинковал овощи у разделочного стола, Настя собирала тарелки для подачи.

— Готовность⁈ — рявкнул Иван.

— Суп готов! — отозвался Матвей. — Паштет через минуту!

— Петух на подходе! — это Тимка.

— Тарелки! — Настя протянула два блюда, оформленных так, что у меня самого слюнки потекли.

Я смотрел на них и видел настоящую команду. Еще недавно многие из них не знали, с какой стороны браться за нож. Сейчас — готовили так, что гости вылизывали тарелку.

Матвей заметил меня, кивнул, не отрываясь от сковороды:

— Саша! Двенадцать заказов в работе, ещё пять ждут!

— Справляетесь?

— А то! — он перевернул мясо одним движением. — Иван говорит, я уже лучше его племянника работаю. А тот три года учился!

Иван хмыкнул, не поворачиваясь:

— Сказал — не хуже. Не хуже, а не лучше. Не зазнавайся.

Но в его голосе слышалось одобрение. Старый повар принял Матвея — а это дорогого стоило.

Я вышел обратно в зал.

У входа стояли двое парней Угрюмого — в новых чёрных кафтанах, подпоясанные широкими ремнями. Волк и ещё один, которого я знал только по прозвищу Клещ. Оба были вежливы. Выглядели внушительно и надежно.

Гости косились на них с любопытством и лёгкой опаской. Охрана в трактире — это ново для города. Новая ступень статуса. Знак того, что место серьёзное, не для всякого сброда.

Волк поймал мой взгляд, чуть кивнул.

— Всё спокойно? — спросил я.

— Как в церкви, — ответил он. — Двоих развернули — пьяные были. Остальные — приличные люди.

— Хорошо.

Я прошёл через зал, слушая обрывки разговоров.

— … а суп! Этот суп! Я три порции съел, представляешь?

— Жена говорит, надо рецепт выпросить. Я ей — дорогая, такое дома не повторишь…

— Слышал про «Веверин»? Новое место открывают. В Слободке, представь себе! Говорят, попасть можно только по приглашению…

— По приглашению? Это как?

— Не знаю! Но я хочу! Обязательно хочу!

Я спрятал улыбку. Слухи множатся. Деньги текут в кассу. Через неделю — может, через пять дней, если так пойдёт — мы закроем долг и покажем Судье, куда он может засунуть свои пени.

Кирилл перехватил меня у стойки:

— Саша! — он сиял, как начищенный самовар. — Ты видел? Полный зал! Все места заняты! И на завтра уже почти все столики распроданы!

— Вижу.

— Мы справляемся! Господи, мы действительно справляемся! — он понизил голос, но восторг никуда не делся. — Я уже посчитал — если так пойдёт, через пять дней мы сможем закрыть долг!

— Я же тебе говорил.

— Да! Да! — Кирилл схватил меня за плечо. — Саша, я не верил. Честно — не верил. Думал, ты сумасшедший. А ты… ты…

— Я просто повар, — сказал я. — Который умеет считать.

Он громко и свободно рассмеялся, как человек, с плеч которого свалился камень.

А потом я заметил на улице Быка. Лицо у него было мрачнее тучи.

Я двинулся навстречу, перехватил его у входа, кивнул в сторону кухни:

— Сюда.

Мы вышли во двор. Здесь было тихо — только далёкий гул зала да потрескивание факела у двери. Холодный воздух обжёг лёгкие после духоты кухни.

— Рассказывай.

Бык помолчал. Потёр затылок — жест, который я уже научился читать. Так он делал, когда новости были хреновые.

— Глухо, шеф.

— В смысле — глухо?

— В прямом. — Он скрестил руки на груди, будто защищаясь. — Я нашёл помощника Щуки. Старые связи помогли — меня хотя бы выслушали.

— И?

— Как только услышал, что товар для «того самого повара» — сразу в отказ. Даже договорить не дал.

Я ждал продолжения. Бык вздохнул.

— Сказал так: «Белозёров — наш главный заказчик. Половина грузов через его склады идёт. Ссориться с ним из-за какого-то кашевара — не будем. Пусть повар жуёт свою репу и не лезет к серьёзным людям».

— Дословно так и сказал? Кашевар?

— Дословно. Ещё добавил кое-что, но там уже матом. Про то, куда мне идти и что с собой делать по дороге.

Я молчал, переваривая.

Белозёров. Опять Белозёров. Щупальца этого спрута тянулись везде — Гильдия, суды, теперь ещё и порт. Он не просто душил конкурентов, а отрезал их от всего мира, как хирург отрезает гангренозную конечность.

— Ты пытался надавить?

Бык покачал головой:

— Хотел, но там… — он замялся. — Шеф, я не трус. Ты знаешь, но там человек десять было, и все при деле. Грузчики, охрана, какие-то мутные типы у складов. Начни я качать — меня бы просто задавили толпой. А толку?

— Никакого.

— Вот и я так подумал. — Он развёл руками. — Извини, шеф. Не вышло.

Я смотрел на него и не злился. Бык сделал всё правильно — разведал обстановку, не полез на рожон, вернулся с информацией. Глупая храбрость здесь только навредила бы.

Но информация была паршивой.

Без портовых — никаких заморских продуктов. Никаких помидоров, оливкового масла, южных трав, а значит — никакой пиццы, никаких новых блюд, которые я планировал для «Веверина». Можно, конечно, обойтись местными продуктами, но это уже не то. Не тот уровень и не тот вкус.

И ещё — никаких редких ингредиентов для эликсира.

Мост, — вспомнил я. — Мне нужен мост между ядом и жизнью. Он вполне может быть в порту, среди заморских диковин.

— Щука, — сказал я. — Расскажи про него.

Бык оживился — конкретный вопрос был лучше, чем тяжёлое молчание.

— Мужик лет сорока пяти. Худой, жилистый, глаза как у рыбы мёртвые. Кличку свою оправдывает. Говорят, в молодости зубами кому-то горло перегрыз, но это, может, и байка.

— Давно там верховодит?

— Лет семь. До него был Карась, но тот то ли утонул, то ли помогли утонуть. Щука порядок навёл, портовые его уважают. Боятся — точнее. Он с Белозёровым давно работает. Ну как работает. Белозеров платит — он отгружает в срок.

— Жадный?

Бык задумался.

— Не знаю. Взяток при мне не брал, но это ничего не значит. Серьёзные люди при чужих не берут.

— Слабости? Женщины, выпивка, азартные игры?

— Не слышал. Щука вообще… — Бык поморщился, подбирая слова. — Он очень умный. Делает дело, получает долю, не высовывается. Белозёров его за это и ценит, наверное.

Я кивнул, складывая картинку в голове.

Щука — не идейный враг. Он бизнесмен. Работает с Белозёровым не из любви, а из выгоды. Половина грузов через склады Гильдии — это деньги, стабильность, предсказуемость. Зачем рисковать ради какого-то повара?

Но если показать, что риска нет?

— Бык.

— Да, шеф?

— Сколько людей у Щуки постоянно? Именно бойцов

Он прищурился, понимая, куда я клоню.

— Человек десять. Может, пятнадцать. Серьёзные ребята, ножи, дубинки, у некоторых — топоры. Вообще он может и больше собрать намного, но постоянных с десяток.

— А если Угрюмый подтянет своих?

— Шеф… — Бык покачал головой. — Это война. Угрюмый — Слободка. Щука — порт. Если мы туда с кулаками сунемся — это уже не просто разборки, а кровь. Много крови.

— Я не говорю про войну. Я говорю про разговор.

— Разговор? — Бык смотрел на меня с сомнением. — Они уже поговорили. Сказали — пошёл вон.

— Со мной не говорили.

Повисла тишина.

Где-то в зале громко и счастливо рассмеялась женщина. Звякнули бокалы. Жизнь продолжалась, не зная о тёмных делах во дворе.

Бык разглядывал меня внимательно. Потом спросил:

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Шеф, там опасно. Реально опасно. Ты для них — никто. Кашевар. Они слушать не станут.

— Станут.

— С чего бы?

Я не ответил сразу. Смотрел на тёмное небо, на звёзды, которые еле пробивались сквозь дым городских печей.

Портовые уважают силу. Не деньги, не связи — силу. Белозёров для них сильный, потому что богатый и страшный. А я? Повар. Кашевар. Мальчишка, который лезет не в своё дело.

Значит, надо показать, что я — не просто повар. Придется вспомнить крепостные дела.

— Бык.

— Да?

— Идём в порт. Прямо сейчас.

Он вздохнул — тяжело и как-то обречённо.

— Шеф, я же сказал…

— Слышал. Но сначала зайдём ко мне домой.

— Зачем?

Я посмотрел ему в глаза.

— Мне нужно забрать мой чекан.

Лицо Быка вытянулось и даже глаза вытаращились от удивления.