Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2

Глава 54

Столько навалилось, что я совсем забыла про кинжал.

Я вспомнила, как в храме Эйдглен отбросил его, и потом — когда пришёл Элкатар и поднял.

— Что ты хочешь сделать с оставшимися мурлоксами? — всё ещё перебирая семена в ладони, я подошла ближе.

Луна вышла из-за туч, освещая дроу особенно ярко.

— А что хочешь ты, истинная? — спросил он.

Я не ответила.

— Говорят, — начал Элкатар, — у принцессы-дроу из дома Вел'дринар когда-то был человек — её раб и маг. Он шёл за ней, когда она звала, редко говорил, и был всегда рядом.

Она владела им, как владеют кинжалом или кольцом. Но в его взгляде — сером, как пепел на обсидиановых плитах, — было нечто, что не подчинялось.

Маг любил её.

Втайне от принцессы-дроу он создал тридцать девять фамильяров — тридцать девять отголосков собственной души — и вложил их в ониксовую статуэтку, приняв за основу мурлокса — кошку, которая всегда возвращается к тому, кого признала.

Он отдал ей фигурку в день, когда его должны были убить.

И сказал:

«Я не могу больше защищать тебя. Но они смогут.

Пока ты жива — они будут рядом.

Пока ты в темноте — они станут твоей тенью.

Пока я люблю тебя — они будут мурлоксами».

Принцесса не ответила, только засмеялась. Но дар приняла — как принимают каплю крови на алтаре.

Говорят, той ночью тридцать девять чёрных кошек сплелись вокруг неё в кольцо.

А утром мага убили. Но убийцу так и не нашли.

Поговаривают, сам маг стал сороковой тенью — чтобы и после смерти хранить свою возлюбленную.

— Это грустная история, — медленно сказала я. — Но я уже испортила этот древний артефакт, отпустив часть мурлоксов, которых Эйдглен собрал в статуэтку. Пусть и те, что мы собрали в кинжал, тоже станут свободными.

— Но если запечатать теней в клинке, — мягко сказал Элкатар, — он станет артефактом особой силы, и сможет служить тебе.

— Нет, — я покачала головой. — Мне это не нужно.

Дроу вздохнул и достал кинжал из ножен.

— Давай сделаем это вместе, Нэтта.

Я кивнула. Но прежде чем протянуть кинжал, он предложил сначала убрать мои семена в карман.

Когда я освободила руки, Элкатар передал мне оружие. Я взялась одной рукой за лезвие, другой — за рукоять. Он встал за моей спиной, на секунду просто прижал меня к себе, а потом…

Пальцем начал выписывать на лезвии руны. Они вспыхивали нежным голубым светом.

— Держи крепче, — прошептал он мне на ухо.

И в тот же миг остальные мурлоксы вырвались на свободу, заливая лес серебряным мерцанием.

Когда всё было кончено, кинжал просто осыпался в моих руках — словно песок, ускользающий сквозь пальцы.

— Устала? — спросил Элкатар.

— Да. Это самый долгий день в моей жизни… — я выдавила улыбку.

— Идём.

Дроу взял меня за руку — осторожно, не спеша — и повёл по лесной тропе, где под ветвями прятался шатёр из тёмной ткани, прошитой серебристыми и угольными нитями.

Внутри — приглушённый свет магических сфер, плавающих под потолком, как тусклые луны.

Пол устлан коврами с узорами, похожими на сплетения паутины. В углу — низкий столик с резьбой, кувшин из дымчатого стекла.

По полу раскиданы десятки подушек из чёрного бархата и тёмной кожи — слишком изящно, чтобы быть случайным беспорядком.

— Садись, — проговорил Элкатар тихо, отодвигая одну из подушек.

Мы устроились лицом друг к другу, утопая в мягкой бархатной россыпи.

Ткань платья тихо шуршала под коленями, воздух между нами был напоён чем-то едва уловимым — терпким, живым.

— Прежде всего, у меня для тебя подарок, — сказал он и протянул небольшой мешочек на тонкой верёвочке. — Рутарий, — усмехнулся.

Я уже потянулась принять его, но Элкатар достал из кармана мои семена и осторожно засыпал их внутрь.

— Магическое мини-хранилище для ботаников. Чтобы прятать семена. Все твои честно добытые растения поместятся сюда.

Он поднёс верёвочку к моему горлу и застегнул шнурок на шее. Его пальцы коснулись кожи — медленно, чуть дольше, чем нужно.

Сердце предательски сжалось.

Дроу не отстранился.

— Так лучше, — прошептал он, глядя прямо в глаза.

— Спасибо, — выдохнула я, трогая подарок. — Ты даже не представляешь, как это важно для меня… Для моей курсовой работы.

— Представляю, — он чуть улыбнулся. — У нас принято дарить кольцо Дома, обруч для лба или кинжал… но, думаю, ты бы не обрадовалась ни одному из них.

Элкатар на мгновение замолчал, затем добавил:

— А ещё я хотел бы узнать, почему ты нарушила своё обещание. Когда я уезжал за мурлоксом, ты сказала, что будешь осторожна.

— Прости, — выдохнула я и сразу всё рассказала. И про Фредди, и про Адриана, про кошку, теплицу… и Эйдглена.

— Вот как, — медленно произнёс он. — Значит, пощада была ошибкой.

В этот момент полог шатра приоткрылся, внутрь скользнула рабыня.

— Магистр, эликсир Кассил'таа от вашей сестры. Для вас… и вашей истинной.

Он кивнул. Уже через мгновение между нами возник резной поднос с двумя тёмно-аметистовыми чарками из тончайшего чёрного стекла, хрупкого, как паутина. Внутри плескалась вязкая жидкость цвета полночной орхидеи с флуоресцирующими отблесками.

— Это какое-то испытание? — слова сорвались еле слышно, когда я коснулась фиалы. Стекло было холодным, почти ледяным.

— Нет, — он улыбнулся. — Просто благодарность от моей сестры. Ценный напиток из спор ядовитых растений и нектара мицелиальных цветков.

Он взял вторую фиалу.

— Если не хочешь — не нужно.

Я поднесла свою к губам. Вкус был приторно сладким… но с каким-то странным оттенком. Я не допила.

— Утром вернёмся в Академию, — сказал Элкатар, внимательно глядя на меня. — Но тебе лучше остаться здесь. Так… надёжнее.

— Элкатар? Я хотела поговорить. Это насчёт метки…

Он шумно вздохнул и убрал поднос в сторону.

— Ты боишься, что метка влияет на меня? Что без неё я бы ничего не чувствовал?

Я кивнула.

Да.

Это была моя самая страшная мысль.

— Усстан синссригг дос — ваэ тел'антар, — произнёс он тихо.

— Я не понимаю, — ответила. — Но мне кажется… это было что-то очень личное.

— На человеческий язык это не так красиво переводится. Но смысл такой: Я люблю тебя — навеки и сквозь смерть. И ты даже не представляешь, сколько ночей я с этим боролся.

— Тогда не борись, — прошу. — Сейчас… не надо.

Он коснулся моего лица — с движением, в котором дрожала почти молитвенная нежность. Его пальцы скользнули от щеки вниз вдоль шеи, замирая на ключице, будто запоминая.

— Я боюсь сделать тебе больно, — его голос был едва слышен.

— Я тебя люблю, Элкатар. Пожалуйста… не отталкивай меня.

Он взял мою ладонь и поднёс к губам. Целовал медленно: сначала кончики пальцев, потом запястье. В каждом поцелуе — молчаливая клятва.

— Я давно уже пленён тобой, истинная, — признался он

Его губы коснулись плеча — осторожно, почти благоговейно. Он не торопился, не давил. Просто был рядом, чтобы беречь.

Элкатар оторвался от поцелуя и взглянул на меня. Глаза затуманены, дыхание сбито.

Я откинулась на прохладные подушки. Он медленно склонился, губы скользнули по шее. Пальцы легли на талию. Его ладони были горячие, как живой огонь.

— Усстан синссригг дос — ваэ тел'антар… — снова прошептал Элкатар.

Я не ответила словами. Лишь коснулась его плеча, скользнула пальцами к шее, задержалась на линии челюсти. Ладонь легла ему на грудь — там, где билось сердце, спешно, в унисон с моим. Одно дыхание. Один ритм.

Я тонула в его ласке, теряя счёт времени.

Где-то между поцелуями и дыханием я не заметила, как ткань соскользнула с плеч, как будто сама поняла, что больше не нужна. И когда он вошёл в меня, не было боли. Только ощущение, будто так и должно было быть. Будто он всегда был здесь — во мне, в памяти, в судьбе.

Мы двигались, как в танце. Он шептал моё имя, будто молитву. А я забывала, где заканчиваюсь я — и где начинается он.

Позже Элкатар развернул меня к себе спиной. Его ладони медленно скользнули вниз по бокам — с нажимом, с теплом.

Я вздрогнула — но не от страха.

— Поспи, Нэтта. Я буду рядом.

— Элкатар… — едва слышно произнесла я, обернувшись к нему.

В отражённом свете его лиловые глаза казались бездонными. Он дышал ровно — не так, как я.

— Да, Нэтта?

— А если… — голос дрогнул. — Если всё это — не ты? Не твой выбор, а... метки.

Дроу не ответил сразу. Только медленно убрал с моего лба прядь волос, скользнул пальцем по виску, по щеке.

— Мы уже говорили об этом. Но ты всё равно переживаешь.

Кивнула.

— Я боюсь… что если бы не метка… ты бы никогда…

— Не полюбил? — тихо подхватил он.

Я молчала. Но он уже понял.

— Метка связала нас. Но не заставила смотреть на тебя иначе.

Элкатар встретил мой взгляд — прямо, глубоко, почти невыносимо.

— Я уже любил тебя до того, как она вспыхнула. С той самой минуты, как ты провела ритуал удачи — и уставилась на обнажённого дроу круглыми глазами. Или когда пыталась снять штору…

Я не сдержала улыбку — она вспыхнула, как искра.

— Или тогда, — продолжил он, тише, — когда человечка спорила со мной, забывая, кто я.

Элкатар коснулся моих губ. Не поцеловал — просто… прикоснулся.

— Метка лишь обозначила то, что я уже знал, — шепнул он.

Я закрыла глаза. На этот раз — не от страха. От облегчения. От боли, которая, наконец, отпустила.

— Спи, истинная. Я охранял твой сон всегда. И буду дальше.

Я заснула, уткнувшись в его плечо, где было тепло и спокойно.