Рабыня ищет хозяина, любовь не предлагать

Глава 70. Эрик

— Что еще вы знаете?

— Да ничего я не знаю, — хохотнул мужчина. — Подозреваю только. Странности за ним водились. А еще он рисовать любил.

— Рисовать?

— Да, странные рисунки рисовал, диковинные. А однажды с мужиком с другого края улицы серьезно поссорился, тот грозился ему морду набить за что-то. На следующий день я увидел, как этот Агхер на заборе у того мужика что-то нарисовал, будто пометил. А ночью у того дом заполыхал. Детей только успели из окон выбросить, а взрослые все сгорели. Так вот. Меня от одного взгляда этого Агхера ознобом прошибало, а сказать никому не мог — я ж видел, что он дома был, когда пожар начался. Не знаю, нанял он кого или…

— Или магией воспользовался, — кивнул я. — Еще что-то знаете? Куда он пропал?

Мужик замялся, занервничал.

— Ну, же, говорите! Все равно время прошло, теперь вам за это ничего точно не будет!

— Я и прежде замечал, что по выходным он дома не сидит, все бродит где-то целый день. Казалось мне — ищет кого. А потом заулыбался-успокоился. И деньги у него начали появляться. Не те, что раньше водились, совсем другие деньги. Я ж вором тогда был, я такие вещи замечал: и артефакты дорогие, и одежда добротная, хоть и не яркая, другие приметы… но мыслей ограбить его у меня, конечно, не было, еще не хватало нарываться.

— У вас были идеи, откуда у него деньги?

Он нехотя кивнул:

— Подумал, что он нашел того, кого искал и теперь шантажирует. Он такой… крыса в общем, подлый малый, он мог. А потом подошел он ко мне однажды. Попросил найти того, кто сможет ему помочь документы новые сделать, но такие, чтоб никто не подкопался.

— И вы согласились? — напрягся я.

— А что делать было? Таким людям не отказывают. Я свел его с Чернильщиком, знаете такого?

Я отрицательно качнул головой.

— Он сидит уже, тоже поймали. Фальшивомонетчиком он был. Бумаги и документы редко подделывал, но, если брался, то это была работа высшего качества. Но и деньги драл, будто золотом писал. Я думал, что Агхер об него зубы-то пообломает…

— И что?

— И ничего. Съехал он вскоре. А меня через пару недель арестовали.

Я нахмурился:

— Вы считаете, что это он вас сдал?

— Я ничего не считаю. Но я бы не удивился даже если бы он мне перо в печень ткнул, чтобы только свидетелей не оставлять. Повезло, — он трижды сплюнул в сторону. — Знавал я на каторге и убийц и всяких психов, но Агхер — такая тварь, что таких я больше и не видал. Что он сотворил-то? Убил кого?

— Спасибо за содействие, — кивнул я, не желая отвечать и развернулся, чтобы уйти.

— Точно грохнул кого-то! — заржал мне в след бывший уголовник, — у вас, господин следователь, все по лицу видно. Да и что удивляться, человек такой — тварь редкостная.

Я остановился и обернулся:

— А если нужно будет, вы его узнаете?

— Свидетелем не буду, даже не просите.

Я нахмурился.

— И не угрожайте. Нет такой угрозы, которая была бы страшнее смерти, а ее мне этот гад легко обеспечит, я такое за версту чую, а заодно всю семью уничтожит, чтобы неповадно было. А у меня дети и мать старая. Вон Чернилщика свидетелем просите. Он его тоже видел и разговаривал. Ежели срок ему скостите, может, и согласится опознать.

Вытащить фальшивомонетчика из тюрьмы власти у меня не было, а чтобы попросить о таком у начальства — слишком слабые доказательства были. Но я мог с ним хотя бы пообщаться. Для этого пришлось составить кучу прошений и других бумаг и оббить десяток порогов разнообразных полицейских, судебных и тюремных инстанций. Привозить его с каторги по моему запросу отказались, но разрешили самому съездить на горные разработки, где он отбывает свое наказание.

Так же я смог изучить дело фальшивомонетчика и узнал, что арестовали его благодаря анонимному доносу, что меня очень насторожило. Неужели, это действительно Агхер так замел следы? Но ведь никто и никогда не смог бы их связать… но еще я поднял и дело бывшего вора. Там все было сложно и запутанно. Казалось бы, Агхер уже уехал, когда его сосед был арестован, однако… однако… взяли его по анонимному доносу. Конечно, это не редкость, но странно, что оба события произошли после контакта двух преступников с одним и тем же человеком. Весьма подозрительно.

Дорога до горных разработок, даже на магомобиле, заняла целый день. В предгорьях уже выпал снег и было очень холодно. В небольшом вольном поселении, что ютилось под горой, не было даже приличной гостиницы, только несколько семей сдавали комнаты приезжим с официальными бумагами. Мне пришлось тоже заночевать, прежде чем я смог поутру попасть в тюрьму. Опять длительные проверки и десятки заполненных формуляров, прежде чем преступник по кличке Чернильщик вошел в допросную и нас оставили наедине. Небольшого роста мужчина с растрепанными грязно-черными волосами и бородой, но ясными глазами прошел к столу и вольготно развалился на стуле:

— Что ж, спасибо, — это было первое, что он сказал.

— За что?

— Освободили меня от работ на денек — чего ж не радость? — ухмыльнулся мужчина, среди его зубов не хватало почти половины. — Чем обязан?

— Ищу одного из ваших прежних клиентов.

Он кхекнул, крякнул и тяжело поднялся со стула:

— Ну, отдохнул, пора и честь знать, — и тяжело затопал в сторону выхода.

— Вы не будете говорить? — удивился я.

— Я своих клиентов не сдавал и сдавать не собираюсь. Не тот у меня бизнес, чтобы крысой становиться — кто ж ко мне обратится, если узнают, что я сдать могу? Нет уж, мне всего пару лет потерпеть осталось, а там и свобода… — он постучал в дверь.

— А что, если этот клиент вас в тюрьму и засадил? Если он вас сдал, вы все равно будете свое слово держать?

— Что надо? — дверь приоткрылась, в щели появилось мрачное лицо охранника.

— Что ты сказал? Кто?! — он оглянулся на меня, в глазах горело пламя ярости.

— Присаживайтесь к столу, мистер…

— Чернильщик, — прервал он меня и все же бухнулся обратно на стул. — Зови меня «чернильщик». Я ж подделывал документы, столько имен сменил, что первого уж и не припомню. То, под которым я тут числюсь, лишь одно из многих. Так кто же меня сдал?

Я довольно улыбнулся и принялся рассказывать все, что мне известно о преступнике. Не сразу, но Чернильщик вспомнил попаданца-Агхера. Тот не был его последним клиентом перед арестом, но все же запомнился.

— Он хотел документы, все чистенькие и идеальные, чтобы не подкопаться. Готов был платить столько, сколько и настоящие не стоят, — пояснил Чернильщик, нервно барабаня пальцами по столу. — Но я сразу сказал ему, что так не бывает.

— Почему?

— Можно нарисовать идеальную бумагу, чтобы точечка к точечке, почерк подделать в точности, как у выбранного клерка. Да только сразу будет видно, что подделка. Метрику при рождении дают — бумага должна быть старая, с изломами да замятинами, пожелтевшая. Да и клерки в администрациях — тоже люди. Может, для лорда какого документ начисто и перепишут, каллиграфически все завитки выведут, а для обычного человека и кляксы, и капли, и подтеки будут. И подделать такое куда сложнее, чем свежий чистенький документ составить. А ему нужно было, чтобы все было натурально, чтоб в полиции ни за что не подкопались.

— И что же вы сделали? — спросил, понимая, что он хвастается, что точно нашел решение.

— В ту пору как раз в Эльзарии наводнение случилось, помните? — я кивнул, я тогда еще студентом был, но о такой трагедии не знать было нельзя. — Много беженцев, много приезжих, много пострадавших. Я ему не красивые документики чистенькие подготовил, я ему бумаги неделю в болотной воде отмачивал, жаром и грязью состаривал. Я такие ему документы выправил, что они в руках у полиции на кусочки разлетались, чтобы замена срочная требовалась. В общем, так, что и не подкопаешься, чтобы он легко среди беженцев затерялся.

— Какое имя вы вписали?! — я перегнулся через стол, нависая над ним.

— Да кто ж упомнит, десять лет прошло?! Да и вообще, на слова да имена у меня память слаба. Вот на лицо помню, а по имени… я и не помнил, что его Агхер звали, пока вы не сказали. А что уж я там написал… — он безразлично пожал плечами.

— Может, у вас списки остались? Клиенты, их имена? — предположил я.

Мужчина неприлично громко заржал:

— Списки! Ох, еще бы предложил заранее себе завещание написать, если кто из клиентов узнает, что я что-то там такое записываю. И заодно признание в полицию сразу отправить, чтобы все доказательства у них сразу в руках были. Нет, в моей работе плохая память на документы и имена — это гарантия безопасности.

Я разочарованно вздохнул. А он, посидев, добавил:

— Впрочем, если этот гад меня сдал… имя не вспомню, как и говорил, но портретик могу нацарапать.

Пришлось выдать ему листок бумаги и карандаш.

— Ох, давно я не рисовал, совсем руки отвыкли… как бы не вышел огурец с ножками… — бормотал он, быстро-быстро двигая карандашом по бумаге.

Но, не прошло и двадцати минут, как я получил идеальный портрет мужчины в двух ракурсах: в фас и в профиль. Маленькие темные глаза, глубоко посаженные под редкие брови, аккуратный нос, худощавое лицо с ввалившимися щеками. Молодой, теперь он на десяток лет старше. К сожалению, мне этот портрет совсем никого из подозреваемых не напомнил. Впрочем, возможно, это не он работает в полиции, а его напарник, а этот сидит и руководит всем откуда-то из безопасного места.

— Если меня из тюрьмы пораньше выпустят, я ведь его и в лицо признать смогу, — добавил Чернильщик, прежде чем его увели из допросной. Но это было не в моей власти.

Больше в горах мне делать было нечего, и я вернулся в город. Вновь пересмотрел все материалы, но никак не мог сообразить, что следует делать дальше. А дата последнего убийства с каждым днем все приближалась.

К счастью, Рика сумела вырваться из круговерти своих дел и съездить в полицейский участок. По моей просьбе она оделась в приличную одежду. К сожалению, когда я предложил заехать в магазин и купить что-нибудь новое, отказалась. Я чинно поводил ее по всем кабинетам, демонстрируя всех встречных полицейских, но на каждый вопросительный взгляд она незаметно качала головой. Конечно, надежда и так была довольно слабая, но она все же теплилась. А учитывая, что я точно знал, что преступник в офисе полиции есть, у меня все чаще появлялись подозрения, что он как-то умудрился подделать свою ауру. Но заклинания подобные мне известны не были, как и Рике.

— Стейнсон, вы опять со свидетельницей? — у кабинета начальника я умудрился опять столкнуться с Вигбьорнсоном.

— Это моя невеста, — буркнул мрачно. Рика глянула на меня удивленно, но возражать не стала.

— А где же кольцо? — захохотал Вигбьорнсон. — Если пытаешься врать, скрывая свидетеля, то не делай это хотя бы так глупо!

Мрачно глянув на него исподлобья, я вытащил кольцо из кармана. Капитан шокировано замолк, а Рика взглянула на меня удивленно:

— Ты все еще носишь его с собой?

— Я все еще не теряю надежду. Пожалуйста, прими это кольцо.

— Но… — она краем глаза покосилась на Вигбьорнсона.

— Я знаю, но мне будет легче, если кольцо все же будет у тебя. Все же это артефакт, он сможет защитить тебя в случае опасности.

Рика не стала мне отказывать на глазах у подозреваемого и позволила надеть кольцо себе на палец.