Рабыня ищет хозяина, любовь не предлагать

Глава 38. Эрик

К счастью, у меня появилась еще одна идея, но солнце уже клонилось к горизонту. Я вытащил из кармана часы на цепочке и с удивлением увидел, что уже вечер, а значит следующий визит придется отложить до завтра. С тяжелым вздохом пришлось изменить свои планы.

Я заехал проверить Рику, но Кейа ответила, что она спит, но с ней все в порядке и не пустила в их комнату. Пришлось удовлетвориться и этим. Я передал им пакет с продуктами. Кейа сперва не хотела брать, но ее матушка отстранила девушку и, поблагодарив, забрала подношение.

Выйдя из чужого дома, вновь остановился под окнами, пытаясь сообразить, какие из них принадлежат друзьям Рики. Вроде бы от лестницы их дверь четвертая справа, а значит окна должны выходить на эту сторону, но внутри я никогда не был, а потому не знал, сколько окон в каждой из комнат.

— Если ищешь окна Рики, то они выходят на другую сторону, — послышался голос за спиной.

Я удивленно обернулся и увидел парня, который регулярно околачивался подле Рики и даже имел наглость однажды обнять ее у меня на глазах. Это заставило разозлиться, хоть формальных причин не было — девушка мне ничего не обещала, но все же так вести себя в публичном месте просто неприлично!

— Я искал окна Кейи, — ответил холодно.

У парня от удивления аж сигарета выпала изо рта. Сердито проследив за ней, он растоптал ее носком ботинка, вытащил новую из пачки и поджег электрической дугой, мелькнувшей между пальцами. Прищурился так, будто прицеливался, куда запулить следующую молнию:

— И ты не боишься вот так нагло мне это говорить?

— А почему я должен кого-то бояться? — смерил его полным пренебрежения взглядом.

Он шагнул ближе, почти вплотную, так что между его сигаретой и моим лицом было не больше пары сантиметров:

— Потому что я жених Кейи, и мне очень не нравится, когда окна моей девушки разглядывают всякие там, — он смерил меня возмущенным взглядом.

Вместо того, чтобы смутиться, я сощурился и наклонился к нему ближе:

— Почему же тогда вы публично смеете обнимать девушек, которые не являются вашими невестами, а?!

Несколько секунд мы пялились в глаза друг другу, и только тление его сигареты стояло между нами. Он сделал глубокий вдох, заставляя сигарету мерцать активнее, и тут кусок пепла, который он все это время не стряхивал, упал ему прямо на пальто. Ругнувшись, парень отступил от меня и, покашливая, принялся отряхиваться. Я усмехнулся своей моральной победе.

Отряхнувшись, парень нахохлился, словно стреляный воробей, а потом худое его лицо исказила кривая усмешка:

— А ты что, ревнуешь что ли?

Против воли я ощутил, что краснею. Почему-то это очень порадовало парня, он покровительственно хлопнул меня по плечу:

— Да не бзди, я к Рике исключительно как к другу отношусь. Но и ты это… на Кейю не заглядывайся!

— Рика приболела и сегодня у них ночует, — выдал со вздохом.

— А, тогда понятно, — хмыкнул парень. — Вон их окно, пятое слева. Там сперва кухня на два окна, а потом по одному окну на комнату, видишь? — в указанном окне мелькнул тонкий силуэт, но разглядеть что-то за занавесками было невозможно. Мой новый знакомый тяжело вздохнул.

Я покосился на него, чувствуя между нами какую-то безотчетную общность:

— А зовут-то тебя как?

— Сигмар. Можно Сиг. Я у Рики занимаюсь, ну, и помогаю чем могу. Она девка правильная, хоть и с закидонами, — хмыкнул он и панибратски ткнул меня локтем под ребра. — А тебя как звать, следователь?

— Эрик Стейнсон.

— Ну, Эрик, будем знакомы, — он схватил меня за руку и энергично потряс, не обращая никакого внимания на то, что я обращаюсь к нему на «вы». А потом дернул на себя и вдруг серьезно заглянул в глаза: — Только ты это, смотри у меня, чтоб без этих там всяких.

— Каких «всяких»? — растерялся я.

— Ну… этих ваших… — он отпустил мою ладонь и сделал неопределенное движение рукой в воздухе, — загонов аристократических. Ну, знаешь, как многие: с девкой шуры-муры крутят, а потом: «прости-прощай, у меня давно невеста есть». А девчонки потом в одиночестве детей растят. Без этого чтобы, понятно? Рика — девчонка серьезная, мы все за нее горой. Может, ты маг и сильный, но против десятка магов, пусть и послабее, вряд ли сдюжишь, бока мы тебе по-любому намнем. Понятно?

— И ты не боишься говорить это сотруднику полиции? — удивился я.

— Так ты тут как сотрудник полиции к свидетельнице ходишь? — он с деланным удивлением задрал вверх тонкие брови. — Или как парень к девушке незамужней подкатываешь?

Я опять ощутил, что щеки потеплели.

— То-то же, — заржал Сиг довольно. — Ты не стесняйся, если у тебя намерения серьезные, то дерзай.

Сам не понял, как, но этот вечер я провел в компании Сигмара в местной харчевне. К нам присоединились еще несколько парней из учеников Рики, и все вместе пели ей дифирамбы и убеждали, что она «классная девица, пусть и с закидонами». И как-то так странно оказалось, что я всех угощаю, но спорить я не стал — не обеднею, цены тут были весьма демократичные.

Утро началось с головной боли, но не мучительной, как в студенческие годы, а довольной легкой, так что я пришел к выводу, что вино в той харчевне подавали вполне приличное. Особой ностальгии добавил тот факт, что сегодня я собирался съездить в Академию Магии, где когда-то учился, чтобы поболтать со своим старым преподавателем.

Профессор теории магии не нашелся на кафедре — у него была лекция. Я решил, что и сам не прочь освежить уроки в памяти, поэтому тихонько зашел в знакомую аудиторию через дальнюю дверь и сел за одну из задних парт. Профессор меня заметил, но не сбился с мысли, лишь дернулся уголок его тонких губ. Это была одна из лекций для третьекурсников по теории энергии:

— Природные источники магии — величайшая драгоценность нашего мира. Мы знаем, что в некоторых других мирах их просто не существует: магам приходится фактически процеживать через свои каналы энергию, в попытках собрать хотя бы крупицы силы. Но наш мир делает это вместо нас. Как вы уже проходили, растения поглощают магию из воздуха. Когда они отмирают и разлагаются, вода размывает сцепленные с магией вещества, в виде раствора они просачиваются под землю и там накапливаются, а затем прорываются в некоторых местах из-под земли обратно в воздух. Таков круговорот магии в природе, — профессор в своей привычной манере шагал туда-сюда и отстукивал ритм своей речи длинной деревянной указкой.

Я с улыбкой наблюдал за тем, с каким сосредоточенным видом все студенты записывали лекцию в тетради.

— Однако, когда-то в самом начале становления магической науки нашего мира, люди вели себя опрометчиво и ставили эксперименты над магическими источниками. Они пытались разными способами их усилить: раскапывали, проводили кровавые жертвоприношения, пытались вытянуть силу из-под земли другими способами, ставили артефакты-уловители, пытаясь поглотить всю энергию и не позволить ей насыщать воздух вокруг. Все эти эксперименты заканчивались плачевно: взрывами неконтролируемой магии, смертями экспериментаторов и даже полным исчезновением источников. Поэтому первый всемирный закон, введенный в нашем мире еще в ту пору, когда в нем было несколько отдельных государств, гласит: «Запрещены эксперименты над магическими источниками». Исток энергии — это достояние всего общества, всех жителей мира, и порча его является страшнейшим преступлением против человечества.

Один из студентов с первых рядов поднял руку, и профессор кивнул ему, разрешая говорить:

— Но разве с тех времен наука не ушла далеко вперед? Разве теперь мы не можем грамотно и аккуратно…

— Запрещено! — не дал ему закончить профессор. — Что непонятного в этом слове?! Вмешиваясь в течение магии, люди ставят себя выше Богов, создавших наш мир. Эта гордыня много раз подводила их и приводила к катастрофе. Итак, записывайте!.. — и он продолжил диктовать лекцию.

После окончания урока несколько студентов задержалось, чтобы задать какие-то вопросы профессору, я тоже поспешил подойти ближе.

— Мистер Стейнсон, не ожидал вас увидеть, — улыбнулся он мне, узнав. — Вы соскучились по своей альма-матер?

— Боюсь, что я по делам службы, профессор.

Помрачнев, он поспешил отослать студентов и позвал меня в небольшую комнату для отдыха преподавателей.

— Что-то произошло? — озабоченно спросил он, усаживаясь в свое любимое кресло. — Надеюсь, мои ученики не замешаны ни в каком криминальном деле?

— Нет, профессор, я к вам за консультацией.

— Очень интересно…

— Дело в том… — я замялся, как в былые времена, не зная, как сформулировать свои сомнения. Вдохнул-выдохнул, напоминая себе, что я уже не студент. — Дело в том, что у меня есть подозрение, что я нашел новый магический источник, о котором никому не известно.

— Ай-яй-яй, — покачал головой профессор. — Вы совсем забыли, чему вас учили, мистер Стейнсон. К тому же, вы ведь полицейский, разве частью вашей работы не является так же, как и в науке, принцип, что нельзя делать выводы, пока они не подтверждены доказательствами? Вы должны озвучить мне те факты, которые привели вас к этим выводам, а не сами выводы, которые могут быть не верны.

— Простите, — смутился я и со вздохом рассказал обо всем, что узнал о странном месте, не упоминая, впрочем, что это связано с убийствами.

— Это вы про псевдо-источник в парке?

Я удивленно ахнул:

— Вы знаете?!

— Да, на моем веку на эту тему было написано штук пять курсовых и три, насколько я помню, диплома и несколько работ для получения магистерского звания.

— И что там происходит? — я склонился к нему ближе.

Профессор пожал плечами:

— В природе встречаются места, где магия просто скапливается не под, а над поверхностью земли. Так как энергия не прошла через землю, она не концентрированная, а разряженная. Обычно это какие-то низины, специфические провалы в земле или наоборот возвышенности…

— Да, но ведь в столичном парке ничего подобного нет.

— Мы не знаем всех особенностей этого процесса, — пожал плечами профессор. — Возможно, там какие-то специфические почвы, вызывающие этот эффект.

— А возможно, что это все же источник, но настолько ослабленный, что его невозможно засечь. Скажите, что это? — я сощурился, глядя на него подозрительно. Что-то было не так. — Вы ведь знаете!

— Я ничего не могу об этом знать, — растеряв свой легкомысленный настрой, выпрямился в кресле профессор, вызвав во мне еще больше подозрений.

— Вы точно знаете, что там происходит! Расскажите мне, это дело жизни и смерти.

— Смерть и так грозит любому, кто полезет в это дело, — мрачно буркнул он.

— Почему?!

— Вы плохо слушали мою лекцию.

— Эксперименты над магическими источниками? — сообразил я. — Кто-то все же провел успешный опыт? Что они сделали?!

Профессор резко поднялся из кресла и отвернулся:

— Я ничего не знаю. Я ничего не могу об этом знать. Эксперименты с источниками запрещены под страхом смертной казни.

— Дайте хотя бы подсказку, — взмолился я.

Он бросил на меня острый взгляд из-за плеча:

— Вам лучше знать, что тогда произошло, ведь ваш прадед один из немногих выживших. А теперь уходите, мистер Стейнсон. И помните, что я вам ничего не говорил. Официальная магическая наука считает, что в столичном парке ничего нет и никогда не было, лишь скопление магического фона благодаря природной аномалии.

— Спасибо, — кивнул я, поднимаясь с кресла.

— Пойдите вон, мне нужно готовиться к следующей лекции.