Рабыня ищет хозяина, любовь не предлагать

Глава 15. Эрик

Лейв, перебирая бумаги, улыбался и насвистывал с видом совершенно счастливого человека. Периодически замирал, потом вытаскивал из самого нижнего ящика своего стола небольшую черную записную книжицу и быстро-быстро туда что-то записывал. Вновь замирал, вычеркивал, прикусывал кончик карандаша… иногда хмурился, вырывал листы, комкал их и бросал в урну (иногда и мимо).

Это все не имело ничего близкого к работе, а означало одно:

— И кто она? — спросил холодно, не в силах смотреть на его довольную рожу.

— Ты же знаешь, Эрик, что настоящие джентльмены такие вопросы не обсуждают, — ухмыльнулся он, но сиял при этом, как начищенный медный таз на кухне хорошей хозяйки.

— Надеюсь, в этот раз ты наконец-то женишься и будешь посвящать свои стихи только одной женщине, — буркнул мрачно, заполняя бумаги для отправки очередного распоясавшегося мага в суд.

— Этого еще не хватало! — расхохотался Лейв. — Нет уж, разговоров о браке мне хватает и от матушки, от тебя не ожидал, друг. Я не собираюсь сдаваться в плен хотя бы лет до сорока пяти… или шестидесяти… в общем, как пойдет. И знаешь что? Ты сперва сам женись, а потом уже мне предлагай.

— Я хотя бы не кручу романы направо и налево, мне просто не на ком жениться. А у тебя каждый сезон новая великая любовь и новые стихи, посвященные очередной даме сердца.

— Что поделать? Я не такой социофоб, как ты, я предпочитаю проводить время в компании милых дам.

— Но почему же ты не женился уже ни на одной из них?

Лейв безразлично пожал плечами:

— Не случилось. Ты же помнишь историю с Марной…

Я поморщился. О, да, прекрасная Марна, дочь средней руки фабриканта, которая увлекла Лейва на целых полгода — рекорд последнего времени. Узнав о том, кто за ней ухаживает, папочка срочно организовал ей брак с главным инженером своей фабрики. Ведомый любовью, Лейв умудрился не без моей помощи обойти пять кордонов охраны и пробраться в комнату юной невесты перед церемонией, чтобы предложить ей побег и тайное венчание. И эта прекрасная невинная светлая девушка, восторгавшаяся его стихами и простыми полевыми цветами, заявила, что роман с ним — это, конечно, очаровательно, но, если она сбежит, отец оставит ее без приданого и наследства, а это ей совершенно ни к чему. Развлеклась и хватит, а теперь пора взрослеть. Тем более, что их инженера пытаются переманить на другое производство, а он знает все тонкости получше хозяев фабрики, поэтому и решили привязать к семье брачными узами.

В общем, Лейв опять был разочарован, даже сжег очередной блокнот со стихами, посвященными ей. И вот опять, да еще так не вовремя.

— Не все женщины такие, как Марна, — тяжело вздохнул я.

— Да, есть и другие: твоя матушка и сестра, например. Жаль, что обе они давно и счастливо замужем, а то я бы с удовольствием посвятил им строки, например: «О, сколь щедра природа…»

— Ох, только не это! — взмолился я. — Мама, конечно, будет счастлива, она обожает твои вирши, но отец наверняка откажет тебе от дома. Скажи лучше, если ты так влюблен, что и работать не можешь, то почему не сделаешь своей даме сердца предложение? Опять боишься, что ее отец откажет? Она богата?

— О, место на ее безымянном пальце уже занято, — отмахнулся Лейв.

— Замужняя?! Только этого еще не хватало!

— Теперь ты понимаешь, почему я не могу обсуждать ее личность. Разве что стихами: «О, стан твой гибкий, локоны златые…»

— Довольно!

— Скучный ты человек, Эрик, нет в тебе поэзии, — тяжко вздохнул Лейв.

— Да, я люблю прозу, прозу четких полицейских отчетов. И все еще жду от тебя справку по делу о беспорядках в сапожном квартале!

— А, это там, где студенты-маги повеселились? Хорошо, сейчас сделаю, — он начал перебирать бумаги, разбросанные на столе.

— Ар-р-р, я же просил тебя сделать его еще два часа назад! Я думал, что ты над ним работаешь!

— А я думал, что тебе нужна выписка из дела насильника… ну, прости, сейчас-сейчас… и вообще, чего ты такой нервный?

— Ты знаешь, — буркнул мрачно.

— Слушай, это всего лишь теория, ты же должен понимать.

Тут я не выдержал я явственно рыкнул. Каждый раз мне это говорили: «всего лишь теория, только предположение». К кому бы я не обращался, ответ был один. Я даже запрос на имя министра полиции составил через голову столичного начальника. Получил по шапки от командира нашего отделения и отписку «сверху», что «ваша теория чрезвычайно интересна, но фактами не подтверждена», «по нашим данным, в этой схеме есть белые пятна» и «работайте дальше, ваше рвение похвально, но не забывайте о прямых доказательствах».

Короче, коллеги уже начали шептаться, что я слегка помешался на убийствах, но вот Лейв меня всегда поддерживал, он же единственный, кто тоже был свидетелем магических эманаций вокруг последнего тела!

— От тебя я такого не ожидал, — буркнул мрачно, закапываясь в бумаги.

— Ну, извини, — он встал из-за стола и подошел к висящей на стене пробковой доске, на которой были приколоты мои выкладки. — Я согласен, что твоя теория очень складно выглядит, но у нас нет доказательств, ты ведь сам понимаешь. Во временной шкале есть пробелы.

Отложив текущие документы, я развернулся на стуле и устало вздохнул. Если честно говорить, я это прекрасно осознавал:

— Главным доказательством будет, если в следующие несколько дней будет найдено еще одно тело. И эта смерть окажется на нашей совести! Ты же сам видишь, что последние трупы появлялись с периодичностью примерно раз в месяц: двадцать третье сентября, двадцать второго августа, двадцать второго июля. Логично, что следующее произойдет где-то в двадцатых числах октября.

— Да, но до этого убийства были двадцатого апреля и восемнадцатого февраля — паузы куда больше. Может быть и в этот раз у маньяка начнется период затишья.

— Я бы на это не надеялся. Как бы не оказалось, что он ускоряется, и трупы начнут появляться каждые пару недель.

— Ты перегибаешь, — нахмурился Лейв.

— Я почитал кое-каких книг, там сказано, что маньяки-убийцы склонны к нарастанию частоты убийств и их жестокости из-за своей мании. Как алкоголик, который начинает пить все больше и больше, чтобы добиться забвения. Больше смертей, больше крови, пока все не выльется в глобальный теракт, если его не остановить. — Лейв посмотрел на меня с ужасом. — Хотя на нашего это не слишком похоже, — тяжело вздохнул я. — Он убивает не ради удовольствия, не насилует жертв. Он скорее похож на мага, который повторяет и повторяет свои эксперименты, чтобы добиться некой цели. И меня это пугает даже больше, чем сумасшедший, ведомый манией. И непонятна его страсть к двадцатым числам месяца. Почему всегда в районе двадцатого числа?

— Быть может, это день его зарплаты? К проституткам не пойдешь с пустым кошельком. Чтобы увести девушку с людной улицы, нужно показать, что деньги есть.

— Маг-рунолог, владеющий неизвестными в нашем мире знаниями, но живущий от зарплаты до зарплаты? Сомнительно. К тому же, он ведь не оставляет деньги на месте преступления. Если бы он хотел, он на следующий день мог снова приманить жрицу любви, потом вновь и вновь, но он этого не делает, а затихает.

— Боится быть пойманным?

— Или он удовлетворяется тем, что получил, и ему больше не нужно. По крайней мере, на ближайший месяц.

— Гадать можно бесконечно, — тяжело вздохнул Лейв. — Мы гоняем мысли по кругу который день. Это бессмысленно.

— Я попросил доктора Ормарра поискать еще жертвы.

— Еще трупы? Тебе мало имеющихся? — ухмыльнулся Лейв.

— Возможно, получится заполнить пробелы.

— Если бы они были, их бы уже нашли, когда объединяли дела в одно. Вероятно, в эти дни убийца просто не мог совершить преступления: был в отъезде, сидел в тюрьме… да мало ли причин!

— Возможно… но я полагаю, что какие-то дела могли исключить из списка просто потом что не знали, что искать. Этот маньяк — не убийца проституток, как пишут в газетах. Проститутки для него — просто удобные жертвы, которых легко привлечь в уединенное место ночью. Но цель его — магия, а значит нужно искать трупы со следами вырезанных рун, независимо от личности жертвы.

— Это бы все изменило. Одно дело — убийства проституток, у них вообще жизнь не слишком длинна, но, если бы оказалось, что маньяк не брезгует убийством и обычных людей… это вызвало бы в городе панику.

Я промолчал.

В дверь коротко постучали, а потом в кабинет заглянул секретарь командира отделения:

— Мистер Стейнсон, мистер Фроудсон, вас вызывают.

— Что там? — мрачно осведомился я.

— Найден еще один труп проститутки в районе гавани. Не наш район, но вы же сами просили, чтобы вас включили в состав оперативной группы. Командир напомнил, что это не должно помешать вам вовремя сдать все текущие отчеты.

— Конечно, — я быстро накинул на плечи пальто — осень уже вступила в свои права и начало подмораживать.

Секретарь сунул мне в руку бумажку с адресом, и мы поспешили в неизвестный район на машине. Дождя, слава Богам, не было, лужи остались еще с позавчера — потускневшее солнце не было способно их высушить. По утрам они покрывались тонкой корочкой льда. Колеса автомобиля периодически проскальзывали на поворотах на смеси из раздавленных влажных осенних листьев, заставляя ехать медленнее. В голове крутилось, что нужно поспешить, чтобы никто не испортил место преступления.

В районе портовых доков пришлось поплутать — зона чужой ответственности, я тут никогда не работал, настоящий лабиринт из однотипных серых ангаров. Над головой периодически пролетали неуклюжие и медленные дирижабли, разворачиваясь на посадку. Над городом им особенно не разрешали летать в целях безопасности, все же изредка эти наполненные огнеопасным газом гиганты падали. А вот над воздушной гаванью, находящейся на севере столицы, они сновали туда-сюда, внушая уважение своими размерами, словно морские киты, выпрыгнувшие в воздух. Когда-то гавань была на отшибе, но постепенно столица разрослась, словно охватывая воздушный порт со всех сторон.

— Вон, смотри, — Лейв махнул рукой налево.

Я тоже успел заметить в очередной проулке между складами человека в полицейской форме. Пришлось сдать назад, чтобы заехать туда. Сперва думал хотя бы спросить нужное направление, но оказалось, что чутье и так привело нас в нужное место.

— Тело там, сэр, — махнул рукой дальше по проулку молодой полицейский, нервно сглатывая.

— Кто его нашел? — я внимательно оглядывал место преступления. Там суетились эксперты, фотограф тщательно фиксировал улики. Хорошо. Не на все дела выделяли фотографов, к сожалению, только на самые знаковые. Дело маньяка приобрело этот статус только после создания межрайонной группы.

— Я, сэр. Меня чуть на изнанку не вывернуло. Простите, но там кровь и… — он схватился за горло. — Это ужасно, сэр!

— Ты что-нибудь там трогал?

— Нет, что вы! Близко не стал подходить, я же понимаю! — ага, понимает он. Скорее уж испугался. Впрочем, к лучшему.

Мы с Лейвом пересекли оцепление и подошли к месту преступления. Я замер удивленно.

— Кто это сделал? — почти прорычал, глядя на темно-бурое кровавое пятно, на котором не было тела. Оно лежало буквально на десяток шагов правее.

— Что? — оглянулся один из следователей-немагов.

— Кто перенес тело?

Они удивленно переглянулись и отрицательно покачали головами.

— Тут еще никто ничего не трогал, только фотофиксация. Ждали всех членов оперативной группы, вы последние.

Лейв за моей спиной выругался нецензурно. Я был с ним согласен. Это могло означать, что преступник как-то узнал, что его прием с исчезающей магией раскрыт и сам испортил место преступления, чтобы мы не могли ничего доказать.