Проклятая жена. Хозяйка волшебной пасеки

Глава 46

Начал дух рода Грейс действительно издалека. Прошлепав своими лапами важно по столу сначала в одну сторону, затем в другую, ящер хмурился, явно собираясь с мыслями, прежде чем заговорить.

Наконец, он остановился прямо напротив меня. Взглянул своими серьезными изумрудными глазами и начал рассказ:

— Тебе кое-что стоит узнать о драконах, чтобы лучше понять, как действует это проклятие, — произнес он, — У драконов, помимо уже известных тебе особенностей в виде второй ипостаси и владения магией, есть еще кое-какие отличия от обычных людей.

— Например, укусы моих пчелок для них не смертельны, — кивнула я, решив блеснуть кое-какими знаниями о местном мире.

— И это тоже, — не стал отпираться дракончик, — Но я сейчас о другом. Так во-о-от, — протянул он, вздохнув, — Помимо всего прочего, драконы обладают способностью находить свою пару. Как бы сказать… Наиболее подходящего им партнера по всем аспектам. Но главный из них — рождение сильного потомства. Никто точно не знает, была ли у драконов эта способность всегда или она появилась позже, но их вторая ипостась способна чуять свою пару. Эта особенность многие столетия помогала такому немногочисленному народу, как драконы, выживать, продолжать свой род и приводить на этот свет сильное потомство, которое лишь крепко от поколения к поколению.

— А лорд Грейс на этой Сесиль решил жениться именно из-за того, что она его пара? — предположила я.

Иной причины, почему дракон выбрал на роль своей жены такую противную девицу с преступными наклонностями, я не видела. Одно дело, если бы у них характеры были похожи или что-то в этом духе. Но я успела немного узнать дракона и понять, что Эдгар Грейс не был похож на такую беспринципную сволочь, как его благоверная.

Так что, скорее всего, она именно та, кто способен подарить ему сильное потомство. Не зря же он решил так поторопиться со свадьбой, что ради этого даже отыскал деревенскую дуреху, которая согласилась пойти на сделку с ним и пасть смертью храбрых ради его счастливой личной жизни.

Это Оливии, конечно, мало помогло. Да и сейчас, похоже, что дракон передумал жениться на Сесиль. По крайней мере, в ближайшее время. И то, если верить его словам.

Но речь, собственно, не об этом.

— Нет, — внезапно произнес дракончик, удрученно покачав головой, — Хоть Эдгар и предполагал, что именно все так и есть, но он не может знать этого наверняка. Дело в том, что после того, как проклятие было наложено на род Грейс, все драконы этого рода утратили способность чувствовать и находить свою пару. В последние несколько поколений род начал вырождаться из-за этого, а по-настоящему сильных драконов не рождалось уже давно. Эдгар силен по сравнению со многими своими родственниками и предками последних пары столетий. Но той мощи, былой мощи рода Грейс, не видать даже ему.

— Так значит, если проклятие не снять, то не только первые жены продолжат вымирать, но в итоге вымрет и весь род? — подвела итог я.

— Именно так, — кивнул Драгар, — Именно поэтому я проклятие и хочу снять. Эдгар, между прочим, тоже. Поэтому отчасти он и решил жениться на Сесиль. Не только ради продолжения рода. Хотя и это тоже, — не стал отпираться ящер.

Не знаю, откуда это проклятие взялось, но, похоже, оно как раз и было направлено на то, чтобы род Грейс уничтожить. С одной стороны жены мрут как мухи, не родив даже ребенка. С другой — драконы не могут чувствовать свою пару и слабеют с каждым новым поколениям.

Куда ни глянь, везде засада.

Теперь я отчасти даже могу понять, почему родственнички Эдгара Грейса меня на верную гибель выпроваживали с такой решимостью. Когда от какой-то незнакомой девчонки и скорости ее смерти зависит, родится ли сильный наследник в ближайшие годы или нет, на многое пойдешь.

Не оправдываю их, конечно. Но хотя бы законченными мерзавцами и злодеями они теперь не кажутся. Да и жизнь ведь не черно-белая, в ней много оттенков серого.

— Так и как же можно снять такое серьезное проклятие? — поинтересовалась я у духа рода Грейс.

— Чтобы его снять, нужны все те же переменные, которые использовались и при наложении проклятия, — с готовностью произнес он, — А дело, значит, было так…