Проклятая жена. Хозяйка волшебной пасеки

Глава 28

Приступить к выполнению нашего плана, то есть, заниматься дрессировкой смертельно опасных пчелок я решила прямо на следующее утро. Это только кажется, что месяц — большой срок. А на деле оглянуться не успеем, как время пролетит.

Пчелки, словно почувствовав мое приближение, тут же вылетели из своих ульев и радостным роем понеслись мне навстречу. Окружив меня, они что-то возбужденно жужжали. И мне чудилось даже, что пытались перебивать друг друга.

Эх, жаль, разговаривать они не умеют, а только жужжат. Умные же создания, как оказалось.

— Петь я вам сейчас, братцы, не буду, — расстроила я пчел, — Но есть серьезный разговор.

Пчелки сначала возмущенно зажужжали, но потом сразу вытянулись заинтересованно и, кажется, даже замерли на несколько долгих секунд.

— В общем, есть две нехорошие женщины, — заговорщицким тоном протянула я, — Вчера тут были. И снова появятся… Так вот, когда они появятся, вам нужно закусать их. Жальте, не жалея, — кровожадно добавила я.

Уж не знаю, поняли ли меня пчелы. Да и жаль, что фотографий или портретов этих дамочек у меня под рукой не было. Повесила бы их в ульях и заставила бы пчелок их лица хорошенько запомнить…

Подумав про ульи, тут же повернулась к деревянным домикам. Кстати, а ведь мед из сот уже давным-давно никто не извлекал. Для кого мои бедные труженицы тут стараются?

Я, конечно, пчеловодом не была никогда, но в детстве, когда родители меня к деду в деревню на каникулы отправляли, у него был сосед-пасечник. Мы с дедом часто к нему ходили, и иногда даже наблюдали за тем, как он с сотами возится, извлекая мед.

Правда, сосед этот даже в те времена занимался своим делом в полном обмундировании. У меня такового не было, но мне и пчелки не страшны. А вот оборудование специальное было необходимо.

Помню, этот друг деда воск срезал с сот, а потом опускал их в какую-то бочку. А сбоку у бочки краник был с винтиком, откуда потом мед и стекал.

А в этом мире есть что-нибудь похожее? Или как они тут мед добывали?

Глубоко над этим задумавшись, резко развернулась и направилась к дому прямо сквозь рой, который тут же почтенно передо мной расступился.

В доме мне точно приспособлений никаких не найти. У нас же там ремонт прошел недавно. Может, на веранде посмотреть? Видела я там в углу гору старого хлама, но близко подходить и перебирать никак не решалась.

Повезет еще, если не выкинули. Гектер ведь говорил, что старик-смотритель пасеки, который мед гнал, умер уже давно. После него их тут еще двое было. Могли и похозяйничать.

Открыв дверь, ведущую в дом, прошла внутрь и остановилась справа. Как раз напротив горы неприглядного хлама.

Услышав возбужденное, будто поторапливающее жужжание, обернулась и увидела пчелок, что роем замерли прямо на входе. Внутрь дома они почему-то не влетали, но за моими действиями следили внимательно.

Бедные, столько лет трудятся тут целыми днями. А им только преступников привозят на убой. Хоть бы кто их мед попробовал…

Решившись, шагнула к груде хлама и, откинув в сторону ветхие доски, скинутые сверху, принялась копаться в куче старых вещей, пытаясь отыскать нужное.

Ржавые гвозди, облупившиеся ведра, какая-то тряпка, пропитанная временем, и даже старый ботинок. Что мне только не попадалось по пути…

Наконец, спустя десять минут активных поисков, во время которых я чувствовала себя енотом, потрошащим мусорный бак, я вытащила из груды хлама старый, потертый дымовик. Помню, друг деда почти таким же пчел отгонял, чтобы к ульям подобраться и вытащить из них рамы с сотами.

Но мне ведь он не нужен, правда? Покосилась через плечо на пчел, которые при виде дымовика зажужжали возмущено. И решительно отбросила его в сторону.

Нет, обойдемся как-нибудь без него. Пчелки меня не тронут.

Тут над головой раздался едва слышный хлопок, а следом голосом дракончика поинтересовались сверху:

— А что это ты тут делаешь?

— Да так, ищу кое-что, — отозвалась я, вновь принявшись перебирать мусор.

Так, вот нашелся и второй ботинок. А еще ножка стула, затем вторая, крышка от какой-то кастрюли, сама кастрюля. Один деревянный ящик, второй.

И зачем, спрашивается, хранить здесь весь этот хлам?

Наконец, я добралась до того, что искала. Под ящиками валялась стамеска для рамок — кривая, заточенная лишь с одной стороны, но еще способная резать. А под ней… Да! Та самая бочка для откачивания меда! Примитивная, ручная, со ржавыми шестеренками. Но хотя бы что-то…

— Так ты медогонку искала? — заинтересованно уточнил дракончик.

— Точно! — подняв на него взгляд, воскликнула я, — А я все вспомнить пыталась, как же эта штука называется…

В ответ ящер лишь фыркнул, отчего дым снова повалил из его ноздрей.

И пока я вытаскивала медогонку, отложив в сторону стамеску, поинтересовалась у него:

— А ты где пропадал?

— Да так… — протянул дракончик, — Отлучался кое-куда, чтобы уточнить кое-что…

И снова он загадками заговорил. И все никак не желает признаваться, где пропадает все то время, что не крутится поблизости.

Но сейчас мне снова было не до расспросов. Я загорелась идеей добыть мед. Руки чесались, требуя приступить к делу немедленно. А пчелы, до сих пор маявшие у входа в дом, активно жужжали, требуя того же.

Положив стамесок сверху на компактную и подъемную медогонку, я повернулась к дракончику и произнесла:

— Слушай, а ты в откачке меда разбираешься? Мне бы помощь не помешала. Я так... видела процесс только пару раз, и в деталях не разбираюсь.

— Я много в чем разбираюсь, — гордо приосанившись, сообщил мне ящер, — Помогу, если эти против не будут, — покосился он на рой, кружащий перед входом в дом.

Пчелы, словно услышав его и поняв смысл слов дракончика, тут же отступили и полетели в сторону своих ульев.

— Похоже, они не против, — задумчиво изрек ящер.

А я с каждым днем все больше начинала склоняться к тому, что пчелки наши обладают разумом. Хоть и говорить не могут.