Проклятая жена. Хозяйка волшебной пасеки

Глава 10

Всю эту долгую ночь я так и не могла сомкнуть глаз. Сидела, привалившись к шершавой стене. И то проклинала всех вокруг, то плакала.

Особо, конечно, доставалось дракончику. Он меня в этот мир притащил, он заверил, что как никто другой заинтересован в моем спасении. Помочь обещал, а потом смылся, признавшись в собственной несостоятельности.

Прошлась еще и по всей чокнутой семейке с их родовым проклятием, из-за которого я тут и оказалась.

Про Оливию тоже не забыла, которая по собственной дурости добровольно решила лишиться жизни. Она-то умерла быстро, а мне теперь предстоит сидеть на цепи и мучительно долго ожидать своей участи.

Хотя, что с нее взять? Она хотя бы сестре помочь пыталась. Хоть и ничего у нее из этого не вышло.

А я? Умерла по собственной дурости!

Да сдался мне тот блокнот или разбросанные по дороге вещи. Нет же, цеплялась, как за самое дорогое в жизни. А в итоге что? В итоге жизни своей лишилась, а теперь еще раз лишусь.

И винить, кроме самой себя, в этом больше и некого. Ну, разве что дракончика. Ведь если бы не он, я бы в этом кошмаре не оказалась.

Глаза сомкнулись, лишь когда за окном забрезжил рассвет. Но по собственным ощущениям удалось мне поспать недолго, всего пару часов.

А потом явился надзиратель. Он, особо не церемонясь, прошелся по дому, изрядно пошумев, отстегнул меня от цепи. И, прямо как собачку, вывел на прогулку.

Веки слипались от недосыпа. Тело ломило от сна в неудобной позе на неудобном подобии кровати. Голова после ночи пролитых слез гудела так, что нормально соображать возможности не было никакой.

А еще отчаянно хотелось в туалет, до которого я вчера так и не добралась. В жизни бы не подумала, что смогу столько терпеть. Но, видимо, организм из-за пережитого стресса включил какой-то особый режим выживания.

Красноречиво покосилась в сторону деревьев и кустов, высаженных за полянкой. Но надзиратель оказался суров и непреклонен.

— К пчелам, — приказал он, подтолкнув меня в спину ближе к ульям.

Улья загудели, словно почувствовав мое приближение. А едва я ступила внутрь круга из ульев, как целый рой пчел вылетел из своего убежища и устремился прямо на меня.

Уж не знаю, действует ли еще защита, поставленная дракончиком. Но, наверное, если уж и суждено мне умереть, то пусть это случится как можно быстрее.

Он же говорил, что будет достаточно, если меня ужалят всего один раз? Вот и будем надеяться, что остального множества жал зловещих пчелок я уже не почувствую.

Рой пчел облепил мою фигуру так, будто им тут было медом намазано.

Впору было бы посмеяться от такого случайного каламбура, но мне было не до смеха. Я стояла, боясь не то, что пошевелиться, а даже вдохнуть воздух лишний раз.

И как бы я ни храбрилась, как бы ни осознавала, что иного выхода нет, а умирать было страшно. Потому что умирать мне совсем не хотелось.

Пчелы гудели и продолжали кружить вокруг. Постепенно кольцо, в которое они меня взяли, становилось плотнее. А после начало сужаться.

От паники, накрывшей меня с головой, я уже с трудом могла соображать.

Да тут не то, что укуса избежать не получится. Они же от меня и этого бренного тельца живого места не оставят.

Когда на щеку опустилась первая пчела, я зажмурилась изо всех сил. И, видимо, от страха и отчаяния мозг поехал окончательно. Потому что я вдруг прошептала:

— Не нужно меня убивать. Я хорошая. И тоже цветочки люблю, и пожить люблю.

Уж не знаю, подействовал ли на пчелку мой безумный шепот или она просто посчитала меня недостойной добычей, но со щеки она убралась, так и не вонзив в кожу свое жало.

Вот только не успела я обрадоваться, как почувствовала прикосновение к шее. А следом жалящий удар, который невозможно с чем-то перепутать.

Нежная кожа в месте, куда меня ужалила плеча, тут же принялась болеть и гореть огнем. И я успела испустить лишь один вздох, когда почувствовала еще один болезненный укол. На этот раз в плечо. А затем еще один, прямо в запястье.

От боли и осознания того, что жить мне осталось считаные секунды, я расплакалась. Уже в очередной раз за последние сутки.

Слезы заструились по щекам. Кожа в местах укуса продолжала гореть.

А мое воспаленное сознание вдруг вспомнило колыбельную, которую напевала мама перед сном. Губы открылись сами собой. И я, словно через толщу воды услышала, как кто-то принялся напевать знакомую мелодию.

Наверное, это будет не худшая смерть? Если я умру вот так, напевая себе под нос детскую песенку?

Продолжала петь, просто ожидая, когда все закончится и сознание поглотит темнота. Но укусов я больше не чувствовала, а гудение вокруг меня будто стало тише.

Распахнула глаза удивленно. Но пчел вокруг больше не было. Они, огромным роем покружившись у меня над головой, полетели обратно к своим убежищам.

Значит, все? Дело сделано?

Повернулась к надзирателю, который все это время стоял за моей спиной и хмуро наблюдал за происходящим.

— А долго ждать, когда яд подействует? — спросила у него.

По ощущениям, я тут стояла целую вечность. Но вряд ли на самом деле прошло больше нескольких минут.

— Если бы он подействовал, то ты бы уже была мертва, — огорошил меня вдруг мужчина.

Что же это получается? Казнь отменяется?