Попаданцам предоставляется общежитие! (СИ)

Глава 9

О жадных зомби и поэзии.

От всех этих мыслей я совсем расклеилась… Последний раз со мной такое было, когда только попала в новый мир и осознала, что это — навсегда. Страшное для меня время, его я точно вспоминать не хочу.

Хорошенько поплакать и пожалеть себя (как единственную надежду всех попаданцев этого мира) помешала явившаяся в кабинет Ольга. Ведьма и мертвым-то покоя не давала, постоянно их души вызывая, о живых — и говорить нечего. В руках у нее была здоровенная глиняная бутылка с запечатанным горлышком — с вином, наверное. Или со свежепойманным джином… Или с каким-нибудь фирменным зельем — от нее всего ожидать можно.

Мне было уже все равно, я с одинаковым безразличием выпила бы бордо и цикуту. И даже джина… если не найдет мне немедленно пропавших.

— Давай экзамен праздновать! Или с горя пить. Я у зомби вино отобрала! — жизнерадостно сообщила подруга, — А то на душе так муторно.

Тон ее никак не соответствовал заявленному настроению, и я заподозрила неладное.

— Он жив?!

— Нет, конечно! — все так же весело призналась ведьма. Сердце рухнуло куда-то ниже пола, на глаза навернулись невыплаканные слезы. — Зомби, они ж как-то по-другому существуют или нет? Ни черта с этим красавчиком не разберешь! Но бутылку сам отдал, я только спросила.

Я облегченно перевела дух: если еще и Дейва потерять, то для меня и каторги мало будет! Знаю я, как Ольга спрашивает: под ее угрожающе-прищуренным взглядом даже то, чего нет найдешь. И отдашь без сожалений, поняв, что на редкость легко отделался.

— За что ты его так? Друзей-то зачем грабить?

— А ни у кого другого вина не было. Я всех спрашивала.

Ну вот, стоило только на полчаса уйти в себя и депрессию, как ведьма все чужие запасы спиртного перетрясла. А потом постояльцы жаловаться будут, что их живительной влаги лишают.

Ну, и ладно, было б кому жаловаться, а остальное переживем!

— Ну, давай праздновать. С горя…

Если вино дал Дейв, то оно точно хорошее, очень вкусное и безумно дорогое. Других у него просто не водится. Имущества у шулера было не много, но все имевшееся отличалось изумительным качеством и потрясающей воображение ценой. Интересно, каков на вкус напиток, стоимостью в мою месячную зарплату? Все равно ведь сейчас от Ольги отделаться не получится — не отстанет!

— Ннннее, ты мне прям в лицо скажи, ты мня уважжжуешь?

— Ага…

— Как ведьму? В пок-кколении?

— Угу…

— И я тебя! Как камен-ннда…, как коминннду… Как друга! Вот хошь, я тебе прям счас Пушкина вызову? Льва нашего Николаича… Слышь, он что, отчество поменял?

— Кто, лев? Неее… у него отчества нету, он животное…

— Сс-ссама ты животная! А Пушкин стихи писал! Белеет парус, где же кружка… Рыбка, петушок — все из золота! Умели люди раньше…

— Не, петуха не надо, рыбка лучше. Она вкуснее! Зря ты у Дейва еще и закуски не взяла.

— Он жадный. У него не было…

Я вздохнула. Судя по сгустившимся за окном сумеркам, давно уже вечер наступил. А никому в приюте и дела нет, что начальство у них голодает. Сами, небось, в столовую сходили, про меня же и не вспомнили.

Не, ну стучались там в дверь… раз пять — десять… Кричали еще вроде… Но Ольга как раз про камыш пела — громко так, душевно, вот я ничего и не расслышала. Могли бы просто ужин принести, без всяких церемоний! Правда я дверь изнутри на ключ заперла, чтоб не мешали, но это — мелочи. Хотели б накормить — выломали!

Окончательно расстроившись от бесчувственности окружающих меня существ, я решительно заявила: — Выпьем с горя!

— Нету! Я ж грю, жадный он. Закуски не дал, вина — на один глоток…

Ведьма печально подтолкнула лежащую перед ней двухлитровую глиняную бутыль, та легко покатилась, демонстрируя свою неоспоримую и совершенно возмутительную пустоту.

Да что ж это за место такое, — все в нем постоянно пропадает?! Мясо, постояльцы, вино, кружка у Пушкина. Поэта было особенно жалко…

— Но красиииивый, зараза.

— Пушкин?

— Не, зомби… Иззззга… изззгню… прибью я его скоро, помяни мое слово! Чтоб своей рожей не искушал! А Пушкин — это стихи…

— Не надо его прибивать, — запротестовала я. — Он хороший. И мой друг.

— Ладно, не буду. Поэт все-таки… талантище! Петушок, русалка, цепи… все из чистого золота!

Пораженная внезапной Ольгиной покладистостью (отобранное у Дейва вино оказалось не только вкусным, но и почти волшебным), я обвела взглядом поверхность стола — может и она меня чем-нибудь порадует? Напрасно, ничего съедобного или выпиваемого на ней не оказалось. Поворошила стопки отодвинутых к краю бумаг — с тем же результатом.

Несколько неосторожно задетых листочков медленно спланировали на пол. В качестве ужина они не годились, но поднять, наверное, надо…

Стоило мне только привстать, как жесткий стул коварно боднул прямо под коленки, а стол подтолкнул своим тяжелым дубовым боком. Раньше моя мебель столь агрессивным поведением не отличалась! Она вообще ни на кого не нападала! Стены кабинета тоже задвигались, закачались, начали куда-то уплывать… Ну вот, сейчас еще и они пропадут!

Не желая смиряться с новой потерей, я попыталась поймать одну из беглянок и… совершенно неожиданно, очутилась на полу. Он что, тоже озверел?! Но холодная каменная плитка вела себя смирно: не толкалась, не брыкалась, улетать не собиралась… Да и стены сразу опомнились, вернувшись на положенные им места. Качались, правда, немножко, но это ерунда.

Ольга немного потаращилась на опустевшее место за столом, попыталась сфокусировать разбегающийся взгляд на моем лице (одним глазом это получалось хорошо, а двумя — не очень), плюнула и решила просто присоединиться. Пара неуверенных шагов, одно падение, и вот она уже лежит рядом.

Помянув нечто очень не магическое (и совершенно нецензурное), ведьма приподнялась на четвереньки и… совершенно неожиданно заорала, глядя кна что-то за моей спиной. Я в ужасе обернулась…

Как тяжело в приюте по утрам…

За моей спиной ни чиновников магистрата, ни каких — нибудь других монстров не обнаружилось. Даже вездесущей Йожки не было. Стены тоже пока не разбежались. Привычный и совершенно ничем не примечательный угол комнаты, в который запихнули весь найденный при поиске пропавших хлам. Старая вешалка, бочонок, зеркало, какая-то коробка… Чего тут пугаться?

Ольга продолжала смотреть прямо перед собой, пристально и немигающе. Я бы, на месте мебели, почувствовала себя под таким взглядом не слишком уютно. Может, там какой-нибудь особо редкий вид нечисти засел? Или Пушкин все-таки за кружкой пришел?

Мне показалось, что в старом зеркале мелькнул чей-то смутный, расплывчатый силуэт. Неясная светлая фигура приблизилась, увеличилась, приобрела объем, почти выступая из рамы. Что за чертовщина? Я потрясла головой, моргнула… и странное видение, будто испугавшись моих гримас, растворилось в зеркальной дымке. Полированная поверхность снова отражает противоположную стену и кусочек заваленного бумагами стола. Странно… Наверное, именно этот призрак и привлек внимание ведьмы.

В дверь снова затарабанили, и сразу несколько голосов потребовали немедленно отпереть засов, а заодно и признаться, какое именно чудище нас тут доедает? Вежливое уточнение Дейва: «Кому из вас двоих требуется помощь?», наводило на мысль, что отданное нам вино сменило хозяина не слишком мирным и совершенно недобровольным образом. Если в опасности будет Ольга, то, судя по безукоризненному тону зомби, группа поддержки немного запоздает. Часов эдак на десять…

Я послала любопытствующих куда-нибудь подальше (в управу, на уборку, к упыревой матери — на выбор) и заверила, что надеяться им не на что — мы точно живы. И на нас даже никто не нападает (про голодную смерть без ужина я упомянуть забыла). А сама попыталась понять: что во вполне обычной (и сотню раз виденной ею) обстановке кабинета, могло так поразить подругу?

Материализовавшаяся рядом Йожка заставила меня вздрогнуть.

— Кушать?

— Кого? — Машинально спросила я: в углу, по прежнему, никого не наблюдалось, — ни опасного, ни съедобного. Даже странное видение больше не показывалось.

Колючка цепко ощупала окружающую обстановку черными пуговичками своих маленьких глазок. Ничего пригодного в пищу тоже не нашла и молча, по-английски, испарилась. Ведьма продолжала гипнотизировать угол, каменная плитка холодила зад даже через юбку, вешалка (как ей и положено) безмолвствовала…

— Оль, что там?

— Бочонок! — подруга, наконец-то, отмерла и торжествующе посмотрела на меня. — А в нем выпивка, много!

— Огрский самогон, — уточнила я. Продолжить то ли поминки, то ли банкет мне тоже хотелось, но точно не таким способом.

— Зато, обо всех проблемах сразу забудем!

Перспектива мне понравилась. Метод ее достижения — не очень. Второе пришествие Йожки с увесистым горшочком чего-то горячего и очень вкусно пахнущего решило дело. Тщательно обмотанная снаружи веревками посудина (чтоб ее содержимое оказалось у нас, а не в бездонном желудке курьера) была до краев наполнена аппетитнейшим рагу. Постояльцы вспомнили о любимой начальнице и даже придумали способ ее накормить сквозь закрытую наглухо дверь.

— Мясо! — то ли сообщила, то ли потребовала свою долю Йожка. — Вкусно!

— Ну, что, по глоточку, под горячее?

Я махнула рукой… Да что может быть хуже всего со мной случившегося?

Как показала жизнь, излишний оптимизм — штука опасная.

С некоторым трудом я открыла глаза… Наверное, стены все-таки сбежали, и лишившиеся крова постояльцы поселились прямо во мне… В голове мельтешили и скакали гремлины, во рту точно ночевали умертвия, в животе дрались шипастыми дубинками орки. Еще что-то горячее и очень колючее впивалось в бок. Я попыталась пошевелиться и лежащая на мне Йожка безвольно свалилась рядом.

— Мясо нет. Вода, Много.

Этот несчастный голос разжалобил бы не то, что упыря — магистратского чиновника. Я и сама бы сейчас попить не отказалась. Господи, да что ж так плохо-то?

Сесть удалось с третьей попытки и на этом мои достижения закончились. Ну почему я решила покончить с жизнью таким жестоким и мучительным способом? Что мешало мне вчера просто повеситься?

Деликатный стук в дверь отозвался таким эхом в голове, как будто это по ней сейчас колотили. Пара троллей большими железяками.

— Прошу простить мое невольное вторжение, но… Виера…? — В голосе зашедшего Дейва сквозь привычную вежливость буйным цветом прорастало сомнение, и даже недоверие. Опознать во мне Веру у зомби никак не получалось..

— Пить… — На два хриплых и жалобных голоса простонали мы с Йожкой.

Вот, за что я люблю Дейва (кроме потрясающей красоты и еще более поражающих манер), так это за редкостную понятливость. И пятнадцати минут не прошло, как я уже лежала на кровати с холодным компрессом на голове и горячим острым бульоном в руках, запивая им антипохмельное снадобье. Жить сразу стало немного полегче.

— Я хотел занять несколько минут Вашего драгоценного времени для обсуждения некоего деликатного и щекотливого вопроса, напрямую затрагивающего мою скромную персону… Однако, смею предположить, что сейчас для этого не самое подходящее время и обстоятельства…

Я только рукой махнула: обсуждать-то со мной можно что угодно, от проблем современной ядерной физики, до внезапно возникших у зомби неурядиц с местной воровской гильдией. Только вот понять, о чем именно речь, и внятно ответить — у меня сейчас точно не получится. Могу я один раз за три года позабыть обо всех срочных делах и заботах? Не хочу ни о чем думать, даже…

Потрясенная страшной догадкой, я даже встать сумела. Недопитая кружка и недовольно заворчавшая Йожка с одинаково громким стуком свалились на пол, но сейчас мне было не до них.

— Еще кто-то пропал? Ты об этом поговорить хотел?

Почти скрывшийся за дверью Дейв вежливо вернулся обратно. Я за эти мгновенья наверняка поседела.

— Новых потерь за это время в приюте не случилось. Мы с уважаемым Фазгином проверили количество постояльцев за завтраком.

Все-таки хорошие у меня подопечные, заботливые. И похмельного коменданта полечат, и соседей по головам посчитают, и новости хорошие сообщат. Я облегченно вздохнула и совсем уж было собралась вернуться на казавшуюся такой уютной кровать, как в голову пришла новая мысль. Появлялись они у меня сегодня не часто, зато с внезапностью и неотвратимостью голодного волколака, — если уж вцепились, то хрен отдерешь!

— А где Ольга?

Пили мы вместе с ведьмой, а похмельем страдаем почему-то на пару с Йожкой. Несправедливо! И куда подевалась подруга? Уйти она точно не могла, после огрского самогона и до кровати не доползешь, по себе узнала.

— Видите ли, Виера… — замялся Дейв, — Прошу меня простить, но я не хотел бы сейчас обсуждать с Вами вопрос местонахождения данной особы. Но уверяю, ее состояние не должно вызывать у Вас опасений. Как мне кажется…

Привычно продравшись сквозь нескончаемые перлы чужого красноречия (сегодня это требовало намного больших усилий, чем обычно), я заверениям зомби не поверила.

Если с Ольгой все в порядке, то почему бы и не сказать, где она находится? Может быть, она тоже пропала, а меня просто не хотят беспокоить? Или снова что-нибудь учудила? Пока собственными глазами не увижу — не успокоюсь! От Дейва, если уж он заупрямился, все равно ничего не добьешься. Будет нанизывать бесчисленные извинения на всевозможные уверения в глубочайшем почтении, он это умеет. А конкретной информации так и не дождешься.

Я покрепче вцепилась в уклоняющегося (от моих рук и любых объяснений) красавца и решительно скомандовала: Пошли, посмотрим!

Зомби обреченно поволок меня на просторы приюта и всеобщее обозрение. Не только я его повадки изучила, он тоже с моим характером не понаслышке знаком. Понимает, когда спорить бесполезно.

О личной жизни и белочке.

Наше шествие могло бы произвести незабываемый фурор и стать событием года, но… За всю прогулку мы встретили лишь одно умертвие, ни к разговорам, ни, тем более к сплетням, особой склонности, как известно, не имеющее. Обитатели приюта занимались своими делами и к торжественному выгулу собственного коменданта никакого интереса не проявляли. Или просто еще не знали…

Я начала уставать (еще на пороге кабинета), но упрямо тащилась по полутемным коридорам, сама не зная куда. Не зря ведь говорят, что ищущий обязательно найдет (чаще всего, что-то не очень нужное и сильно неприятное), а упорство вознаграждается (как правило, не тем, чем хотелось бы).

Ольга сама выскочила на нас из какого-то закоулка, как черт из табакерки — такая же внезапная, злая и лохматая.

Поддерживающая рука Дейва совершенно неожиданно исчезла, — зомби заботливо прислонил меня к стене коридора и быстро скрылся в полумраке за спиной. Оставив меня на милость похмелья, судьбы и вновь обретенной подруги.

— Вовремя сбежал, умный, гад! А то бы прибила к черту, и тебя не послушала. — Проворчала сквозь зубы ведьмя. Выглядела она помятой, сердитой, страдающей, но определенно лучше, чем я.

— Да за что ты на него опять взъелась?

— Есть за что! Я к нему со всей душой, сердцем и добрыми намерениями, а он… Скотина! Только хотела личную жизнь наладить…

— Чью? — не поняла я. Ольга что, тоже сватовством заняться решила? Но где она зомби невесту нашла? И нужна ли она ему вообще, жизнь у Дейва и так вполне налаженная.

— Свою, естественно! Ну и его заодно.

Я не поверила собственным ушам.

— Ты что, напилась и пошла приставать к Дейву? Он же зомби!

На самом деле, ничего такого уж страшного или неприятного в расовой принадлежности Дейва не было. Ну, умер человек внезапно от непредвиденной (в случае с шулером — от вполне ожидаемой) случайности, оживили его некроманты скердобольные … с кем не бывает?

На родной планете приятеля половина населения — мертвецы ходячие, и остальные их ни капли не чураются, даже семьи совместные заводят. Второе существование ничем не хуже первого считается. Это только я никак от привычных стереотипов отказаться не могу — слишком много фильмов ужасов на Земле пересмотрела. В отличии от Ольги.

— Ну и что, зомби тоже люди. Вроде бы… Я за толерантность! Особенно, когда пьяная… А он — красивый, гад! Чего такому добру зря пропадать?

Чужая логика в очередной раз ввела меня в ступор. А ведь Ольга — даже не умертвие, мы с ней обе землянки, вроде бы одинаково мыслить должны. Интересно, все экстрасенсы настолько…хммм…. толерантные? Или только к нам такой продвинутый экземпляр залетел?

Зато, я теперь, кажется, знаю, о каком щекотливом и очень личном вопросе сбежавший шулер со мной поговорить хотел. Интересно было бы послушать, как он (со всей своей деликатностью) его изложить попытался.

— И что дальше? Дейв сбежал, ты обиделась, прибить его хочешь … Устроите войну на взаимное уничтожение? Будете охотиться друг на друга, пока смерть не разлучит вас или полприюта не разнесете? Мало у нас пропаж, нужно еще добавить?

— Да не собираюсь я на него охотиться! Еще и поугрожать толком не успела, как ты из меня сразу чудовище делаешь, — начала оправдываться смутившаяся от моих обвинений ведьма. Воинственной охотницей на зомби она больше не выглядела, наоборот, насупилась и надула губы как маленькая обиженная девочка, — Ну вспылила немного, нервы опять же, похмелье… Но гоняться за ним точно не буду! Если всех сбежавших мужиков убивать, народу вокруг вообще не останется!

Я поверила — говорила Ольга очень искренне. Желание поскорее вернуться в кровать и ледяная каменная стенка за моей спиной придавали ее словам особую убедительность.

— Слушай, а если б мы и правда войну начали, на кого ты бы поставила?

— На тебя, конечно! — Подруга самодовольно улыбнулась и даже подбоченилась. — Дейв настоящий джентльмен, он не сразу бы решился поднять руку на женщину.

Я покрепче ухватилась за ее плечо: держаться на ногах без посторонней опоры уже почти получалось, но лучше не рисковать. С удовольствием проследила, как горделивое выражение медленно сползает с помятого лица ведьмы (размазавшийся макияж придавал этому зрелищу особую выразительность). Говорить правду — легко и приятно, особенно, когда она так удачно портит настроение ближнему твоему.

В кабинет мы вернулись вместе. Йожка уютно спала там, где ее уронили, и на жизнь своим храпом не жаловалась. Разбитая кружка валялась рядом и претензий тоже вроде бы не предъявляла.

Как ни странно, во время нашей попойки, комната почти не пострадала. Упавшее на бок зеркало, заляпанные самогоном стол и пол, снежные сугробы разлетевшихся по всем поверхностям бумаг — не в счет.

Вместе мы навели некое (очень относительное) подобие порядка и я подошла к зеркалу, собираясь его поднять. Из чуть потертой, покрытой изящными резными завитушками рамы на меня снова глянуло что-то белое, смутное, теряющееся в лабиринте бесчисленных отражений. И одновременно очень реальное, жадно тянущееся, приближающееся, зовущее… Я невольно вскрикнула. Эхом отозвалась стоящая за моей спиной Ольга, только ее вопль прозвучал намного громче и испуганней.

— Жуть какая!

Реакцию у меня приютская жизнь выработала такую, что хоть в спецагенты иди. Зеркало полетело в одну сторону, я в другую, не забыв утащить с собой тяжеленный стул и подругу (тоже не слишком легкую). Первое — для самообороны, вторую — как получится.

— Ты чего, сдурела? — Ведьма моей заботы явно не оценила.

— Что там, в зеркале?

Ольга как-то странно на меня покосилась, но решив, что с опасными (и вооруженными стулом) сумасшедшими спорить будет не вежливо, начала послушно перечислять:

— Стол там видно, стенку, пол, тебя немножко, мою ногу… вроде ничего больше не отражается…

— И все? А белая хрень где?

Во взгляде подруги была некоторая опаска и очень много сочувствия. Мне даже как-то не по себе стало.

— Вера, а ты кого видишь? Пушистых таких, с хвостиками? Или чертиков зелененьких? Ты не волнуйся, я их всех сейчас выгоню! Ты ляг пока, полежи, отдохни. И стульчик поставь. Не надо стульчика, тяжелый он!

Заботливо-воркующий и при этом испуганный тон ведьмы то ли окончательно привел меня в себя, то ли напрочь вывел оттуда — я так и не поняла. И разбираться не собиралась, тут поважнее бы вопросы выяснить.

— Если там только обычные стенки с полом отражаются, то чего ты тогда про жуть орала?

— Так себя увидела! Ненакрашенную. Там не то, что жуть — кошмар полный! Немудрено, что даже зомби сбежал.

Ну, вообще-то, Дейв — существо разборчивое, ему и в не помятом виде далеко не каждая дама понравится. Эстет он у нас, сноб и вообще натура утонченная. С высокодуховными замашками и явственным излишком воспитания. А ольгины макияж с прической могут только мавку или психиатра привлечь. Ей без краски намного лучше: увидишь, и даже перекреститься не хочется…

Но это мы потом обсудим, мне-то что такое померещилось?

Я осторожно, все еще не решаясь расстаться со стулом, прокралась к зеркалу. Подруга опасливо шла следом, на очень большом расстоянии. Полированная поверхность отразила наши перепуганные лица, мой неразлучный стул, комнату и… все! Сколько я ни всматривалась, совершенно ничего сверхъестественного в серебристой глади не появилось.

Да что за чертовщина? Неужели, правда «белочка» пришла? Все, срочно ложусь в кровать — буду отходить от потрясений и похмелья. А то со своими виденьями я им такого наруковожу, пропавшим позавидуют! Даже тем, кого госпожа Розамунда когда-то на зелья пустила.

Хмельной комендант — горе приюту!