Попаданцам предоставляется общежитие! (СИ)

Глава 14

Гость в дом — проблемы в нём.

После нашей с Виленом встречи, в приюте воцарилось странное, почти пугающее затишье. Мне оно напоминало маленький клочок спокойной, ровной воды в самом центре бушующей над океаном бури. После пары мгновений покоя и воспрянувшей было надежды, на потрепанный штормом корабль с утроенной, накопленной за это время, силой, рушатся все новый и новые волны.

С треском разлетается под яростными ударами казавшаяся такой надежной палуба, последний, самый страшный вал темной глыбой зависает на секунду в предвкушении… И ты отчетливо понимаешь — это конец, больше уже ничего не будет. Никогда…

Даже не знаю, из каких потемок подсознания лезли в мою озабоченную голову настолько странные и, чего уж греха таить, пугающие мысли. Может быть, из все продолжающихся кошмаров. Теперь я их почти не помнила, но легче от этого не стало. Просыпаться с ощущением подкравшейся уже к самому порогу и дышащей смертельным холодом в лицо бесформенной угрозы было страшно. Окончательно переселившаяся в мою кровать Йожка от снов не спасала, только бока мне своими шипами исколола.

В остальном, все было настолько спокойно и благополучно, что срочно убить кого-нибудь хотелось.

Постояльцы бродили тише воды, ниже картофельной ботвы и и пропадать перестали напрочь. Как будто мой разнос невидимую дверцу захлопнул и все возможности бесследно исчезнуть перекрыл. Может мне почаще их пугать надо? — При злобной Розамунде подопечные, если и терялись, так только в ее многочисленных колбах для опытов.

Провинившиеся мавки сидели в кладовке на воде и шие (все равно его излишки девать куда-то надо) и, теоретически, перевоспитывались. Верить в настолько чудодейственные свойства сиреневой диеты очень хотелось, но не всегда получалось.

Недоограбленный болотницами градоправитель тоже нам мстить пока не торопился: то ли раны душевные залечивал, то ли кары пострашнее для обидчиков выдумывал. А может, уже вообще в столицу перенесся и там уничтожения всех попаданцев требует.

Писали как-то в газетах о разработанной в академии новинке — магических арках, которые людей на любое расстояние переместить могут. Редкая штука, дорогостоящая, но я в господина Наррина верю, — он и не на такую диковинку наворовать сумел.

В любом случае, если уж Вилен на меня из-за этого нападения так взъелся, то градоправитель и вовсе со свету сживет! Молодец я, нечего сказать — сразу двух влиятельных врагов в одном магистрате заимела. Осталось только пресловутую герцогскую комиссию против себя настроить, для полного комплекта!

Может, я впрямь бы кого-нибудь из столичных проверяющих прибила, чтоб такое замечательно-похоронное настроение зря не пропадало, но не сложилось. Дверь в кабинет резко, без предупреждения, распахнулась, бронзовая ручка с глухим стуком впечаталась в стену. Заполошно зазвенели оконные стекла, тоскующая со мной за компанию Йожка громко и недовольно клацнула зубами. Может, язык в придачу прикусила, должно же быть в этой жизни хоть какое-то везение?!

Вместо вполне ожидаемой стражи, на пороге стоял мрачного вида тип в темной дорожной одежде и с богато украшенным кинжалом на поясе. Всклокоченная черная борода, надвинутая до самых бровей лохматая шапка, внушительно торчащий между ними нос с горбинкой… Таким выдающимся органом дыхания мою хлипкую дверь и протаранить легко можно было бы, да добрые люди заранее набок свернули.

Ни одна подопечно-приютская зараза на поднятый колоритным пришельцем шум не сбежалась. Даже из любопытства. Незваный гость яростно сверкнул на меня темными глазами и схватился за рукоять кинжала. Я обреченно поднялась со стула — с этой напастью придется самой разбираться.

— Здравствуйте, Канвор, каким ветром Вас сюда занесло? Решили своим счастьем семейным похвастаться?

Обитающие на какой-то не слишком цивилизованной планетке горцы попадали на Лягань настолько часто, что это стало у них почти традицией. За несколько столетий — штук пять общин в разных графствах основали. О потерянной родине они особо не печалились (не о чем там тосковать было), но традиции ее соблюдали неукоснительно. Да и жениться предпочитали на соплеменницах. Кто б еще горский взрывной характер вытерпел? Только комендантша, которой свою подопечную пристроить надо.

Полгода назад я осчастливила Канвора невестой-попаданкой, а он меня — своим отъездом. Милая, совсем еще молоденькая девушка очень хотела замуж за соотечественника. Соотечественник сулил Рионе счастье до гроба (не уточняя, чьего именно), десяток детишек и златые горы с бриллиантовыми россыпями. Еще он орал, размахивал руками, хватался за сердце, кинжал и бороду (менее лохматой она от этого не становилась) и вообще производил столько шума, что в него половина мавок повлюблялась.

Риона к сомнительному обаянию горца тоже не осталась равнодушной. Новобрачные уехали, я перекрестилась и постаралась поскорее вытрясти чужие вопли из ушей, а самого Канвора — из памяти…

И вот, этот шумный, бесцеремонный тип снова явился в нашу скорбную обитель. Зачем?

— Я возвращаю свою любимую жену! Насовсем! — Сходу огорошил меня Канвор.

Вид у него при этом был настолько расстроенный и несчастный, будто ненаглядную супругу насильно из рук выдирают. Даже пожалеть убитого горем бедолагу хотелось, глядя, как он отчаянно свою бороду рвет. Но я не стала.

Ему тут не супермаркет — возвраты делать! Да и гарантийный срок давно прошел. Охмурил молоденькую наивную девчонку сказками о неземной любви и страсти, пару месяцев попользовался, а теперь обратно сплавить надумал.

Вот ведь, скотина!

О семейном счастье и прочих обычаях.

Как бы не хотелось высказать Канвору все, что я о нем думаю, пришлось сдержаться. Сначала нужно Риону назад заполучить и мерзкого горца восвояси выпроводить. Желательно, без лишнего шума и скандала.

— Что это за глупость Вы затеяли? Если жена любимая, зачем ее возвращать? Поссорились — помиритесь. И живите себе дальше счастливо.

— Не могу я с ней жить! Совсем не могу! Плохая она! Очень злая!

Чтооо?! Я с удивлением присмотрелась, — нет, лича или мавку я ему по ошибке не выдала. Передо мной по-прежнему стояла милая, тихая горянка с нежным заплаканным личиком. Представить ее злой, ругающейся, скандалящей у меня просто не хватало воображения.

— Мне кажется, Вы несправедливы к Рионе…

— Я не справедлив?! Спроси по всей округе, тебе про меня каждый скажет! Меня все знают! Все уважают! Я не буду обижать женщину! Это она меня обижает.

— Господи, да чем она Вас так обидела?

Разбушевавшийся горец на мгновение замолк, споткнувшись о мой вопрос, как о не вовремя выросшего поперек дороги стражника, сделал печальное и таинственное лицо, многозначительно поднял палец вверх… Пауза затягивалась.

— Она не делает мне фаю! — наконец трагическим шепотом выдохнул совершенно опечаленный и сконфуженый Канвор.

Я несколько смутилась: все-таки некоторые подробности чужой семейной жизни не должны выползать за пределы спальни.

— Может быть, Вам стоило обсудить этот вопрос с Рионой? Наедине.

— Я говорил! Я каждый день ей говорил! Просил, уговаривал, приказывал, угрожал. Подарки дарил, сласти покупал! Она все равно не делает!

— Так может и не надо? Как-нибудь и без него обойдетесь. В конце концов, не в хммм…. фае счастье.

Фраза получилась несколько двусмысленной, ну да ладно. Все равно такие вещи обсуждаем, что у меня аж уши горят.

На Канвора мое предположение произвело такое же действие, как Ольгино заклятье на не вовремя влезшего с вопросом упыря — ошеломило до полной потери речи. Столь прогрессивные идеи явно не вписывались в его представление о правильном мироустройстве. Горец поменялся в лице (с возмущенно- багрового на бледно-лиловый), то и дело открывал рот, шумно сглатывал воздух, но никак не находил подходящих для выражения своих эмоций слов.

Мы с Йожкой с интересом наблюдали за этим увлекательным спектаклем. Но надолго колючьего терпения не хватило, и она решила приободрить впавшего в ступор гостя.

— Мясо! Лучше! Мясо! Вкусно!

Непривычный к подобным выходкам Канвор вздрогнул, отмер и, наконец-то, смог выплеснуть на нас клокотавшие в горле слова.

— Не в фае счастье? А мне как жить?! У меня большой дом, богатый! Ко мне приходят гости, много гостей! Родственники. Друзья. Знакомые. Знакомые знакомых. И все остаются без фаю! Она никому его не делает! Что мне людям сказать? Как им в глаза смотреть?!

Ну, тут уж Риону понять можно! Конечно, у всех свои обычаи и не мне их судить… Но я бы тоже не стала каждому встречному знакомому знакомых … ээээ… Вообще ничего не стала бы делать!

— Я ей говорю, разве я плохой муж?! — Продолжал делиться за полгода наболевшим Канвор. — Мало денег в дом приношу? Плохо ночью целую? Колец и платьев не дарю? За что меня обижаешь?

Совершенно раздавленная Риона закрыла лицо руками и громко зарыдала:

— Хороший, самый лучший! Я тебя люблю! Прости меня, прости!

Все эти горские страсти начали меня порядком раздражать. Я и в прошлой-то жизни, на Земле, не слишком любила отношения выяснять и на каждую мелочь бурей эмоций реагировать. За что получила от моего бывшего ярлык «холодной и бездушной особы», совершенно не понимающей его тонкую и ранимую натуру.

Свойства этой своей нежной натуры он демонстрировал мне почти каждый день, ухитряясь устроить скандал даже из обычного похода в магазин, за продуктами. Как я могла забыть, что близкий человек любит хлеб с зернышками? Это явный показатель моей душевной черствости и безразличия!

К счастью, потом он женился на девице с такой же тонкой и нежной душевной организацией. И начал регулярно звонить мне с жалобами на супругу, которая каждые день ему мозги выгрызает. Из-за любой мелочи! Даже из-за хлеба!! Еще и сочувствия при этом требовал, ага…

В общем, я разозлилась и выгнала Канвора из кабинета. «Вернул жену? Молодец! Вот и иди себе подобру — поздорову!». Йожка подтверждающее лязгнула всеми своими челюстями, и незадачливый муж покинул наше теплое общество.

Теперь осталось решить вопрос с Рионой.

— Пока у нас останешься, а потом посмотрим, куда тебя устроить можно будет. Ну, что ты рыдаешь? Не хочешь делать этот ваш фаю — никто тебя больше не заставит!

— Я хочууу! Очень хочуууу!

Здравствуйте, приехали! К чему тогда все эти шекспировские страсти были? Какого черта меня от меланхолии и отчета отрывали?!

— А почему тогда не делаешь? — Почти спокойно спросила я, хотя хотелось взвыть, как баньши в новолуние.

— Не умею…

Дальше стало еще интереснее. Оказывается, научить делать этот проклятый фаю может только мать (о, Господи!), перед самой свадьбой. У попаданки Рионы родительницы рядом не было — вот и осталась она в полном неведении. Признаться в этом мужу не могла — стыдно было. И меня подставлять не хотела: вдруг дурная слава пойдет, что я бракованных невест с рук сбываю.

Кто там говорил, что понять чужую логику трудно? Некоторую — вообще невозможно! Даже после бочонка огрского самогона.

— И ты бы согласилась делать это всем знакомым и родственникам мужа?

— Конечно! Хорошая жена должна кормить всех гостей…

Я не поверила своим ушам.

— Так этот чертов фаю — еда?!!!

— А что же еще?

Рассказывать, чем еще это могло быть и что я там себе в голове напридумывала, как-то не хотелось… Не стоит наивную девочку всякими глупостями озадачивать. Лучше уж разговор на что-нибудь другое перевести.

— Наверное, фаю — очень вкусное и необычное кушанье, раз из-за него такие страсти разгорелись?

— Да, — оживилась Риона, — это чудесный суп из мяса, овощей и кореньев. Каждая хозяйка готовит его по своему родовому рецепту. Чем фаю вкуснее, тем больше богатства и благополучия будет в доме!

— И ты что, не могла просто какой-нибудь суп приготовить? Сказала бы, что по семейному рецепту! — Нет, я сегодня ее точно придушу! Или она меня окончательно в гроб вгонит!

— Так не правильно! И счастья в дом не принесет.

— Ладно. Я тебя породи…, тьфу ты, сосватала, мне и учить! Открою тебе страшную тайну нашего родового фаю. Гостей с богатством потом из дома — никакой метлой не выгоните!

В конце концов, готовить меня как раз мать и учила, так что все условия соблюдены. Рецепт — семейный, от бабушки доставшийся. Грех, конечно, обзывать каким-то неприличным словом настоящий казацкий борщ, но чего не сделаешь ради супружеского счастья.

Даже чужого.

Об экспериментах — на кухне и на коменданте.

Через несколько часов мы получили две кастрюли тренировочного борща для постояльцеы, несколько седых волос у домовушек — не любят эти милые создания чужаков на родимой кухне, и довольную Йожку. Колючка успела выловить пару недоваренных кусков мяса и теперь мечтала продолжить такое вкусное обучение.

Приглашенный на обед Канвор долго медитировал на аппетитно дымящуюся тарелку. Похоже, настолько оригинальный фаю, он первый раз в жизни видел. И этот раз определенно казался ему лишним. Потом осмелел, попробовал символ своего будущего семейного счастья, быстро добрался до донышка миски и потребовал добавки. Но я переводить казенное продовольствие на такого нехорошего человека запретила.

— Видите, Канвор, как все легко и быстро решилось? А Вы сразу жену возвращать надумали. Имейте в виду, еще раз такой фокус выкинете, обратно ее не отдам! За кого-нибудь другого замуж выдам, и будет ему вкусный фаю готовить!

Устрашенный горец затопал ногами и в очередной раз схватился за свою многострадальную бороду. Сбрил бы ее, что ли, чем каждый раз пытаться выдернуть. Куда он потом скальп с подбородка девать будет?

Риона смотрела на благоверного с гордостью и умилением, как мать на любимое чадушко. Всем в песочнице по головам совочком настучал, настоящий защитник растет! Потом опомнилась и попыталась грозно нахмуриться.

Все то время, пока борщ варился, я проводила с ней воспитательную беседу о правильной дрессировке мужа, — чтобы место свое знал, и голос только по команде подавал. Знания по этому вопросу у меня были чисто теоретические, поэтому делилась я ими охотно и вполне уверенно (не мне же их на практике проверять придется).

На неокрепшую горскую психику идея феминизма подействовала как толокушка на Йожку: ошеломила, но не исправила. Риона честно попыталась воспользоваться моими непрошеными советами и показать мужу свое недовольство. Получилось неубедительно. Пришлось самой пример показывать и сердитую гримасу корчить. Ничего, потренируется горянка, пообвыкнется — не хуже меня научится брови хмурить. А то совсем Канвора распустила, жену в приют возвращать додумался!

После отъезда горцев у меня снова появилось свободное время, но на этот раз я решила провести его с пользой — разобраться с надоевшими кошмарами. Появилась у меня одна странная и даже дикая идея: не влияют ли на мои сны найденные при обыске приюта амулеты? Конечно, меня убедили, что они не активны и безвредны, но я продолжала относиться ко всему магическому с опаской и недоверием. Нет, надо эту дрянь непонятную специалистам показать, пусть они разбираются, какой от нее пакости ждать можно!

Амулеты я спрятала в кабинете, причем настолько надежно, что теперь и сама их найти не могла. Перерыла все ящики в столе, перебрала содержимое полок, в шкафу негаданно порядок навела… магические побрякушки как сквозь плитку провалились! Даже под матрасом проверила — вдруг туда их сдуру засунула? Нашла два непарных носка, но ничего волшебного в них не пряталось.

— Ты чего это? Переезжать собралась? Или снова в магистрат сдаваться? — Заглянувшая ко мне Ольга с удивлением рассматривала царивший в комнате бардак.

Я отфыркиваясь вылезла из под кровати (вроде каждую неделю убираю, а пыль все равно скопиться успела) и рассказала подруге о надоевших кошмарах и своих подозрениях. Думала, на смех поднимет — вокруг настоящие ужасы творятся, а я из-за каких-то снов переживать надумала. Но ведьма отнеслась к моей беде на удивление серьезно:

— Давай и правда с этими амулетами поскорее разберемся, чтобы потом локти кусать не пришлось! У нас тут столько непонятностей накопилось, надо хоть от одной из них избавимся.

Вместе с подругой искать было намного веселее и интереснее. Потом к нам присоединилась проснувшаяся Йожка и наше увлекательное занятие стало еще и очень громким.

— Вера! Смотри! Вера! — Я обернулась на колючкин возглас, надеясь, что на этот раз нам повезло, и она нашла пропажу. Надоело уже, постоянно что-то ищем и все время без толку: то постояльцев, то амулеты эти дурацкие…

На меня равнодушно и немного загадочно смотрел мой собственный портрет, так и не дописанный отправившимся в столицу художником. Все-таки таланта ему не занимать, даже на неоконченном полотне я казалась почти живой — того и гляди, навстречу шагну. Стать бы еще настолько же красивой и спокойной.

— Ничего себе! — Удивленно присвистнула Ольга и тоже уставилась на мое изображение, — Ты зачем такое чудо в углу прячешь?

— Понимаешь, у мастера, который его писал, настолько большой дар, что он его в каждую картину вкладывает. А мой портрет он закончить не успел и неизвестно, какая сила в нем прячется и как себя проявить надумает.

Ответ получился путанным и ничего толком не объясняюшим. Я просто не знала, как рассказать ведьме о своем страхе перед магией и всем, что с нею связано. Она-то приняла свой новый дар легко и не задумываясь, как само собой разумеющееся. А мне к местному волшебству и за три года привыкнуть не удалось.

— Ерунда! Это же всего лишь рисунок! Нельзя такую красоту скрывать, пусть все любуются!

Слова у Ольги с делом расходились редко, они только с умными мыслями никак сдружиться не могли. Ведьма приложила портрет к стене, передвинула пару раз, выбирая самое, на ее взгляд, удачное место и довольно улыбнулась:

— Вот, смотри, как хорошо здесь смотрится! Со всех сторон видно будет, даже в зеркале отражается.

Я безотчетно поежилась — в последнее время зеркала вызывали у меня смутную неприязнь и беспокойство, заглядывать в них лишний раз не хотелось. То ли в вампира потихоньку превращаюсь, то ли новой фобией после одного из кошмаров обзавелась. Но признаваться подруге в такой глупости было стыдно.

— Не похожа! — Неожиданно заявила рассматривающая меня Йожка. Черные пуговички глазок мазнули по лицу, снова вернулись к портрету… — Совсем!

Обидно. Тоже мне, зубастая ценительница искусства нашлась! Может, художник немного и приукрасил, но не настолько, чтоб меня какая-то колючка опознавать отказывалась. Ни черта она в живописи не понимает, одни окорока с колбасками на уме!

— Еще как похожа! — Утешила меня милая, тонко чувствующая чужой талант подруга. И тут же, зараза такая, еще больше испортила настроение: — Просто на картине она поярче кажется. А в жизни ей огонька не хватает, изюминки. Ничего, мы это быстро поправим! Тащи сюда мою косметичку, она у кровати, на тумбочке валяется.

Огонька во мне сейчас на парочку аутодафе хватило бы, от возмущения даже уши запылали! На ведьму мои искрящие праведным гневом взгляды никакого впечатления не произвели: у нее взамен совести противопожарная система установлена. Вместо того, чтобы сгореть от стыда, Ольга подступила ко мне — с объемистой косметичкой в руках и самыми нехорошими намерениями.

— Сейчас мы из тебя настоящую красотку сделаем! — Пообещала она ласковым тоном профессионального палача, интересующегося: которую ногу не так жалко и первой ломать начнем?

Я обреченно закрыла глаза и отдалась в жестокие руки судьбы и заботливые — подруги. Хуже уже точно не будет… наверное…

Даже не вспомню, сколько раз за последнее время я эти слова повторяла. И, что примечательно, каждый раз ошибалась!