Попаданцам предоставляется общежитие! (СИ)

Глава 15

О странных лошадях и людях.

— Все, готово! Можешь любоваться! — Неподдельный восторг в голосе ведьмы пугал сильнее самого убийственного из ее заклятий. Встречаться лицом к лицу с тем, что его вызвало, не хотелось, да и к зеркалам у меня в последнее время отношение подозрительное. С другой стороны…

Я свое любопытство двадцать с лишним лет холю, лелею и регулярно подкармливаю. И сейчас это, свойственное не только Варваре чувство, настойчиво подталкивало меня прямо к деревянной раме. Старый, проверенный порок с разгромным счетом победил свежую, хиленькую фобию, и я решительно шагнула к зеркалу.

Подруга в очередной раз подтвердила свою, далеко ушедшую за грани разумного, гениальность. Если раньше я отражения просто немного побаивалась, то теперь шарахнулась от него сильнее, чем от магистрата.

— Вера, страшно! — Жалобный писк Йожки привёл меня в некоторое подобие чувства. Значит, это не ночные кошмары вернулись, не одной мне отраженная жуть мерещится.

— Даааа, красота — страшная сила! — довольно подтвердила Ольга. — Даже лучше, чем на картинке получилось. Зомби твой увидит — в обморок шмякнется!

Не знаю, причём тут Дэйв, но от лицезрения моей новообретенной прелести его тонкая натура не то, что в обморок — в могилу свалится. И возвращаться из неё в настолько ужасный мир наотрез откажется.

Подруга продолжала требовательно смотреть на меня, ожидая положенной доли восторгов и благодарности. По достоинству оценить ее тяжкий труд пока не получалось. Подходящее определение никак не приходило в мою, пострадавшую от дружеской заботы, голову; в ней толпились совсем другие, исключительно нецензурные выражения.

— Очень… ммм… красочно… — Через силу выдавила я.

Да уж, краски ведьма на меня действительно не пожалела! Ярко малиновые губы, широкие арки чёрных бровей, веселенькие салатовые блёстки на глазах и длинные, толстые ресницы, каждой из которых муху на лету пришибить можно. Мавкам мой новый образ точно понравится. Еще бусики в три ряда повесить, и кумиром для этих узниц совести стану!

— Вера! Скорей! Сюда!!

Пока мы любовались моей красотой неземной (еще бы, такой тяжкий груз никакая почва не выдержит), Йожка решила поберечь свою нежную шипастую психику и поискать что-нибудь более аппетитное. Мяса, почему-то, не нашла, зато обнаружила совершенно несъедобные амулеты. Они оказались в коробке из-под презентованных Марком пирожных, — заглянуть в нее только вечно голодная колючка догадалась.

Ольга повертела находку в руках и честно призналась, что разобраться в ней не может. Уничтожить — легко, а вот понять принцип действия… Тут уже я воспротивилась: нечего зря добром разбрасываться — вдруг эти штуки очень дорогие и полезные? Разломать их всегда успеем, надо сначала специалисту показать.

Прихватила кошелек с монетами — за «спасибо» маги не работают, им тоже кушать хочется, и отправилась в город. Подруга настойчиво набивалась ко мне в компанию, но я отказалась. Мне хотелось еще и в редакцию заскочить, с Марком поболтать, а при Ольге обычных наших душевных посиделок не получится. Не стоит хорошего человека лишний раз ведьмой нервировать.

Увидев меня, и возница-лепрекон, и наша смирная, спокойная лошадка дружно попятились. Сбежать они не пытались, куда из приютского двора денешься, но на мордах читалось такое обреченное страдание, что я себя упырем почувствовала. Раньше лошади от меня не шарахались, да и люди не настолько явно мучились.

Охрана городских ворот сегодня тоже удивила. Придремывавший у шлагбаума лысый усатый стражник сначала полиловел, потом позеленел, часто заморгал и выронил алебарду прямо на ногу своего напарника. Тот даже не поморщился, — выпучив на меня глаза, он судорожно прижимал к груди защитный оберег и что-то бормотал. Вроде бы молитву на изгнание злых духов.

Прерывать свое увлекательное занятие стражники в ближайшее время явно не собирались. Я немного подождала, полюбовалась радужными переливами сменяющих друг друга красок на лице усатого, заскучала и сама открыла шлагбаум. Оплату за проезд с нас взять не пожелали.

До сих пор, с нашим городским магом я не встречалась — повода не было, и он мне показался немного странным. Вместо того, чтобы делом заняться, начал настойчиво предлагать свои услуги по снятию проклятий и даже скидку пообещал. Как «очень интересному с научной точки зрения явлению». Явлением меня еще никто не обзывал, поэтому от роли мышки в алхимической лаборатории я отказалась.

С амулетами маг тоже не слишком помог, но хотя бы пообещал. Подтвердил, что сейчас они точно не работают, старательно перерисовал на листок бумаги и заверил, что в самое ближайшее время поищет сведения об этой редкости в своей библиотеке. Услышав последнее слово, я оживилась — давно пора для Ольги какой-нибудь самоучитель по магии раздобыть. И приюту польза, и мы с Пушкиным хоть пару месяцев от неугомонной ведьмы отдохнем.

За учебниками маг меня в столичную академию отправил (умеют некоторые посылать далеко и вежливо), но одну небольшую потрепанную книжицу я у него все-таки выпросила. Денег ни за нее, ни за консультацию маг с меня, почему-то, не взял. Протянул было руку, вскинул на меня глаза, нервно поморщился, замялся и неубедительно пожелал всего хорошего. Странный он все-таки тип!

Собственно говоря, странностей сегодня и без него хватало. На почту меня вообще не пустили — захлопнули перед самым носом дверь и, судя по надрывному скрипу и грохоту, еще и шкафом ее забаррикадировали. Я вежливо постучала. Разрушать с таким трудом возведенный укрепления засевшие внутри работники не захотели и выбросили мне письма в окошко. А потом и его тяжелым ставнем задвинули.

Всеобщее помешательство могло бы напугать, но… Оно так приятно сопровождалось всеобщим же отказом от платы. Зачем себе голову забивать, если все так удачно складывается? Может, сегодня день какого-нибудь святого нестяжателя празднуют. Или ретроградный Меркурий не тем боком к планете встал, какая разница?

В самом приятном расположении духа я отправилась в редакцию. Марк меня встретил тоже несколько необычно — подавился пирожным и начал кашлять. А когда попыталась его по спине стукнуть, вообще под стол полез. Еле поймать успела!

— Марк, осторожнее! Вы что, с ума сошли?! — Одной рукой я удерживала редактора за шиворот, второй — пыталась выбить из него остатки пирожных. Говорить при этом было трудно: весит мой приятель не мало, да еще и постоянно норовил от меня отползти.

— Вве-е-ера? Вера?!!

Не знаю, что из предпринятых мер по спасению подействовало лучше, но Марк наконец перестал кашлять и вырываться.

— Вера, извините… Я как-то… не сразу Вас… то есть… Вы сегодня… очень… Очень необычно выглядите!

— Сегодня все выглядят необычно. — мрачно заметила я, — Включая лошадь. Чем я хуже этой скотины?!

— Но Ваш новый… ммм… образ…

И тут до меня наконец-то дошло! Провела по веку — пальцы засияли неоново-салатовыми блестками. Господи, это я так весь день среди людей ходила?! Немудрено, что лошади шарахались, странно, что горожане камнями не побили! И ведь так просто сейчас не умоешься: ведьма говорила, у нее косметика водостойкая. Придется до приюта терпеть. И мне, и окружающим…

— Очень страшно, да?

— Что Вы, Вера… если привыкнуть… Вам очень идет… Я… не сразу рассмотрел… — Врать Марк умел только в газетных статьях. Не стала я больше ему нервную систему расшатывать, домой поехала. Редактор все-таки всучил мне коробочку пирожных, но с таким видом, как будто боялся, что иначе я им самим подзакушу.

На воротах стражников не оказалось, видимо, полученную душевную травму вином залечивали (и заливали). Как раз перед нами какой-то мужчина в темном плаще освобождал дорогу, поднимая шлагбаум. От резкого движения капюшон сполз, и я смогла разглядеть знакомое лицо. Вилен! Куда он собрался, на ночь глядя? Пешком за городом далеко не уйдешь, разве только до соседней деревушки доберешься. Но что там чиновнику могло понадобиться? Под темным плащом прячется, коня дома оставил…

Я сразу вспомнила все свои подозрения и, велев лепрекону дожидаться меня у ворот, поторопилась за Виленом. Он шел быстро, решительно, не оглядываясь, так что заметить меня не должен. Сначала чиновник направлялся в сторону деревни, но потом остановился, поправляя сапог, и резко свернул к лесу.

Ага, попался! Сейчас узнаю, где он наших постояльцев прячет!

О странных обстоятельствах.

В лесу следить было намного труднее, чем на дороге. Под ноги постоянно попадались какие-то корни; кусты цеплялись за одежду, не в меру разросшаяся листва заслоняла мелькающий впереди силуэт. Я в очередной раз споткнулась, больно поранила руку о сухой сук, пытаясь удержаться от падения, выпрямилась и … Вилен исчез!

В мрачном сумраке вечернего леса темный плащ растворился без следа. Даже непонятно, в какой стороне его последний раз видела. Я растерянно затопталась на месте, и что теперь делать? Не «Аууу» же ему кричать?

Ладно, пойду прямо, может еще успею чиновника нагнать. О том, что благими намерениями (и спотыкательными корнями) дорожку мостят прямо в ад, я почему-то не подумала. Пройти удалось всего несколько шагов. Мимо лохматого высокого куста. Сухой, негромкий треск ветки за спиной. Острое, кидающее в жар чувство опасности. Я попыталась развернуться…

Не успела!

— Добрый вечер, Вера! Очень хотелось бы узнать, что Вы здесь делаете?

Холодный голос Вилена прозвучал чуть ли не под самым ухом. Мой незаконченный разворот превратился сначала в некое подобие пируэта, а потом, благодаря попавшейся под ноги коряге, в лежачий канкан. От окончательного падения (на землю, но не в глазах чиновника) меня удержал куст. Временно. Сила тяжести сказала свое веское слово, и я забарахталась среди гибких прохладных ветвей, как комар в бороде старовера.

Незнакомый мне лично представитель флоры оказался не только лохматым, но и любвеобильным: выбраться из его настырных объятий у меня никак не получалось. Я уже почти смирилась с мыслью, что здесь меня и прикопают, но Вилену объем предстоящих работ не понравился. Сильная рука выдернула меня из зарослей, как редьку с грядки. Хорошо хоть, не за ботву шевелюры.

Скоропостижные похороны временно откладывались. То ли преследуемый, то ли охотящийся на меня чиновник отшагнул назад, прислонился к дереву и молча меня рассматривал. Поправлять задравшиеся юбки и растрепавшиеся волосы под его спокойным насмешливым взглядом было настолько неловко, что я пожалела о нашей не случившейся с кустом братской могиле. Хоть обратно лезь, честное слово!

— Вместо своей маскировки, лучше бы по лесу ходить научились. Как стадо слонов топаете.

— Маскировки? — машинально удивилась я. И тут же, в очередной раз, вспомнила о своем новом (но успевшем уже изрядно достать и меня, и окружающих) образе. Странно, меня весь город сегодня узнавать отказывался, а этот противный тип с первого взгляда опознал.

— Хотите сказать, Вы всегда по лесу в таком виде бродите? Так что Вы здесь делаете?

Последний вопрос прозвучал резко и жестко, как удар под дых. Светлые глаза слегка сощурились, лицо стало каким-то… вроде и выражение не изменилось, ни один мускул не дрогнул, но… Страшно! Я только сейчас заметила, что в опущенной руке Вилен держит обнаженный кинжал. Темное матовое лезвие было почти незаметно на фоне плаща.

— Кто еще с Вами? Я жду! — Совершенно спокойный голос Вилена пугал намного сильнее его клинка. Таким я чиновника еще не видела. Он стоял неподвижно, почти расслабленно. Но я кожей ощущала его готовность… к удару? К бою? Мелькнула заполошная мысль: сказать, что где-то поблизости мои тролли бродят. Может, тогда убивать постесняется.

— Отвечайте!

Еще одна отрывистая фраза заставила вздрогнуть. В глухом лесу изображать из себя партизанку было намного труднее, чем в светлом магистратском кабинете. Чиновник, вроде бы, тот же, но и сам он, и обстоятельства изменились. Надо отвечать, но что? Сходу придумать убедительное вранье не получится: у меня и в более комфортных условиях это плохо выходит. А признаваться человеку с ножом, что я за ним следила, казалось неуместным и невежливым.

— Понимаете… Это случайно получилось…

— Что именно?

— Я из города ехала… А тут Вы… Я Вас окликнуть хотела, но Вы так быстро шли… Ну, и…

— И Вы пробежали за мной полдороги до деревни и полезли в лес. Так поприветствовать хотели! Раньше Вы подобной любезностью не отличались.

— Раньше мы в магистрате встречались, он на меня влияет плохо! А сами-то Вы, что здесь делаете? — Я припомнила заезженную мудрость, что лучшая защита — нападение, и решила проверить ее на собственной (или Вилена) шкурке. Надоело уже вечно перед ним оправдываться!

Справа послышался какой-то треск, и Вилен резко развернулся на звук, мельком мазнув по мне злым презрительным взглядом. Сейчас-то с чего взъелся, не я же там ветки ломаю?! Так мы и стояли, ожидая невесть чего: чиновник с кинжалом наготове и сброшенным плащом в левой руке и я рядышком, как дура.

Кто бы за деревьями не бродил, столь пристальное внимание ему не понравилось. Он еще немного похрустел, потрещал, пофыркал и удалился, не представившись. Я с удовольствием последовала бы его примеру

— Местные леса не слишком подходят для одиноких прогулок. Здесь водятся достаточно опасные животные. И разбойники.

Ага, а еще чиновники магистрата! И неизвестно, кто в этом списке (и лесу) самый опасный. Кинжал Вилен в ножны не убрал, голос его оставался таким же ровным, взгляд — прохладным, но бояться я, почему-то, перестала. То ли устала уже, то ли повод исчез.

— Я посоветовал бы Вам вернуться в город. Темнеет.

Похоже, больше меня допрашивать не собираются. И даже отпускают. «Все страньше и страньше», и не только у Алисы в Зазеркалье. Если бы Вилен почаще улыбался, вполне бы за Чеширского кота сошел — такой же непонятный и непредсказуемый.

Я вежливо согласилась, что прогулок и свежего воздуха мне на сгодня уже с головой хватило, отошла на пару шагов; посмотрела направо, налево, прямо… Где находится город с поджидающим меня лепреконом, я понятия не имела. Вроде недалеко в лес зашли, но дороги не видно. Все деревья казались одинаковыми, кусты (кроме помятого мной) тоже разнообразием не отличались. Как тут вообще люди ориентируются?

Пришлось просить о помощи так и не тронувшегося с места чиновника. Тот, против ожидания, меня даже не послал (ни к чьей-нибудь матери, ни в нужном направлении). Непонятно усмехнулся и предложил руку. То ли не поверил, что такая недотепа сама из леса сумеет выбраться, то ли решил лично убедиться, что следить больше не буду.

Идти под ручку с чиновником было удобно — корни и ветки в два раза реже под ноги подворачивались, но немного неловко. И с каждой минутой затянувшегося молчания становилось все неуютнее.

— Спасибо за помощь. Сама бы я отсюда точно не выбрела.

— Зачем Вы вообще в лес полезли?

— А Вы зачем?

— Заметил слежку и решил побеседовать. В наиболее устраивающих меня условиях.

Врет! Не мог он меня увидеть, ни разу не оглянулся! Рано я расслабилась и ему доверилась. Сейчас поглубже в чащу заведет и… Хотя… чем ему тот лохматый куст не подошел?

То ли все мои сомнения на лице поверх косметики изобразились, то ли у чиновника дар телепатии проклюнулся, но он продолжил, спокойно и даже доверительно:

— Для того, чтобы незаметно посмотреть назад, не обязательно оборачиваться. Но я не был уверен, что Вы одна. — Легкая усмешка скользнула по тонким губам и пропала, как не бывало. Может, померещилось?

— Так зачем Вы за мной шли?

Сейчас в тоне Вилена не было ни резкости, ни холодных кристалликов льда, скорее удивление. Он не допрашивал, просто интересовался. Я растерялась и брякнула правду:

— У нас в приюте постояльцы пропадают. Уже несколько штук исчезло. Вот и искала.

— Давно пропадают? Куда и при каких обстоятельствах? Почему Вы решили искать их именно здесь? Одна?

О своей откровенности я пожалела сразу же: нормальный разговор с чиновником закончился, так и не начавшись. От меня снова требовали ответов и, на этот раз, отвертеться уже не удастся. Пришлось признаваться — частично, опустив некоторые, совсем уж неприглядные подробности. К сожалению, дураком Вилен не был и пробелы в моем рассказе заполнил без труда.

— То нападение, на Наррина — Вы его подозреваете? И почему мне сразу не сообщили7 Решили, что в сговоре? Поэтому слежку и устроили?

Ну, почему я свой язык за зубами не удержала?! Как теперь с ним объясняться? Не скажешь же человеку в лицо, что его продажным негодяем считаешь? Невежливо это как-то, невоспитанно… Дейв бы не одобрил. Да мне и самой сейчас все эти обвинения казались какими-то надуманными и неубедительными. Мало ли, по каким причинам люди черным ходом пользуются. Может его у парадного кредиторы поджидают? Или брошенная любовница.

Рассуждения мои несколько подзатянулись: дорога нашлась раньше, чем подходящие слова.

— Езжайте домой, я пстораюсь разобраться с Вашими пропажами. Всего доброго!

Не дожидаясь моего ответа, Вилен развернулся и пошел к деревне. Разговоры у нас с ним определенно не складываются. И заканчиваются уж слишком однообразно…