Попаданцам предоставляется общежитие! (СИ)

Глава 2

О правильном питании неправильных колючек.

И будто мало мне было всех этих проблем, в приюте появилось новое существо.

Нет, вообще-то они здесь постоянно появляются, именно для этого наша шаражка, простите, заведение, и создано. Где-нибудь в другом мире ты, совершенно внезапно, исчезаешь (по местной теории — попав в нестабильный портальный переход), очутившись в благословенной (интересно, кем?) Лягани. И тут тебе… совершенно не рады!

Мигрантов, даже нечаянных, нигде не любят. Поэтому, добро пожаловать в наш «Приют для неопределившихся лиц инопланетного происхождения». Здесь тебя милостиво обеспечат дырявой крышей над головой, бесплатной, но скудной кормежкой и… все!

А дальше выживай как можешь. Учи местную грамоту и законы, чтобы сдать экзамен на гражданство. Вступай в гильдию, устраивайся на работу и начинай новую счастливую жизнь в этом прекраснейшем из миров.

Особую прелесть упомянутому процессу придает то, что учиться ты должен самостоятельно, потому как местные школы предназначены только для детей. Имеющих гражданство Лягани. И учебники тебе никто не предоставит — они немалых денег стоят. Хорошо, что хоть местный язык учить не надо. Его сразу после переноса понимать начинаешь. Но учить чужую грамматику самостоятельно не легче, чем втолковать голодному упырю, что не надо людей жрать. По собственному опыту знаю!

А для вступления в гильдию необходимо внести немаленький такой взнос, который тоже надо где-то взять. На подсобных работах платят даже не слезки — сплошные рыдания. Вот и сидят многие попаданцы в приюте годами, а то и десятилетиями. Хорошо, что у них теперь я есть: и грамоте обучу, и картошкой накормлю, и в добрые руки пристрою.

В общем, сами понимаете, появление нового постояльца — событие для меня достаточно будничное и где-то даже обыденное. По идее. Жаль только, не идеальная реальность то и дело вносит в этот привычный процесс свои не самые приятные коррективы…

Свою неординарность вновь прибывший проявил сразу и бесповоротно, выбрав для своего переноса самое неудачное из возможного время — пять утра.

С ненавистным отчетом я засиделась часов до трех ночи, так что никакой радости по поводу этого появления испытать даже не пыталась. А уж истошный, рвущий душу и нервные окончания визг попаданца и вовсе лишал меня последних крох приветливости и гостеприимства.

Спросонья даже подумала, что к нам еще одну баньши занесло, но нет, на полупрозрачную белую даму это существо вообще не походило. Нечто мелкое, бледно-коричневое, какого-то выгоревше-застиранного цвета, очень шипастое, излишне клыкастое и надрывно визжащее. Раньше я с такими точно не сталкивалась. Даже в кошмарах.

— Ну, и кто это? — пришлось обратиться к сопровождавшей меня группе сочувствующих и любопытствующих. Дейв — для моральной поддержки, Грайн — для силовой, две домовушки и гремлин — просто потому, что они уже проснулись и им интересно.

Заданный вопрос повис в настороженном молчании, как чеховское ружье на стенке — того и гляди бабахнет. Народ безмолствовал.

— Кактус? — наконец попробовал угадать правильный ответ гремлин.

— Не хотелось бы Вас огорчать, но обычно растения ведут себя несколько более воспитанно. И молчаливо, — меланхолично заметил Дейв.

— Необычный кактус? — решил внести свою лепту в обсуждение Грайн.

— Хрень какая-то! — резюмировала я и захлопнула дверь. С наружной стороны.

Спешно призванные для консультации баньши и все еще ожидающий ритуального сватовства шаман, — как самые древние (в случае с орком — даже дряхлые) и много повидавшие, — опознать новоприбывшего тоже не сумели.

— Какая удивительная скотина, — с радостным изумлением протянула баньши, — Никогда такого не видела.

В принципе, понять ее эмоции можно: когда тебе перевалило за тысячу лет, обнаружить в этом мире что-то новенькое достаточно затруднительно. Но мне-то что с этим кактусом делать?

— Оно еще и очень громкое. Это точно не Ваш родственник?

Ответа от от белой дамы я не дождалась. Но, судя по оскорблено поджатым полупрозрачным губам, признавать хоть какое-то сходство с новоприбывшим она категорически отказывалась.

Как раз этот момент неопознанное существо и выбрало для того, чтобы оповестить нас о своем умении разговаривать. И не только в ультразвуковом диапазоне.

— Сама — скотина! А я — Йожка!

— Ктоооо??!

— Глухие… А уши есть. Зачем?

Последовавшее за этим улыбчивое клацанье тремя рядами острых зубов показалось мне на редкость неприятным. И даже плотоядным. Собранный экспертный совет с редкостным единодушием разделял мое мнение.

— Не нравится он мне, совсем не нравится, — все тем же восторженно-мечтательным тоном проговорила баньши, машинально трогая свое полупрозрачное ушко.

— Злое порождение тьмы и хаоса, — вынес свой вердикт шаман. Сомневаться в его словах, скорее всего, не стоило: рыбак рыбака… в общем, свой своего всегда узнает.

— Может, прибьем его? А скажем, так и было. Пока никто не знает!

— Не в моих правилах выносить суждение по первому впечатлению, — оно может быть ошибочно, — но нынешнее знакомство показалось мне несколько сомнительным и противоречащим здравому смыслу…

— Первое впечатление — оно самое верное, — прервала я бесконечную тираду Дейва, снова захлопнув дверь с наружной стороны. И подперев ее Грайном — для надежности.

— Пусть здесь посидит, а мы пока подумаем. И в городскую управу доложу, пусть они решают: что это за хрень и чего с ней дальше делать!

Желающих вступиться за права незаконно угнетаемой ННЗ (неопознанной неведомой зверюшки), к счастью, не обнаружилось. А если б такие дураки и нашлись, то ничего не добились. Я, слава Богу, все три фильма про «Чужих» смотрела, знаю, чем такая вот встреча с неизвестной инопланетной пастью обернуться может!

И это правильное, разумное, вполне логичное решение, как всегда, привело к самым непредсказуемым результатам.

— Ах ты, зараза!

Ложка с громким лязгом шмякнулась на пол, да и сама я чуть не полетела со стула. А как тут еще реагировать, если прямо радом с тарелкой с твоим ужином внезапно материализуется то самое — шипастое, зубастое, временно молчащее нечто и начинает с чавканьем выжирать редкие вкрапления мяса из каши.

Йожка осознала, что утреннее знакомство было слишком кратким, и решила его продолжить, выбрав для этого, почему-то, именно меня. И мою кашу. А, может, она просто проголодалась?

— Невкусно. Совсем. Зря, — решила незваная (и очень нежеланная) гостья, выбрав из клейкой сиреневой массы последнее мясное волоконце.

— Ну так и не ела бы! — оскорбилась я. Попробовал бы этот кактус то, что здесь раньше скелетоны готовили. Пока моих грядок с шием и картошкой не было.

— Надо. Кушать надо. Вкусно кушать!

Под пристальным взглядом маленьких черных глазок стало как-то неуютно. И сразу захотелось уточнить некоторые особо важные моменты:

— Я не вкусная!

— Почему?

— Хммм… А может тебе еще кашки? Она полезная. И вкусная. Если привыкнуть…

Похоже, кое-чем Йожка меня уже заразила — странной манерой речи. Если сейчас не сожрет, то потом трудно будет исправляться. А если сожрет — тем более.

— Нет! Каша — плохо. Мясо. Надо. Много.

В качестве доказательства Йожка резко отряхнулась, как собака после лужи. Стол, лежащие на нем бумаги и часть пола приобрели нежный оттенок лавандового поля.

Надо же, как много каши вмещалось в миску… А где-то там, под бледно-сиреневой россыпью, лежал мой учебный план… И финансовая ведомость… И мой месячный отчет в управу! Который я полночи писала!!

Ну, все, дрянь шипастая, я тебя сейчас сама съем!

О пользе докладов и огрского самогона.

-

Скрывать информацию о появлении рандомно материализующейся в самых неожиданных местах Йожки было бесполезно. Прибить ее по-тихому пока тоже не получалось, поэтому на следующий день я поехала с докладом о новой попаданке в городское управление.

До очередных выборов было еще далеко, так что невиданное существо вызвало бурный интерес у скучающих членов магистрата. Я охотно, не запираясь, ответила на все вопросы и поделилась добытыми за прошедшие сутки сведениями:

Светло-коричневое. Маленькое. Чуть поменьше лепрекона, но больше гремлина. Очень колючее и зубастое.

Определенно разумное: мясо из принесенного мне ужина сожрало, а к каше из сиреневого шия даже не притронулось.

Коммуникабельное — постоянно улыбается так, что все три ряда зубов видно. Нет, количество зубов я не посчитала, но их определенно много. Даже слишком. Может какие-то про запас отложены? А что, очень удобно.

Да, Йожка — это самоназвание, именно так оно мне и представилось. Перед тем, как мой ужин сожрать. Нет, оно им не отравилось (а жаль!). И плохо ему тоже не было. Плохо было мне — без ужина.

Умеет перемещаться в пространстве, но как — не признается. Нет, я его не пытала (опять-таки, жаль!).

На контакт идет охотно: вон, у меня все руки в укусах и царапинах. Но, вроде, не ядовитое. Да, вполне возможно, что это меня уже никакая зараза не берет…

Представляет ли опасность для общества? А это смотря для какого. Вам, уважаемые градоправители, я его готова хоть сейчас представить. Вот и будете тогда лично идентифицировать, — на собственных руках и ужине.

От личного знакомства с неопознанным кусачим существом местные чиновники почему-то отказались. Неведомую зверюшку заочно классифицировали как условно безопасную и поручили мне к ней повнимательнее присмотреться. Понадеявшись, что столь пристальный интерес рано или поздно, но приведет-таки к летальному исходу. Хоть одной из нас.

С тем меня восвояси и отправили. Даже денег на содержание Йожки не выделили. Наверное, решили, что на нас двоих и одного ужина хватит. А вот фиг вам! В нашем приюте строгого режима все сиреневую кашу едят, так что и эту приучим. Учитель я или кто?

Посмотреть на ритуальный поединок собрались все незанятые на подработках постояльцы. Кино здесь еще не изобрели, слово «интернет» казалось местным жителям то ли невнятно произнесенным заклинанием, то ли особо заковыристым ругательством, а на театр и кабаки у не получивших пока гражданство мигрантов денег не было…

Но душа жаждала зрелищ, поэтому сватовство в оркских традициях собрало не маленькую толпу зрителей и болельщиков.

Все еще дующиеся горгульи устроились под самым потолком, исподтишка поплевывая на самых безобидных (и не способных отомстить) обитателей.

Огры вольготно расселись прямо на полу, у самой черты, чуть не раздавив при этом зазевавшегося лепрекона. Самые нетерпеливые уже отхлебывали из фляжек.

Взявший на себя роль распорядителя Дейв ослеплял своей красотой и элегантностью, а принарядившиеся мавки — полным отсутствием вкуса. То там, то тут сновали вездесущие кобольды, принимая ставки на исход поединка.

— Ну что, готова?

Бледная до желтизны Чанка протестующе замотала головой и тут же скривилась от головной боли.

— Ну вот и отличненько. Дейв, объявляй начало!

Выползшие в круг бойцы выглядели одинаково помятыми и трясущимися. И у обоих были для этого на редкость уважительные причины: шамана оправдывал возраст, орку — жесточайшее похмелье.

Я готовила ее к бою по настолько уникальной методике, что все зеленомордые сородичи мечтали поменяться с ней местами, огры завидовали, а тролли неодобрительно отворачивались.

— Дамы, господа и прочие присутствующие на этом торжественном событии существа! Глубокоуважаемые зрители! Соблаговолите уделить мне несколько минут своего драгоценнейшего времени. Позвольте представить вашему вниманию обстоятельства и участников столь незабываемой встречи. С искренней радостью хочу посвятить вас в уходящую корнями в далекое прошлое, овеянную вековыми легендами, славную и благородную традицию ритуальных поединков, которую…

Сегодня Дейв превзошел сам себя. Под его монотонно-выспренную речь даже шаман постепенно начал впадать в некое подобие транса.

Обитатели приюта вряд ли понимали хоть одно слово из пяти, но таращились на зомби как мартышки на удава — заворожено и испуганно. Чанка осоловело хлопала глазами и клонилась набок, не дожидаясь шаманова колдовства.

Даааа уж, а еще говорят, что рассказы про сирен и прочих Лорелелей — сказки. Это они просто Дейва не слышали. У меня-то на все эти словесные кружева и загогулины уже выработался иммунитет, но все равно, слушать их до вечера никакого желания не было.

— В общем, бой продолжается, пока один из противников не упадет. Кто на ногах остался — тот и победитель. Раз, два, три… Начали!

Жестокосердно прерванный на полуслове Дейв обиженно покосился на меня, поправил великолепно сидящий фрак и изящно скользнул к краю очерченного круга.

Первым свой удар нанес шаман — бойцом он был опытным. Чанка и пары шагов сделать не успела, как в ее сторону полетела какая-то косточка с примотанным к ней перышком.

Орка будто на стену наткнулась и замерла на месте, мелко переступая с ноги на ногу.

Мерзкий старикашка самодовольно усмехнулся и забормотал громче, к косточке присоединился метко брошенный им камешек. Его противница стала вовсе уж салатовой, судорожно втянула ртом воздух, покачнулась…

Сейчас упадет!

— Бей! — во весь голос заорала я.

Подпрыгнул от моего вопля даже шаман, на мгновенье прервав свои заговоры.

Чанка вздрогнула и не открывая глаз быстро и ловко метнула свою дубинку. Точно так же, как она это делала два дня подряд. Придуманный мной метод противодействия шаманскому колдовству был прост и незатейлив — выработать у орки условный рефлекс на мою команду. Как у собачки Павлова.

Два дня мы поили бедную девчонку огрским самогоном до полного изумления и заставляли ее кидать дубинку. Прицельно. В сторону предполагаемого противника. Даже в состоянии, когда она на ногах уже не держалась и совершенно ничего не соображала.

Измотались мы все до полусмерти, но дело того стоило. Мозги Чанки были затуманены магией, но натренированное нами тело сработало на отлично.

Тяжелая дубинка с размаху ударила шамана по плечу, и тот неуклюже свалился пол. Очнувшаяся от колдовства орка радостно завизжала, ее ликование поддержали остальные постояльцы — хлопали, орали, свистели. Довольные кобольды пересчитывали свой выигрыш. Контуженого шамана вежливо, но быстро (пока не очухался) выволакивали за дверь.

Я гордо улыбнулась и с чувством выполненного долга пошла, наконец-то, отсыпаться. Магия, конечно, штука хорошая, но мы тоже кое-что умеем!