Попаданцам предоставляется общежитие! (СИ)

Глава 10

Скелет без шкафа.

Говорят, у каждого приличного человека должен быть свой скелет в шкафу. Жаль, нигде не сказано, что делать, если он внезапно исчезает?

Утро мое началось значительно раньше, чем хотелось бы и хуже, чем ожидалось. За стеной что-то сухо гремело костями и звонко — ими же, тарабанило в дверь. Сопровождался весь этот саундтрек к армагеддону невнятными, но очень возмущенными криками.

Честное слово, вот лучше бы вчерашняя «белочка» явилась — ее хотя бы звуковые эффекты не сопровождали.

Возникло малодушное желание сделать вид, что я последовала заложенной предыдущим комендантом традиции и тихо сдохла прямо на рабочем месте. И решайте свои проблемы сами, пока начальство в уголке тихонько протухает. К сожалению, я — не госпожа Розамунда, меня и мертвую в покое не оставят: поднимут и заставят делами заниматься.

За это время в прихожей уже собралась небольшая, но бурно встретившая меня, толпа. Громкие, то ли радостные. то ли возмущенные крики (надеяться хотелось на первое, но правдоподобней казалось второе), звучные хлопки кожистых крыльев, скрежет и клацанье зубов, чьи-то истошные завывания…

Господи, ну почему моя жизнь страшнее любого из чужих кошмаров? Где ты, такое тихое и уютное похмельное видение?

— Тихооо!!

Словно вышедшие из фильма ужасов существа слаженно заткнулись и дружно, с нехорошим интересом уставились на меня. В голове возникла неприятная ассоциация со стаей очень голодных и не слишком воспитанных волков. Которых дрессировщик покормить забыл, а на арену по рассеянности выпустил. Клыкастые пасти и кровожадно тлеющие в глазах алые огоньки удачно дополняли сходство визитеров с собравшимися пообедать мной хищниками.

— Что опять случилось?

Оказалось, что исчез один из скелетонов. Его собратья обнаружили это еще до завтрака и пошли ко мне жаловаться. К ним присоединились прочие обитатели приюта, взбудораженные постоянными пропажами соседей и соплеменников.

Стихийно возникшая делегация была беспощадна, как русский бунт и столь же бессмысленна. От меня требовали срочно что-нибудь предпринять, пресечь, прекратить, вернуть и спасти.

— Как можно скорее! Ты же комендант!!

Что еще можно сделать, и как найти пропавших, я не знала, но объяснять это было бесполезно. Единственным выходом оставалась давно планируемая сдача в магистрат. Может, хоть они помогут? Надежда, конечно, слабенькая, худосочная, но другой и вовсе нет.

Похоже, судьбе и мирозданию мое желание принести повинную голову на суд чиновничий совершенно не нравилось. И они мне это упорно демонстрировали. На этот раз я даже не успела сообщить о своем желании явиться пред очи ясные властей городских, — меня опередили…

— Мы пойдем в управу! — решили повторить свой пикет у ратуши скелетоны.

— Дааа! Пока мы все совсем не пропааааали! — истошно заблажила одна из мавок. Ее вой дружно подхватили остальные. Ни страха, ни тревоги на их хитрых вытянутых мордах не было, только жадное любопытство.

— Вера нас не любит! Пропавшую не ищет! — поддержали их горгульи. Надо же, какая неожиданная солидарность.

— Кто-то наших жрет, а нам не дают! Мы тоже хотим охотиться! Так нечестно! — заорал один из личей. Остальные согласно вскинули посохи и сверкнули глазами — чужая безнаказанность задела их за живое. Еще немного, и они снова начнут отлов маленького народца. А с каким трудом я их от этого отучала!

— Нечестно! — дружно громыхнули все три тролля. Сами других существ они не ели, а к кровожадным наклонностям личей относились с заметной прохладцей, — просто знакомое слово услышали. Вот я и лишилась последней поддержки…

Кажется, к городским властям мне придется идти в очень большой и не слишком дружественной компании. Надо было раньше сдаваться!

— В магистрат пойти хотите? Молодцы! — сухой, бесцветный голос Фазгина непостижимым образом перекрыл весь царящий вокруг него гвалт. Ну, от нежно любящего всяческие кляузы кобольда ничего другого и ожидать не приходилось, хотя… Все равно обидно!

— Идите-идите… — с злорадным сарказмом продолжил старейшина маленького народца. — Зачем чиновникам лишние хлопоты доставлять? Одного лови, за другим охоться… Хотите, чтоб они вас всех сразу прихлопнули?

— Чтоооо??!

Окружающая толпа замерла, ошарашенная столь неожиданным предположением. Я от них ничем не отличалась — заподозрить в пропаже постояльцев местные власти мне и в голову не приходило. Несмотря на все их пакости.

Фазгин больше ничего не говорил, он вообще молчал, одним своим ехидным видом заражая народ уверенностью в собственной правоте.

— Кому могла быть выгодна пропажа столь разных, ничем между собой не связанных существ? Сразу после того, как мы начали получать полное финансирование? А несколько чиновников из-за скандала были сняты с должности и отправлены под суд?

Неожиданно короткая, очень логичная и понятная даже троллям речь Дейва вывела постояльцев приюта из ступора. Два совершенно внезапных явления наложились друг на друга и (по всем законам неизвестной еще здесь физики) самоуничтожились.

— А кому еще-то?! Кормушки лишили, с должностей повыкидывали — вот и мстят нам теперь, гады! Кроме этих сволочей больше некому! Всех нас хотят перебить, а Веру снять, чтоб снова наши денежки прикарманивать!

В наступившей после слов Ольги тишине, сухой треск сжатого скелетоном кулака прозвучал как щелчок взводимиго курка пистолета. Жестко и неотвратимо.

— Смерть!

Его поддержал слитный, грозный гул постояльцев. Волчья стая почуяла свежий след; жаждущая справедливости и крови толпа наконец-то узнала имя своего врага.

И как их теперь остановить?

О букмекерах и демократии.

Отговорить своих подопечных от немедленного нападения на магистрат я все-таки сумела. Ни за что б не подумала, что буду прилагать столько усилий для спасения местных чиновников!

Но никаких доказательств у нас не было, одни догадки. А убийство городских властей — преступление серьезное, если всем приютом на каторгу попадем — считай повезло. Еще и попробуй удержи почувствовавшую вкус нечисть от дальнейшей охоты. А простые горожане-то в чем виноваты?

Нет, как ни привлекательна идея избавиться от всех надоевших чиновников разом, — нам она точно не подходит. Я вообще против убийств и насилия, как бы некоторым из моих постояльцев этого не хотелось. Кроме того, надо же попытаться спасти пропавших: Ольга и лепреконы по прежнему уверяли меня, что те еще живы, и я предпочитала им верить. А узнать местонахождение этих существ можно было только у похитивших их чиновников. Живых и здоровых! (На вопрос о получении информации при помощи пыток я очень тактично и красноречиво промолчала. Даже думать об этом не хочу!)

После долгих споров решили устроить слежку за наиболее подозрительными чиновниками, понадеявшись, что кто-нибудь, да приведет нас к месту заточения пропавших. Или вообще «на горячем» попадется — прямо во время похищения очередного постояльца застукаем.

Составить список подозреваемых было не просто: лично я считала, что любому нашему управленцу на пожизненной каторге давно прогулы ставят. Остальные попаданцы с местными чиновниками вообще знакомы не были. Но это досадное обстоятельство ничуть не мешало магистрату пользоваться всеприютской популярностью — ненавидели его заочно, зато дружно, искренне, от всей души (и желания пообедать, если у кого-то упомянутой души в принципе не было).

В итоге, объекты будущей слежки мы выбрали быстро и очень демократично. Я озвучивала и писала на листочке имя наиболее подозрительных чиновников, а остальные собщали, какие именно гадости они об этих нехороших людях думают. Ни на что эти высказывания не влияли, но послушать было интересно. Хорошая штука — демократия, полезная.

Вот так вот, в уютной атмосфере всеобщей свободы, равенства и ненависти (к управе) были выбраны следующие кандидаты:

— Главный бухгалтер магистрата, как наиболее от нас пострадавший. Присваиваемых столько лет денег он лишился, нервов с проверками потрепал не мало, даже под суд едва не попал, с большим трудом свалив всю вину на собственного заместителя. Разве можно не отомстить за эдакие ужасы?

— Куратор попаданцев — он так давно и старательно вредил нашему приюту, что вряд ли собирался остановиться на достигнутом. Если законным путем нас извести не получилось, мог и инициативу проявить. Творческую.

— Председатель попечительского совета — очень достойная пожилая дама, которая не то чтобы именно моих постояльцев недолюбливала, — вообще весь мир терпеть не могла. Благотворительностью она занималась с таким размахом и усердием, что не у каждого получалось ее заботу пережить. Внешне госпожа председательша напоминала мавку, по характеру — упыря, а своей настойчивостью в причинении добра — ставшего на след вурдалака. На роль главной злодейки города она подходила идеально.

— Господин Наррин. Ну, тут и объяснять ничего не надо: от человека больше десяти лет во главе магистрата сидящего, ничего, кроме пакостей, ожидать не стоит. Должность у него серьезная, наносимый окружающим вред ей волне соответствует.

Немного поколебавшись, я включила в список и Вилена — до его появления в городе у нас никто не пропадал. Ничего нам плохого чиновник вроде бы не делал, наоборот, даже помогал иногда, но все равно казался мне ужасно подозрительным.

— Пусть тоже будет. Для ровного счета… — туманно пояснила я удивленной моим решением Ольге. Ведьма неодобрительно хмыкнула, но спорить из-за такой мелочи не стала.

Осталось только выбрать будущих следопытов. Желающих оказалось много, подходящих, как обычно, гораздо меньше. Пропустить появление на городских улицах лича или тролля труднее, чем фейерверк на поминках. Остальным моим постояльцам затеряться среди прохожих тоже довольно затруднительно, скорее сами вокруг себя толпу зевак соберут.

Парочка волколаков и оборотниха — прирожденные охотники; маленькие, пронырливые лепреконы… Кого еще можно назначить? Дейва в городе половина собак и все воры знают, Ольга вообще как кинжал в глазу — не заметить или проигнорировать ее даже у слепого не получится…

Пришлось отправить на ночное (авось сразу не разглядят) наблюдение самых молчаливых умертвий и клятвенно пообещавших не плеваться горгулий. Никакой веры этим скандалисткам у меня не было, но и выбора — тоже.

Согласились с этим решением далеко не все.

*** Интерлюдия.***

— Горгулий опять взяли, а нас нет! А нас больше всех! А мы самые умные, самые красивенькие. Мы сами пойдем и всех найдем!

— Зачем? Дома сидеть лучше.

В последнее время Брада стала самой уважаемой (исключительно в кругу мавок) болотницей. По количеству побрякушек она почти сравнялась с Ольгой, а по количеству бантиков и ленточек — уверенно ее превосходила. Такой красотой нельзя было не восхищаться!

Но природная лень мешала мавкам прислушаться к мнению даже столь блестящей (в самом прямом смысле) особы. Зачем что-то делать, если можно просто побездельничать?

— У чиновников колечек много, пряжечек, пуговицы яркие!

Этот аргумент был мавкам близок и понятен: придушить и ограбить кого-нибудь на вполне законных основаниях… Какая замечательная идея! Скоро они все будут такими же красивыми, как Брада.

— Лепреконы — народец хороший, но бестолковый. Законов не знают, грамоту разумеют плохо, только языком мелют попусту. От них даже кляузы толковой не дождешься, не то что слежки. А дело важное, — того и гляди, наши пропадать начнут. Самим заняться надо!

Фазгин строго оглядел притихших кобольдов. Никаких возражений он не ждал — не для того его старейшиной выбирали, но понятно объяснить свое решение все равно надо. Хорошо, когда желание помочь другу и польза для сородичей совпадают: меньше врать приходится.

— И не забудьте сначала ставки принять! Потом некогда будет!

Кобольды сдержанно, но одобрительно зашушукались: все эти пропажи и слежки — настоящий подарок для букмекера. Такой тотализатор устроить можно, на столичных скачках позавидуют! А если еще и самим роль «темной лошадки» сыграть… От открывавшихся перспектив просто дух захватывало!

— Они будут охотиться! Эти жалкие шавки и крылатые твари! На людей!! А мы?!

— Жрать-то все равно нельзя.

— А кто узнает? Вере сейчас не до нас! — в глазницах личей вспыхнул кровавый огонек азарта и предвкушения будущей охоты. Пока только на чиновников.

— Вера нам всегда много помогать! Кормить, учить, за шамана не женить.

— Тебя еще поить! Много…

От завистливого замечания сородича Чанку ощутимо перекосило (сразу трехдневное похмелье вспомнилось), но чувство благодарности оказалось сильнее.

— Мы ей тоже помогать! Чиновника ловить, как картошка в мешок сажать!

— Картошка в земле сажать, — Поправил один из орков, изрядно настрадавшийся от картофеле-посадочных работ.

— Опять копать?! — Возмутился второй зеленомордый.

— Сначала хватать! — Решительно пресекла тяжелые сескохозяйственные воспоминания Чанка. — Вере давать, она сам решать.

— Правильно! Мы хватать, Вера сама копать! — Обрадованные столь простым решением неприятного вопроса орки, решительно взмахнули дубинками. На этот раз им досталось самое легкое!

Такие же или очень похожие разговоры происходили сегодня почти в каждом углу приюта. Вот только узнала я о них, к сожалению, не сразу.