Пироженку? Ваше Снежейшество!

Глава 8 Примерная жена

Утром дверь осталась не запертой, так что голодовку я решила прекратить. Вечером подносы с едой убрали, так что к утру я готова была съесть слона.

Сана с Дулой явились вовремя, хотя смотрели испуганно. Они остановились недалеко от двери и стояли, сцепив пальцы в замок. Видимо, не знали, чего ждать от неадекватной хозяйки.

Я тоже не особенно понимала, чего мне от них захотеть. Оделась я сама, постель тоже застелила. Наконец придумала.

— Приберите мне волосы, — и устроилась на стуле перед трюмо.

Девушки оживились и занялись делом.

— Вы выйдете к завтраку? — спросила Сана, когда прическа была готова.

— А мэлисс Эрвил? Он дома?

— Да, мэлисс дома. Сегодня же прием.

Ой! Точно! Я и забыла совсем.

— Обязательно выйду. Сопроводите меня.

Супруг явно не ожидал моего прихода, стол был накрыт на одного, да и он уже приступил к завтраку.

Стоило мне войти в столовую, слуги тут же засуетились, ставя второй прибор. Эрвил прекратил трапезу и терпеливо ждал, когда я устроюсь рядом.

За ночь муж успокоился, подкачал в организм фреончика и теперь вновь был невозмутим.

— Не ожидал, что вы соизволите выйти к завтраку и почтите меня своим присутствием, — начал он совместное супружеское утро.

— Насколько я поняла, вы решили меня больше не запирать, так почему же мне не выйти к завтраку?

Я снова отметила, что блюда самые обычные, те же, что и у моего супруга, и приступила к трапезе.

Муж что-то тоже поковырял в тарелке, но ему явно не давал покоя какой-то вопрос.

— Я хотел сообщить вам, что сегодня состоится прием в честь нашей свадьбы.

— А заранее вы не могли предупредить, чтобы я могла подготовиться?

— Вы же знали.

— И откуда же я узнала? От дорогого супруга или из разговоров слуг?

— Но вы же знали. И, как благородная дама, должны всегда быть готовы к приему.

— А вы, как благородный… — я осеклась. Кто благородный? Господин? Мэлисс? Как его назвать? — Как благородный муж, — наконец придумала я. — Должны были сообщить благородной даме заранее, чтобы она смогла приготовиться и не попасть впросак.

Я была довольно спокойна, поняла, что супруг опростоволосился, потому что раньше ему не было необходимости кого-то уведомлять о подобных вещах. Ну, кроме слуг. А вот Эрвил снова начал посверкивать на меня глазами, недовольно поджимать губы и морозить стол и блюда. Я так всю нервную систему мужику порушу.

— Хорошо, я сообщаю вам, что сегодня вечером состоится прием в честь нашей свадьбы. Прибудут благородные маги из разных родов, живущие на землях рода льда. Прошу вас вести прилично, как подобает благородной даме. Свои проделки оставьте до того момента, как мы останемся наедине.

Увидев, что я затрепетала ресницами, включив дурочку, Эрвил даже отодвинулся на стуле.

А меня несло просто. Я себя в жизни так никогда не вела, будучи довольно спокойной, уравновешенной и совсем не конфликтной.

— Ооо! Так исполнение супружеского долга все-таки будет?

Супруг с досадой бросил на стол вилку и нож, не заметил даже, что у тонкостенной тарелки откололся краешек.

— Вы не понимаете, что говорите! Чего желаете! Если вы не будете готовы, вас ждет смерть!

Я резко встала, опрокинув стул.

— А по-моему, вы мной просто пренебрегаете! То не кормите, то запираете, то оставляете на целый день дома одну! Скажите, вы недовольны выбором жребия? Вы хотели себе другую женщину⁈

Мэлисс Эрвил сделал резкий шаг вперед, обхватил меня рукой за подбородок, не давая отстраниться, и приник глубоким поцелуем.

Язык мужа раздвинул мои губы, проникая в рот, а вместе с ним проник всеубивающий холод, заставляющий замереть, оцепенеть. Он потек внутрь, будто стремился добраться до самой моей сути и заморозить, погубить, уничтожить. Я несколько мгновений стояла ошеломленная, испытывая дикий ужас, а потом внутри слабо трепыхнулся Солнечный Зайка. Я преодолела оцепенение и выпихнув чужой язык, сама проникла в чужой рот, добавляя силу. Дух огня радостно прыгнул, погнав по телу волны жара, согрел сердце, горло, чужие губы и язык.

Глаза Эрвила ошарашенно округлились, мгновение он смотрел на меня, потом отшатнулся, прижал к опухшим, запунцовевшим и слегка обожженным губам ладонь. Я же стерла со своих губ подтаявший иней.

Тут раздался грохот. Мы синхронно оглянулись и тут сообразили, что в столовой не одни. Слуги стояли ни живы, ни мертвы. Один из них, только что вошедший, уронил блюдо.

Тяжело дыша, мы, не сговариваясь, уселись обратно. Я даже сама себе подняла стул. Тут слуги опомнились, засуетились. Поменяли расколотое и замороженное.

Я с наслаждением отправила в рот ложку восхитительно горячего овощного рагу. Эрвил сидел, глядя в пространство перед собой отсутствующим взглядом. Я же кое-что сообразила. Мой супруг может при вспышке эмоций убить свою партнершу, кроме той, что выделил ему жребий. Но тогда получается… Получается, что он — девственник. Ну или ему приходилось прятать трупы. Так, может, все метания из-за этого? Будь он опытным мужчиной, вел бы себя увереннее с женой. И с силой мог бы справиться.

Эти рассуждения я и вывалила на голову своего мужа. В ответ Эрвил холодно усмехнулся.

— Мне приятно, что вы так беспокоитесь о моем опыте, дорогая супруга. Но поверьте, я знаю, что делать с женщиной, — тут я, наверное, покраснела, щеки опалило жаром, потому что слишком уж откровенно он посмотрел на мое декольте. — Я не всегда был последним из рода. Мои родители и брат погибли, когда я был уже достаточно взрослым, чтобы получить опыт.

Я смутилась еще больше, опустила взгляд. Он уперся в тарелку. Чтобы скрыть неловкость, я снова принялась есть.

Завтрак закончили в молчании. После Сана и Дула сопроводили меня в комнату. Действительно нужно было готовиться. А еще я не представляла, что вообще нужно делать на приемах. Раньше мне приходилось бывать только на корпоративах и свадьбах подруг. Но вряд ли мне будет полезен этот опыт теперь. Я могла сколько угодно троллить мужа, которому от меня некуда деваться, но перед людьми позориться не особенно хотелось. Да и все происходящее — наше личное дело, не стоит другим знать обо этом.

Начала с ванны, использовав весь арсенал доступных средств, потом девушки занялись волосами. Мазали, гладили, чесали, пока мои волосы не превратились в шелковистую, блестящую гриву. С лицом тоже поработали, и теперь кожа была нежной, как персик и бархатистой. Волосы пока не стали укладывать, просто закололи, чтобы не мешались, и занялись подбором платья. Девушки немного оттаяли, комментируя разные наряды, но я сама старалась держаться без панибратства, помня, что они все докладывают управляющему или моему мужу.

В конце-концов остановила выбор на темно-шоколадном платье с крупными асимметричными золотыми узорами и опушкой из золотистого меха. Наряд прекрасно оттенял мои темно-карие глаза, подчеркивал теплый тон кожи. Понадобились и драгоценности. Мне показалось, что и к наряду, и самой Айдире не подойдут ни бриллианты, ни сапфиры, коих муж отсыпал от души, даже не рубины, а изящное колье из красного золота с янтарем, к нему в комплекте шли серьги и фероньерка. Я примерила комплект целиком. Казалось, в янтарях горит огонь. Мы с мужем, предпочитающим белый цвет и серебро в одежде, будем изумительно контрастировать. Хитрая огненная лисичка Айдира и ледяной невозмутимый Эрвил.

Я уже была почти готова, когда девушки вдруг как-то засуетились, оглядываясь на дверь.

— Что-то случилось?

— Нет, мэлисса Айдира.

— А что тогда вы нервничаете? У вас еще какие-то другие обязанности невыполненными остались?

— Нет! — они ответили хором и синхронно покачали головами.

— Просто, — начала Сана, как более смелая. — Посмотреть хотелось.

— На что?

— Как мэлисс Эрвил будет украшать дом.

— Пойдемте, я тоже хочу посмотреть.

Девушки обрадовались, да еще и идти, оказалось совсем недалеко, только выйти в коридор, в окна было прекрасно видно подъезд к дому. Там уже стоял Эрвил в каком-то несерьезном камзольчике и еще кто-то, наверное, исс Дест в объемном тулупе и пушистой меховой шапке. Они что-то обсуждали.

— Успели! — счастливо выдохнула Сана.

Парочка на улице до чего-то договорилась, управляющий резко убежал обратно в дом, а Эрвил картинно воздел руки, словно знал, что за ним наблюдают. Дальше, не знаю, то ли снег возникал прямо из воздуха, то ли стянулся с окружающего пространства, но перед мужем завертелся снежный вихрь, приобретающий вид декоративного моста с башенками и арками. Он был довольно протяженным. Снег стал уплотняться, превращаться в лед, пока не стал абсолютно прозрачным. В нем, как в хрустале, заиграло северное сияние, сегодня оно было зелено-желтое. Это было потрясающе красиво!

Потом Эрвил повернулся направо, и наши окна закрыл новый снежный вихрь.

— Что он делает сейчас?

— Украшает дом! Наш дом покроет лед, и он станет похож на сказочный замок! — восторженно ответила Сана.

— Когда гости уедут, мы пойдем смотреть! Мэлисс так редко проделывает такое!

— А что будет с этой красотой потом? Почему не оставить ее навсегда? Здесь же всегда холодно, лед не должен растаять. Да и будет дополнительной защитой от ветра.

— Как только мэлисс перестанет поддерживать украшения своей силой, они постепенно рассыплются.

— Понятно. Значит, будем любоваться, пока можно.

Когда Эрвил закончил, оказалось, что скоро уже начнут прибывать гости, а я, вместе с супругом, должна встречать их на улице. Так что служанки засуетились и подали мне обед в комнату. Это был горячий мясной суп, жирный и хорошо сдобренный специями, а еще какой-то напиток вроде глинвейна.

— Это чтобы вы долго не замерзли, — пояснила Сана такой выбор блюд.

Я откушала, стараясь не испачкать наряд, потом тщательно почистила зубы. Еще раз полюбовалась на себя в зеркало. Ну хороша, слов нет.

Девушки проворно принесли теплые сапожки, хотя тут впору было надевать несколько валенок друг на друга, легчайшую, но очень пушистую меховую накидку с глубоким капюшоном, он затягивался, плотно прилегая к лицу, так что уши я не рисковала простудить. В таком упакованном виде меня и проводили к мужу.

Дула поспешно еще натянула на меня теплые перчатки и вручила меховую муфту. Чтобы ее постоянно не держать, она ремешком пристегивалась к правой перчатке.

И мы вышли на мороз. Дыхание сразу перехватило. Лицо мигом онемело. Казалось, ледяной воздух ищет малейшие щели, чтобы проникнуть к моему телу.

— Почему нельзя ждать в доме? — выдыхаемый воздух превращался не просто в пар, а в сверкающие мелкие ледяные кристаллики.

— Постарайтесь молчать, а то простудитесь. Таков обычай. Хозяин встречает гостей на пороге.

— Надеюсь, гостей будет немного, и они приедут все скопом.

Эрвил не ответил. При взгляде на него у меня просто кровь стыла в жилах. В таком камзоле я и дома бы замерзла, а еще он был без головного убора и перчаток.

— Вам совсем не холодно?

— Нет. Молчите, прошу вас.

Я решила послушаться.

Первый экипаж возник почти бесшумно, мне даже показалось, что он материализовался там, где начинался сооруженный Эрвилом декоративный мост. Черный экипаж, похожий на карету, в которую забыли запрячь лошадей, остановился перед крыльцом. Дверца отворилась и оттуда выбрался уже знакомый мне мэл Ятран. Он помог выйти из экипажа нарядной даме.

— Рад приветствовать вас! Мэл Ятран. Исса Дорина, — муж слегка поклонился, я скопировала.

Гости в ответ склонились гораздо глубже.

— Вы сегодня первый.

— Ну, мне нет нужды держать лицо и высчитывать очередь приезда, я всего лишь просто мэл.

— Но самый желанный гость в моем доме. Проходите, располагайтесь.

Супружеская пара направилась в дом.

А дальше гости последовали один за одним. Первым приехали несколько человек, которых Эрвил называл мэлами, то есть, как я поняла, простые маги, а потом уже маги из благородных родов — мэлиссы. Последним подкатил роскошнейший экипаж. Голубых лакированных боков почти не видно было за золотыми виньетками. Оттуда вышел высокий мужчина в шикарных мехах, он помог выбраться из экипажа двум дамам, видимо супруге и дочери, похожей на снежную фею.

— Мэлисс Улаус! — приветствовал его Эрвил. — Мэлисса Уилэя, мэлисса Увилия.

Как я уже уяснила из чтения мифов и учебника по магии, на букву «У» начинались имена магов рода воздуха.

Ятран, кстати, относился к роду магов тьмы.

В этот раз и мы, и гости лишь слегка кивнули друг другу, только обозначив движение. Когда, после приветственных слов они последовали в дом, я с облегчением поняла, что это все. Мы тоже можем пойти в тепло, а то я уже не чувствовала ног, и вместо лица была ледяная маска.

Супруг подхватил меня под руку и завел в дом. Сначала показалось, что там натоплено до жары, но когда с меня сняли накидку, поняла, что ошиблась, это был лишь контраст с морозом на улице.

Никого из гостей видно не было. Оказалось, их уже препроводили в зал на втором этаже. Туда же отправились и мы.

Зал менее мрачным не стал, но решительно преобразился, теперь там горело множество светильников, от этого в узорах, украшавших стены, бродили яркие голубые, белые и серебристые искры. Казалось, везде развешаны новогодние гирлянды. Возле одной из стен были выставлены столы, чтобы гости могли подкрепиться чем-то легким или попить. У других стен появились удобные диванчики и кресла, впрочем, они, кажется, тут и стояли, только, как мне припоминается, их укрывали серые чехлы. Играла легкая приятная музыка, хотя музыкантов не было видно. Наверное, какая-то очередная местная магия. И самое главное преображение — зал был полон нарядных, разодетых гостей, их голоса и смех делали это место живым.

Стоило нам появиться на пороге, все замолкли и обернулись к нам. Эрвил провел меня через расступившуюся толпу к противоположной стороне зала, где оказался небольшой помост. Мы вступили на него и обернулись к гостям. Музыка стихла. Я почти не могла различить лиц, в глаза бросались только блеск драгоценностей и яркие пятна дамских платьев.

— Позвольте представить вам мою супругу, мэлиссу Айдиру.

Не знаю, что нужно было делать, я на всякий случай изобразила короткий кивок, судя по невозмутимому лицу Эрвила, на которое я бросила взгляд украдкой, все сделала правильно.

А дальше началось форменное мучение, то есть представление.

Гости в одиночестве или со своими спутниками подходили ко мне, представлялись, желали всякого разного нашей семейной паре. В основном, конечно, скорейшего появления наследников.

Эрвил степенно благодарил, я милостиво улыбалась, кивала и тоже говорила что-то благодарственное. Под конец я так устала от всех этих изучающих взглядов, и у меня так сильно пересохло в горле, что я мечтала только об одном — дойти до замечательных столов у стены и что-нибудь попить.

Наконец последний из гостей поздравил нас. Я не запомнила никого вообще. Если лица еще туда-сюда отложились в памяти, то имена никак. Отметила только для себя, что среди гостей не присутствовало никого из рода огня и рода света. Все отошли, вновь зажурчали разговоры, а мы всё стояли на постаменте. Неужели нам так и придется до конца приема здесь стоять, как фигуркам жениха и невесты на праздничном торте. Я вопросительно посмотрела на Эрвила.

— Да, мэлисса Айдира? — спросил он вполголоса.

— А нам долго тут стоять? А то пить очень хочется.

— Нет, скоро начнутся танцы.

— Танцы? — боюсь, глаза у меня испуганно, а вовсе не аристократично округлились.

— Да. Вы рады?

— Просто счастлива! — в подростковый период я немного занималась бальными танцами вместе с лучшей подругой, пока не подвернула ногу.

Нога зажила, только я к занятиям так и не вернулась, да и дружба с Кирой, всерьез увлекшейся танцами, как-то сама собой прервалась. Изобразить какой-нибудь вальс я могла или подергаться под ритмичную музыку, но это абсолютно мне никак не поможет, местные танцы я не знаю. Вдруг здесь танцуют что-то сложное с переменой партнеров.

Эрвил подал кому-то знак, и возле нас оказался слуга в белой ливрее с подносом, уставленным бокалами. Супруг взял два, один протянул мне, второй оставил себе.

— Это совсем легкое вино. Не переживайте, вы не опьянеете.

Мне больше всего хотелось воды, но пришлось пить вино. Оно походило на виноградный сок, разве чуть пощипывало язык. Но при этом в груди как-то сразу стало тепло, испуг и тревога прошли, а настроение поднялось.

Так что, когда заиграла музыка, я уже не боялась. В конце концов, супруг не спросил меня, умею ли я танцевать, просто поставил перед фактом.

Бокал так и оставался в моей руке, я не знала, куда его деть, к счастью, рядом вновь оказался тот же слуга с почти опустевшим подносом, и я вернула бокал ему.

Эрвил соступил с подиума и протянул мне руку. Я вложила ладонь в белые холодные пальцы.

Супруг приобнял меня одной рукой за талию, другую заложил себе за спину. А я-то? А мне как? Ладно, буду импровизировать. Я одну руку расположила на плече Эрвила, а другую опустила на локоть обнимающей меня руки.

Мелодия тут же сменилась. Эрвил шагнул на меня, я отступила, потом повлек за собой, закружил. Я была послушна, я была глиной в его руках, только неотрывно смотрела в сияющие голубые глаза. Все как-то потерялось, я потерялась, были только эти глаза напротив.

Когда мы остановились, я даже не поняла, что танец закончен. Я не помнила ни движений, ни музыки, чуть тряхнула головой, прогоняя наваждение. Бросила украдкой взгляд на лицо мужа, это он наколдовал, или я такой гений в иномирных танцах?

Эрвил выглядел спокойным, значит, я все сделала правильно.

Нам зааплодировали, и я отступила, разрывая объятия танца.

— Вы изумительно красивая пара! — сделал подхалимским голосом комплимент какой-то дядька лет пятидесяти.

Дальше танцевали в основном гости, мы же беседовали с разными людьми. Кто-то попытался пригласить меня, но наткнулся на нахмурившиеся брови Эрвила и спешно отступил.

Я внимательно следила за парами. Со стороны танцы выглядели сложными. Или тот, что танцевали мы, как-то отличался, или я все-таки танцевальный гений.

Ничего из закусок мне попробовать так и не удалось, разве что выцедила по капле еще один бокал вина, пока супруг обсуждал какие-то важные дела то с одним, то с другим гостем, пока мы не оказались рядом с тем самым магом рода воздуха, который прибыл последним. Как я поняла, это свидетельствовало о его важности.

— Мэлисса Айдира, поражен вашей грацией, — без многослойных одежд и пушистых мехов гость оказался довольно тонкокостным и высоким, выше Эрвила.

Про таких отец говорил «протяжный» или, если этот человек ему не нравился — «глиста в скафандре». Я бы в данном случае использовала второе прозвище.

Мэлисс Улаус (надо же! я запомнила его имя!) был очень красив, у него были правильные, утонченные черты лица, миндалевидные серые глаза с длинными ресницами, тонкие брови с легким изломом. Вел он себя безупречно вежливо, но при этом, когда он смотрел на меня во взгляде ли, в складке возле губ можно было увидеть презрение.

— Благодарю, мэлисс Улаус, — я едва заметно кивнула, стараясь держаться так же безэмоционально, как и Эрвил.

Одна из дам, видимо супруга, стояла за плечом Улауса, а вот второй, не знаю, кем она приходилась гостю дочерью или сестрой, видно не было.

— Столько неожиданных движений в свадебном танце. Это в южных землях так принято танцевать? Или новомодные веяния?

Этот гад делает толстый намек, что я нифига не умею танцевать. Я довольно сильно разозлилась. Ледяные пальцы мужа сжались на моей руке, удерживая от опрометчивых поступков, он тоже все прекрасно понял.

— Это была импровизация, — я самым милым образом улыбнулась Улаусу. Надо будет спросить у мужа, что за крендель и почему он так нагло тут делает намеки супруге главы рода льда. — Наш союз с мэлиссом Эрвилом так необычен, — я бросила на мужа сияющий влюбленный взгляд. Эрвил даже на мгновение утратил невозмутимость и заморгал. — Что я решила это как-то отразить в нашем свадебном танце. Благодарю вас за то, что оценили.

Улаус еще раз витиевато нас поздравил и отошел.

Я дернула мужа за полу камзола, когда мы остались относительно наедине, принуждая склониться ко мне.

— Что это за тип? Что он взъелся на меня?

— Прием не место для подобных разговоров.

Я коротко кивнула, принимая. Вокруг были уши, мало ли кто что может услышать.

Мои надежды на то, что сейчас все натанцуются, наболтаются, доедят закуски и отправятся восвояси, оказались тщетны. К нам пробился исс Дест и что-то шепнул мужу, после чего он пригласил всех к ужину.

Ужин — это хорошо, есть уже изрядно хотелось, но ужин в компании целой толпы совсем не вдохновлял. Эрвил красиво предложил мне руку, и мы возглавили процессию, направляющуюся в столовую. Там муж усадил меня на один конец стола, а сам направился на другой, теперь мы с ним за длинным столом сидели как бы друг напротив друга. Мне стало как-то неуютно так далеко от мужа. Остальных гостей ловко рассортировали слуги, направляя к нужным местам.

Рядом со мной оказались супруга Улауса и похожая на него юная дама, она, кстати, смотрела на меня совсем не дружелюбно. Они сидели по правую и левую руку от меня. Я поискала взглядом их отца и мужа. Она нашелся прямо возле Эрвила. А с другой стороны от мужа сидел мэл Ятран.

Подали ужин. И я смогла по-настоящему оценить, что значит «должна клевать как птичка». Обе мэлиссы из рода воздуха не то что оставляли еду на тарелке, они едва пробовали каждое блюдо. Мне очень хотелось есть, но я заставила себя сдержаться, и клевать крошки точно так же, как мои соседки.

При этом младшая мэлисса была весьма жеманна, каждый ее жест был отточен и изящен, она будто демонстрировала себя мне. Ее мать была попроще.

За столом велись негромкие разговоры, одна я сидела молча. Соседки не жаждали завязывать со мной разговоры, обращаясь друг к другу и соседям с другой стороны. А к другим они мне перекрывали доступ.

Ужин был для меня изрядным мучением, да еще и изрядно разозлил. Зачем перевели столько продуктов, если никто ничего не ел, а только пробовал? Это такая массовая дегустация? Я бы разогрела все это и завтра утром подала всем этим птичкам. Надо было приготовить по одному блюду и пусть бы ковырялись весь вечер. Моя семья не бедствовала, но мама с детства приучала бережно относиться к еде. А еще я опасалась, что у меня заурчит в животе от голода.

Наконец, часть гостей мы проводили, часть осталась ночевать, в том числе и неприятная троица. Всех слуги проводили в гостевые покои.

Я же уточнила у мужа, все ли это, и могу ли я идти в свою комнату. Он меня отпустил, и я сбежала с чистой совестью.