Пироженку? Ваше Снежейшество!

Глава 20 Мэлисс и мэлисса

В постели я оказалась далеко за полночь. Возня с пирожными здорово отвлекла, но стоило лечь, как меня внезапно всю затрясло. Перед глазами так и вставало то, что произошло сегодня в гостиной. Тело Увилии, охватываемое пламенем. А то вдруг всплывало то, как нагло и самоуверенно она со мной разговаривала. Как хотела воспользоваться своей силой, уверенная, что я не смогу ей достойно ответить.

С одной стороны, я считала, что так ей и надо, ведь потеря волос на голове — травма больше моральная, чем физическая, а с другой, ведь точно также Солнечный Зайчик мог с легкостью спалить человека.

Дух внутри заворочался, утверждая, что никогда ничего подобного не сделал бы без моего разрешения. Я поинтересовалась насчет той волны огня, что полетела в мэла Ятрана. Дух ответил, что это была уже чисто моя инициатива.

Я растерялась. О том, что я могу использовать магическую силу сама, а не только через Зайку, я как-то не задумывалась. На всякий случай попросила духа контролировать и пресекать мои такие спонтанные порывы. Тот согласился.

Разговор с Солнечным Зайчиком утишил внутренний разлад. Но тут я сообразила, а вдруг меня как-то должны наказать из-за того, что я сделала с Увилией. Вдруг я совершила что-то страшное? Но тогда мэл Ятран не сидел бы рядом на кухне, наблюдая за моей готовкой и забалтывая смешными случаями из семейной жизни, а явился бы с каким-нибудь магическим отрядом быстрого реагирования и упек за решетку.

Крутилась-вертелась я долго, разглядывая события с одной и с другой стороны, а также их последствия. Заснула с трудом ближе к утру. При этом то и дело просыпалась, наверное, из-за этого мне ничего не приснилось. Сквозь сон слышала стук в дверь, но долго не могла заставить себя вырваться из сна.

— Мэлисса! — звала Тинора. — Мэлисса, проснитесь, это важно! Мэлисса, что с пироженками делать?

Магическое слово «пироженки» открыло мне глаза.

— Да, Тинора, встаю.

С трудом отлепилась от подушки. Голова так и норовила перевесить обратно, так что сразу свесила ноги с кровати и встала, чтобы избежать соблазна лечь и уснуть. С пирожными нужно разобраться, пока никто не явился. И подумать, что делать дальше. Или пока свернуть свою кондитерскую деятельность (эта идея вызывала у меня почти физическую боль), или пытаться как-то извернуться, но напечь новую партию. В любом случае надо предупредить заказчиков, что возможны форс-мажоры. Как же не хочется этого делать.

Я встала, быстренько оделась, причесалась и вышла к Тиноре. Хорошо бы было бы еще умыться, но управляющая была чем-то сильно обеспокоена.

— Что случилось?

— Мэлисса, их поздно вечером прислали. Они оцепили дом.

— Кто? — я напряглась.

— Охрана. Говорят, приставлены для вашей безопасности.

Охрана — это не полиция, это не страшно. Хотя…

— Они тебя выпустят, чтобы отнести пирожные?

— Мирна на пробу выходила, на рынок бегала, выпустили. Только смотрели, что в корзине.

— Ясно. И твои корзины проверят. Надо как-то замаскировать их содержимое.

Тоже проснувшийся Зайка встрепенулся внутри. И показал корзины с пирожными, только внутри был уголь. Я сначала не поняла, что это и зачем, а потом как поняла! И уточнила, долго ли продержится иллюзия? Дух показал, как видение угля становится полупрозрачным и исчезает возле кондитерской.

— Отлично! Работаем! — сказала я для Солнечного Зайчика, но Тинора приняла это и на свой счет. И шустро потопала к лестнице.

Я вспомнила, как она кривилась вчера.

— Тинора, как ты, кстати? Ушиб сильно болит? Может, Мирну с Сайей и Лутой послать?

— Терпимо, мэлисса. А на них я не хочу полагаться.

— Ну, смотри сама.

Мы принесли пирожные, уложили в корзины, накрыли бумажными колпаками, а потом в дело вступил дух. Вид на содержимое корзин подернулся дымкой, а потом вместо бумажных колпаков появился уголь.

— Осталось придумать, куда вы можете выносить уголь.

— Так наше дело маленькое, мэлисса, — хмыкнула Тинора. — Куда вы велите, туда и понесем.

— Тогда несите на рынок, продавать.

Мы вдвоем прыснули. Я представила, как служанки на самом деле приходят на рынок, торговать углем.

— Сейчас завтрак приготовлю и пойдете.

— Нет, мэлисса. Сейчас сразу пойдем, а то чую, задержимся, и появятся какие-нибудь препятствия.

Я возражать не стала и выдала Тиноре и ее помощницам дополнительную премию на тот случай, если они сильно проголодаются и захотят перекусить в городе. Сама же решила заняться завтраком.

Быстро сварила кашу, поела сначала сама, а потом позвала Мирну, чтобы она позвала мужчин. Но та сказала, что больше никто не придет есть в господский дом. Она им отнесет завтрак. Я согласилась, да, наверное, так будет лучше.

И не успела служанка уйти, как дверь в дом распахнулась, и вошли Эрвил с Ятраном. Муж обежал глазами дом, заметил меня в коридоре возле хозяйственных помещений и заметно успокоился.

— Мэлисса Айдира!

— Здравствуйте! Мэлисс Эрвил, мэл Ятран.

Я подошла к ним и слегка кивнула. С самого утра прилетели, права была Тинора. А я опять в затрапезном виде.

— Проходите в гостиную, присаживайтесь. Сейчас вам подадут чай. А я схожу, переоденусь.

— Постойте! — мэллис Эрвил бесцеремонно ухватил меня за руку.

Я вопросительно посмотрела на него. Муж с тревогой всматривался в мое лицо. Пожалуй, таким эмоциональным я его видела только тогда, когда он смеялся над тем, что я пожелала передать родне всего хорошего, а не подарки.

— Вы так бледны. Как вы себя чувствуете? — кажется, он искренне тревожится.

Внутри стало тепло. И вовсе не от присутствия огненного духа.

— Спасибо. Все хорошо. Просто не могла долго уснуть.

Подчиняясь порыву, Эрвил поднес мою руку к губам и поцеловал. Этим поцелуем он словно старался прочувствовать мое состояние. Лучше бы обнял, мелькнула у меня мысль. Но это не про его Снежейшество.

Я мягко высвободила руку.

— Простите, я скоро вернусь. Только приведу себя в порядок.

Эрвил продолжал смотреть на меня, голубые глаза слабо светились.

— Ваши руки пахнут молоком, — очень тихо сказал он.

Не знаю почему, от этого невинного замечания кровь бросилась мне в лицо. Я резко развернулась и убежала из гостиной, распахнула дверь и помчалась на второй этаж. В своей комнате прижала руки к щекам. Что это⁈ Почему⁈ И я осознала еще кое-что — руки Эрвила не были ледяными, да и поцелуй не оставил на коже инея.

Я посмотрела на свою руку, понюхала. Пахнет, не молоком, а молочной кашей. Хорошо, что не жареным луком!

Ладно, надо поторопиться, мужчины ждут. Но все же времени я потратила достаточно много. Одеть тяжелое теплое платье было не так-то просто без помощи служанок, как и уложить волосы так, чтобы это выглядело пристойно на мой требовательный взгляд. Да и руки на всякий случай три раза помыла с душистым мылом.

За то время, которое меня не было, гостям успели подать чай. Не знаю уж, как там Мирна справилась. При моем появлении Эрвил поднялся и помог мне сесть к столу.

Чтобы избыть неловкость и чем-то себя занять, я подвинула пустую чайную пару и налила чаю.

— Вы снова куда-то отправили служанок? — спросил мэл Ятран.

— Да так. По делам, — я решила не уточнять. — Это неважно.

Мэл Ятран не настаивал. Лицо у него не поменяло выражение, но мне показалось, что этот тип, кто он у моего супруга, главный безопасник, дознаватель, прекрасно знает про мои пироженки. Как я раньше не догадалась⁈ Ведь не зря же он притащил меня в этот дом. Наверняка, тут есть его агенты. Только кто это? Тетки или кто-то из мужчин? Вроде, и Тинора что-то такое упоминала, что кто-то докладывает мэлу Ятрану.

— Вы правы, это неважно. Перескажите лучше еще раз нам вчерашние события.

Я нервно отхлебнула чаю. Мне совсем не хотелось вспоминать то, что вчера произошло. Но мужчины смотрели, ожидая рассказа. Мэл Ятран — с доброжелательным вниманием, Эрвил — обеспокоенно. Это искреннее беспокойство, которое не было больше замаскировано ледяной личиной, меня подкупило, и я поведала о всех вчерашних событиях.

— Я только одного не могу понять. Как мэлисса Увилия узнала, что вы здесь? — сказал Эрвил.

— Возможно, когда мы приехали, мэлиссу Айдиру видел кто-то из тех, кто был на приеме. А потом рассказал другим.

Я помялась, о своих похождениях я рассказывать не собиралась, но мэл Ятран дал хорошую подсказку.

— В один из первых дней я решила сбежать. Выскочила за ворота. Тогда Парп меня поймал и притащил обратно.

— Кто? — нахмурился Эрвил. — Притащил? — в комнате ощутимо похолодало. Недопитый чай покрылся корочкой льда.

— Привратник, — пояснила я.

— Какое право он имел вас трогать⁈ Немедленно уволить!

— Не горячитесь, — остановил Эрвила наставник от немедленной расправы над Парпом. Учитывая, что стол начал покрываться инеем, звучало двусмысленно. — Он же не знал, что не дает сбежать вашей супруге.

Мой супруг услышал мэла Ятрана и немного успокоился, зато осознал другое.

— Но почему вы хотели сбежать?

— В качестве протеста.

— Неразумно.

Я в ответ только пожала плечами. Но тут же придумала, что спросить:

— Что со мной будет за то, что я спалила шевелюру мэлиссы Увилии?

— Вы были в своем праве, — ответил мэл Ятран. — Она вошла без приглашения к вам в дом и применила магию к вашим людям и к вам.

— В древние времена за такое убивали, — мрачно ответил Эрвил.

Я поежилась. А ведь не будь Солнечный Зайчик самостоятельным и разумным, то так вполне могло быть и вчера.

— Это хорошо. В смысле не то, что я лишила мэлиссу волос, а то что меня за это не будут наказывать.

— Кто? — удивился Эрвил. — Вы моя супруга. Супруга главы рода льда. Кто бы вас мог наказать кроме меня? Но меня удивляет то, с какой изумительной точностью сработал ваш выплеск. Ни малейшего ожога. Даже шуба не пострадала. Так филигранно мог сработать только какой-нибудь высокоуровневый, прекрасно обученный маг.

С одной стороны слова мужа меня успокоили. Наказания не последует. С другой стороны, вызвали внутренний протест. Это, получается, он сможет делать со мной, что захочет, а я на него даже пожаловаться никуда не смогу, чтобы пресечь.

— Случайность, — от пожимания у меня скоро заболят плечи. Я постучала ложечкой по чашке, чтобы разбить лед. Пить очень захотелось.

Дух вопросительно трепыхнулся. Я велела ему не светиться. Лучше потерплю. Тем более ледяная корка поддалась. Я прихлебнула холоднющего чаю, от которого у меня заломило зубы.

— Но меня все же не оставляют воспоминания про ваш средний уровень и отсутствие выплесков.

— А это вы виноваты, — я посмотрела супругу в глаза.

— Я? — искренне удивился он.

— Да. Вы. Расшатали мой эмоциональный фон. Вот выплески и стали происходить.

Видимо, подобное было возможно, потому что Эрвил больше не стал затрагивать эту тему.

— Вам опасно оставаться в этом доме и стоит перебраться в городскую резиденцию рода льда. Там лучше охрана, никто не сможет войти и выйти без моего распоряжения.

Вот это меня точно не устраивает.

— Мне бы не хотелось переселяться. Я только привыкла к новому месту. Только обустроила его под себя.

— Но там гораздо комфортнее. Если хотите, то можно привезти ваших горничных из главного дома.

Я подозрительно посмотрела на мужа.

— Почему теперь? Почему не сразу? Зачем было ссылать меня в эту хибару, если можно было сразу поселить в городском доме и приставить привычных слуг⁈

Вмешался мэл Ятран своим мягким тоном:

— Мы хотели соблюсти секретность, как вы помните. Но теперь про то, что вы живете здесь, узнал весь город. Смысла скрываться больше нет.

— Я хочу остаться здесь, — заупрямилась я, думая о пироженках.

— Это не обсуждается. Речь идет о вашей безопасности, — сурово ответил Эрвил.

А мне как шлея под хвост попала, изнутри поднимался протест, да такой силы, что я почувствовала, как раскаляется вокруг воздух.

— Вас совсем не интересуют мое мнение и мои желания?

— Если они могут вам навредить, то нет, — и Эрвил повернулся к мэлу Ятрану, чтобы что-то ему сказать.

Я встала, кулаки у меня сжались, зубы стиснула с такой силой, что они заболели.

— Что вы вообще мните о себе⁈

Эрвил обернулся, недоуменно посмотрел на меня. Он-то решил, что все — его слово сказано, так и будет.

— Я вам жена, а не рабыня! У меня есть свои чувства и желания! Да, вы можете меня воспитывать, можете запирать, как уже пробовали! Лишать средств! Можете даже взять ремень, но я все равно буду иметь их! Вам ясно!

Мэл Ятран тоже смотрел недоуменно и укоризненно, но не на меня, а на воспитанника. И Эрвил смутился, кашлянул, опустил глаза.

— Помнится, вы сильно возмущались, что отец к вам применяет такие методы воспитания. И сами решили воспользоваться ими же?

Эрвил постарался придать лицу невозмутимое выражение, но смущение все еще проглядывало.

— Тогда придется еще усилить охрану.

На это я только пожала плечами. Ярость меня уже отпустила, я села обратно, взяла чашку. Лед на ней растаял, а чай даже стал теплый.

Мы сидели молча. Я радовалась, что мне удалось отстоять проживание здесь, и думала, что буду делать дальше. Не знаю, о чем думали Эрвил с мэлом Ятраном.

Когда молчание особенно затянулось, наставник моего супруга решил взять дело в свои руки.

— Может, вам с мэлиссой Айдирой выбраться в город, развеяться? Все-таки, думаю, ей тяжело находиться все время в этом доме. А в вашем обществе она будет в безопасности. В ресторации «Солнечная мечта» появились пирожные изумительной красоты. Украшены кремовыми цветами. Да так искусно, будто они живые.

Прогуляться мне очень хотелось, тем более официально, в компании Эрвила. Я с надеждой уставилась на мужа, тот этот взгляд поймал и правильно расшифровал.

— Где-то я уже видел пирожные с цветами, — тихо проговорил муж, красноречиво глядя на меня.

Я скромно опустила глазки, показалось, мол, вам.

— Что же. Раз все всё равно знают, что вы живете в городе. Надо показать, что у нас свои какие-то цели, а не разлад в семье.

Я радостно улыбнулась и подпрыгнула на стуле.

— Я могу собираться⁈

— Да, мэлисса Айдира, — подтвердил Эрвил.

Я вскочила, в порыве чувств чмокнула его в щеку, и умчалась в свою комнату.

Там перерыла все вещи в поисках лучшего платья. Нашла. Переоделась, потом вытащила из ниши под подоконником, куда я их перепрятала, кольцо и серьги, надела, и занялась волосами. Перечесала все поприличнее. Прическа получилась простая, но мне очень шла.

Вместо туфель надела теплые сапожки. Взяла ту белоснежную меховую накидку, которую отбила из алчных лап служанок, и спустилась вниз.

— Вы прекрасно выглядите, — Эрвил решил быть галантным. Он помог мне надеть накидку, и мы отправились на улицу.

Во дворе встретились с вернувшимися служанками. Тинора вопросительно на меня посмотрела, я постаралась ввести ее в курс дела:

— Мы отправляемся в ресторацию, вернемся вечером. Обед я не успела приготовить. Сами как-нибудь управьтесь.

— Да, мэлисса, — Тинора поклонилась.

Еще глубже она поклонилась моему супругу.

Во дворе стоял экипаж. Эрвил помог мне забраться внутрь, и мы поехали. Это было неожиданно волнительно. Первое свидание с Эрвилом. Я даже не знала, куда смотреть, то ли в окно, то ли на мужа. Впрочем, скорость у экипажа была довольно большая. И там, где мы с Тинорой шли с корзинами больше часа, доехали минут за пятнадцать.

Муж помог мне выбраться, я с улыбкой его поблагодарила.

Дверь перед нами распахнулась будто сама собой. Тот человек, который в прошлый раз не пустил нас с Тинорой с главного входа, сейчас, не переставая кланяться, бросал на меня удивленные взгляды.

Зал ресторации был не пустым, но для Эрвила нашелся столик почти в центре зала. Не знаю, был ли он специально оставлен для возможного прихода важных гостей или кого-то срочно попросили пересесть.

Я еще в прошлый раз отметила для себя очень пафосную и роскошную обстановку. Сейчас же могла рассмотреть все в подробностях, но старалась делать это украдкой, чтобы не выглядеть совсем уж деревенщиной.

Опущу тот момент, когда нам принесли меню, а потом еду, и как мы кушали. Все было почти так же, как в моем мире. Я больше смотрела, заказывают ли мои пирожные. Их заказывали за каждым столиком в качестве десерта. Это очень польстило моему самолюбию. Я с трудом могла сдержать улыбку, так это было приятно. А потом и Эрвил сказал, что ему порекомендовали заказать какие-то необыкновенные цветочные пирожные на десерт.

И нам принесли мои пирожные. И стоила одна штучка сто леодоров. Я поняла, что здорово теряю, беря за них всего десять. Нам предложили самые красивые, с самыми кремовыми розами. Хотя я предпочла бы те, что попроще, но с крем-чизом.

Пришлось улыбаться, восхищаться и есть свои же пирожные, которых я могла налепить себе сколько угодно, практически за копейки. Что делает грамотный маркетинг и необычный внешний вид. А не предложить ли мне в ресторан торты, украшенные цветами? Того вида, что современные кондитеры из моего мира называют «колхоз».

Что-то я отвлеклась на свои мысли и бизнес-планы и забыла про своего спутника. Он в какой-то момент понял, что говорит в пустоту. Замолчал и уставился на меня. Я не зразу поняла, что звуковой фон пропал, и посмотрела на мужа. А потом вдруг неожиданно зевнула. Прикрыла рот руками, смутилась.

— Простите меня! Я просто после вчерашних событий очень плохо спала.

— Это вы меня простите. Вы насытились?

— Да, благодарю.

— Не желаете немного прогуляться, чтобы развеяться? Или хотите сразу вернуться домой?

— Я с удовольствием погуляю.

Супруг расплатился, и мы вышли на улицу. Солнце уже частично скрылось за крышами, все вокруг окрасил романтичный розовый свет. Легкий морозец щипал за щеки, дышалось легко.

Эрвил дал какие-то указанию водителю экипажа, потом предложил мне руку и мы чинно пошли по улице, обходя центральную площадь по кругу. Я шла иногда искоса поглядывала на мужа, любовалась им, тот ловил эти взгляды и улыбался кончиками губ. Ну просто сама себе завидую.

Супруг решил устроить мне полноценную экскурсию. Магазины и лавки он игнорировал, а вот историю некоторых домов рассказывал. Наконец мы дошли то того дома с башней, который мне в прошлый раз показывала Тинора.

— Здесь моя резиденция.

— Очень красивая, ледяной дворец.

Эрвил усмехнулся.

— Точно, ледяная резиденция.

Вообще сейчас он был на удивление живым. Я заслушивалась рассказами. Так мы обошли кругом всю площадь. К экипажу, так и стоявшему у ресторации, подошли уже в сумерках. Я даже не заметила, как прошло время. Кольнуло сожаление, что прогулка закончилась. Если бы не гудящие ноги, я бы еще погуляла.

— Пора возвращаться домой, — сказал муж.

— Да, пора, — снова стала ощущаться неловкость, будто ушло что-то.

Пока ехали, поднялся ветерок, притащивший тучи. Посыпал редкий крупный снег.

Эрвил высадил меня во дворе дома, коротко попрощался, и уехал, не став заходить в дом. А я еще долго стояла, смотрела вслед давно исчезнувшему экипажу, любовалась на снегопад, пока совсем не окоченела.

— Мэлисса! — выглянула из дома Тинора. — Вы что ж не заходите?

— Иду-иду!

Дома было восхитительно тепло. А еще там был чай. И пирог с картошкой. Пусть пресноватый и немного подгорелый снизу, но показавшийся мне изумительно вкусным, потому что был свежим и горячим. Я от души похвалила Мирну, но та, кажется, решила, что я над ней издеваюсь.

Наевшись и согревшись, я уединилась с Тинорой ненадолго.

— Ну что, как сходили?

— Хорошо, мэлисса. Вот деньги.

— Отлично!

— Только вас просили больше не делать пирожных с белым кремом. Только с цветами.

— Понятно.

— И теперь просят в ресторане сто пятьдесят.

— Ого!

— Да. Управитесь ли, мэлисса? Или сходить к ним, сказать, что больше пироженок не будет?

— Управлюсь. Будут им пирожные только с розами. А были ли у охраны вопросы насчет корзин?

— Нет. Посмотрели, что там уголь и ничего не стали спрашивать.

— Отлично!

И я приступила к выпечке.

Я работала почти до середины ночи, но сделала столько, сколько нужно. К концу меня уже начало тошнить от однообразного вылепливания кремовых роз.