Пироженку? Ваше Снежейшество!

Глава 4 Мой огонь

Днем я вздремнула, так что спать еще не хотелось, читать тоже. В общем, было скучно. А еще холодно. Метель снаружи так и не стихала, к вечеру, видно, еще похолодало. И теперь в комнате стало совсем зябко. Я спросила у девушек, так и тусивших возле меня, можно ли как-то подогреть комнату, а особенно ванную, потому что помыться уже сильно хотелось, но те только виновато улыбались. Сана вытащила еще одну накидку и пообещала принести мне бутылок с горячей водой, чтобы согреть кровать. Вообще кровать должен согревать муж, но этот скорее заморозит!

Но что это за странное явление? Его же опасно допускать к людям. Или это и есть те таинственные выплески, которых так все боялись? Столько вопросов и пока никаких ответов.

Я слонялась по комнате, ища, чем себя занять. Девушки, вытащив из угла какую-то длинную палку, постучали по светильникам, свешивающимся с потолка, и теперь в комнате хотя бы стало светло. Гасились они таким же образом. К моим покоям оказалась пристроена гардеробная, и я убила некоторое время копаясь в тряпках. Рассмотреть здесь было что. Платья, конечно, все из очень плотной ткани, из такой и пальто шить можно, очень теплые, но здесь самое оно. Нарядные! Украшенные вышивкой, самоцветными и драгоценными камешками, кусочками зеркал, просто разноцветными узорами. Все это было, конечно, не на каждом платье и не сплошным фоном. Наряды были оформлены с большим вкусом.

С обувью было похуже. Нет, ее не было меньше, но это были в основном изящные туфельки, на каблучках разной степени высоты. А мне хотелось каких-нибудь валенок, даже без узоров и вышивки. Из более-менее теплой обуви были только невысокие сапожки на меху.

Как я поняла со слов Дулы и Саны, с не меньшим удовольствием копавшимся в моих нарядах, все платья заказывал для меня мэлисс Эрвил. То, что привезла настоящая хозяйка тела, скромно висело в сторонке. Да, в этих тонких платьицах я бы тут долго не протянула. А вот с туфлями он что-то промахнулся.

Я поинтересовалась, как же девушки не мерзнут. Они только захихикали.

— Ах, мэлисса Айдира. Это вы из теплых краев, а мы привычные.

Да, судя по всему, служанки совсем не мерзли, хотя их платья были не из толстой шерстяной ткани, а ситцевые, на ногах были удобные туфельки без каблуков.

— Что же, здесь всегда так холодно? — поинтересовалась я.

На глаза мне попалась шкатулка. Открыла. А там целая россыпь драгоценностей. Даже глаза разбежались. Сана с Дулой тоже смотрели с восторгом. Неужели это все мое?

— Бывает и потеплее. Это что-то в этот раз метель разыгралась. Уже десятый день не стихает, — Сане явно хотелось запустить в блестяшки руки, но она держала себя в руках, понимая, что служанке это неуместно.

— Но и похолоднее бывает. В былые годы иногда такие морозы стояли, что птицы на лету замерзали, — добавила Дула. Эта оказалась хитрее: — Мэлисса Айдира, не хотите примерить подарки мужа? Давайте я вам помогу надеть?

— Нет, спасибо, милая. Не сейчас.

Значит, все это надарил Эрвил. А Кирилл за все время сподобился только на серебряный кулончик с фианитом и позолоченные серьги. Я не разбиралась в драгоценных камнях, но что-то подсказывает, что эти прозрачные камешки в украшениях вовсе не фианиты, а разноцветные — не крашенное стекло. Поигравшись немного, убрала все в шкатулку.

— А почему в малой гостиной тепло, а здесь нельзя так же подогреть? — вопрос тепла волновал все больше.

Девушки переглянулись.

— Так грельник осенью же заряжали. Холодно нынешней зимой, вот он и разрядился быстрее. А разве заманишь кого из огненных к нам зимой.

— Что же, так зимой и будем замерзать? — поразилась я.

— Да что там той зимы осталось, — отмахнулась Сана. — Переживем!

А меня аж передернуло. Этот их грельник и дальше больше будет разряжаться, станет еще холодней. Да я тут околею!

— А где он?

— Кто? — не поняли девушки.

— Этот ваш грельник. Что это вообще такое? Как он заряжается?

Я-то ведь тоже огненный маг. Правда, не только неученый, но и понятия не имеющий о своей силе.

— Что ж вы не знаете? — удивилась Сана. — Хотя у вас там на югах, наверное, так тепло, что он и не нужен. Вон там, за ширмой.

Я пошла полюбопытствовать. Девушки отодвинули ширму, и я попросила не задвигать ее обратно, чтобы не препятствовать ходу тепла. В стену был вмурован такой же шар, как в малой гостиной, только побольше, примерно метрового диаметра. Видимо, он обогревал мою комнату и соседнюю, потому что из стены торчала только половина.

Шар был не красным, а бордово-коричневым с черными прожилками, и шел от него не жар, а слабое тепло. Рукам даже не было жарко, когда я их прижала к поверхности грельника.

Осталось только горестно вздохнуть.

Вскоре я отправила девушек за бутылками с горячей водой, нужно было готовиться ко сну, хотя спать так и не хотелось. Поплескалась, как смогла, в едва теплой воде и, дрожа, скорее нырнула в кровать, под одеяло. Девушки спрашивали, не нужно ли остаться у меня в комнате на ночь на всякий случай, но я их отправила. Почитаю спокойно, а там, глядишь и дремота накатит.

Верхние светильники погасили, оставив только один в изголовье кровати.

Я честно принялась читать мифы. Даже нашла кое-что полезное. Историю про последнего в роду и про жребий. Описано все было нереально пафосно, приходилось продираться через нагромождения слов, чтобы что-то понять. Даже в висках заломило. Про Праматерь было написано и попроще, и попонятнее.

Но кое-что, несмотря на то, что голова разболелась, я понять смогла. Последний в роду получал как бы всю силу, которая обычно была рассеяна на всех членов рода. Он становился очень могущественен, при этом тот самый стихийный дух, который сидел внутри мага, мог повлиять на его психику. Да и не всякий мог совладать с той силой, что ему досталась. Из-за этого могли случаться довольно серьезные катастрофы. Поэтому такого мага старались поскорее женить, чтобы появились новые члены рода. Любая девушка не подходила, только из противоположной стихии. Магу льда подошла я — маг огня. Тьме — свет, земле — воздух, воде — огонь, огню — вода или лед. И, чтобы подобрать супругу, использовался жребий. Что это конкретно такое, я не поняла, но эта вещь хранилась в главном храме Праматери. Когда было нужно, он каким-то образом указывал на подходящую девушку.

В книге последним в роду остался Иллим, маг земли, ему досталась в жены прекраснейшая из дочерей воздуха — Унивила. Кончилось все, правда, невесело. Иллим свою жену погубил, не справившись с собой в первую брачную ночь. Что произошло, не было написано. Погубил и погубил. Зато на две страницы был описан плач, которым оплакивали маги воздуха одну из своего рода. Но, вроде, род магов земли существует и по сию пору, значит, или мифы врут, или Иллиму потом нашли другую супругу, попрочнее.

Мозг я себе прямо натрудила. Как хотелось просто посмотреть какой-нибудь ролик в интернете, а не вникать в устаревшие словесные конструкции. Хоть голова и заболела, но сон так и не пришел. Зато захотелось в туалет и есть. В туалет я сбегала, а голод попыталась заспать. Но ничего не получилось. В комнате становилось еще холоднее, наверное, из-за того, что на улице опустилась температура. Остывали и бутылки под одеялом. Я достала с кресла обе накидки и накрылась еще и ими.

Елки-палки! А если и я окажусь недостаточно прочной? Я посмотрела на свою руку, там, после того как иней растаял, остался красный след. Теперь мне стало понятно, почему Айдира не хотела замуж. И смысл слов ее матери. Видимо, они пытались как-то помешать замужеству, избежать его, но ничего не получилось. Или получилось? Ведь как-то же я оказалась в ее теле.

И если я — маг огня, то какого фига я так мерзну?!!

Тревожные мысли засыпанию не способствовали, и через некоторое время я обнаружила, что лежу, пялюсь в темноту и слушаю, как бучит мой живот. Интересно, если я пойду на кухню, то смогу найти какой-нибудь еды? Может, и зря я не оставила у себя кого-то из служанок. Но, с другой стороны, у меня в комнате нет ни еще одной кровати, ни кушетки. Что бедняжка всю ночь на стуле бы просидела?

Со вздохом я села, затянула под одеяло платье, подождала, пока оно немного согреется, и только после этого надела. Закутавшись в обе накидки, я постучала сначала по светильнику в изголовье, заставив его засветиться, потом взяла светильник с трюмо и отправилась на кухню в происках пропитания.

В коридоре было темно, по полу гулял ледяной ветерок. Казалось, что в нем летают крошечные снежинки, холодными иглами впивающиеся в ноги, которые я опрометчиво ни во что не нарядила, просто обула туфли, решив, что платья в пол будет достаточно.

Хорошо, что девушки показали мне кухню, блуждать не пришлось.

Хотелось чего-нибудь горячего, но я понимала, что разжечь печь сама не смогу. Я помнила, как в них днем пышел жаром огонь. Значит, нужно поискать что-то, что можно есть так. Смогу я найти холодильник или нет?

Решила светильники на кухне не зажигать, обойтись тем, который принесла с собой.

Кухня была необычно тихой, пустой и холодной. Не зная, с чего начать, принялась шарить по всем шкафам подряд. Нашла завернутый в холстину хлеб, отрезала себе горбушечку. Найти соль и растительное масло оказалось несколько сложнее. Бутылей с маслом было несколько, только чтобы не попасть впросак и не намазать хлеб чем-нибудь несъедобным, пришлось все перенюхать и перепробовать. Масла, пахнущего семечками, не было, зато нашлось какое-то с вкусными ореховым ароматом. Не знаю, для чего его используют, я на хлебушек намажу.

Не хватало чаю. Молоко я налить не решилась, оно в шкафу стояло просто ледяное, разве что корочкой льда не покрылось. Глоток — и ангина гарантирована. Видимо, этот шкаф что-то вроде холодильника. В обычном шкафу нашлась простокваша. Она хотя бы не была такой убийственно холодной. Пойдет! Набулькала себе в кружку. Простокваша была жирная, со слоем сметаны сверху, плюхалась в кружку целыми кусками. Я нашла большую ложку и начала есть эту вкуснятину и хлебушком с солью закусывать. Это было так вкусно! Надеюсь, организму Айдиры такая еда хоть сколько-то привычна, а то мне потом поплохеет.

Одной горбушки оказалось мало, я отпластала себе еще. Отрезала горбушечку с другого края хлебного кругляша. Простокваша тоже как-то быстро закончилась, я подумала и начала есть ее прямо из горшка. Чего зря переливать, нарушать текстуру. Там ее и не очень много осталось.

Внезапно загорелся свет во всей кухне. Подхваченный на ложку смачный, желеобразный кусок простокваши плюхнулся обратно в горшок, обрызгав мне все лицо.

— Мэлисса Айдира⁈ — на пороге кухни стоял удивленный донельзя мой супруг. В тонкой шелковой рубашке, распахнутой на груди и легких домашних брюках. Мне стало холоднее от одного взгляда на него, несмотря на толстое платье и две накидки.

— Да, мэлисс Эрвил.

— Что вы тут делаете ночью? — я прямо неисчерпаемый источник удивления для собственного мужа, он оглядел натюрморт на столе.

— Ем, — осветила очевидное.

— Но почему здесь? Почему не позвали слуг?

— Потому что до кухни было дойти быстрее, чем искать слуг.

— Зачем кого-то искать? Разве вы не видели рядом с кроватью символ на стене? Достаточно было до него дотронуться, и одна или обе горничные сразу бы пришли.

— Как-то не заметила.

— Завтра сделаю горничным выговор, что они не все вам показали.

— Не надо! Наверное, я была не слишком внимательна. Да и дойти до кухни мне совсем несложно. А вы тут зачем? Тоже проголодались?

Как-то интимная обстановка кухни и отсутствие рядом других людей меня раскрепостили.

Эрвил подошел и тоже присел к столу.

— Да, немного проголодался.

— Чего желаете? Вот чудный хлеб. Могу отрезать вам горбушку. Вот прекрасное масло с ореховым ароматом. А вот простокваша. Налить вам?

— По-моему, это просто испортившееся молоко. И я предпочитаю менее грубый хлеб.

Я вспомнила, что Эрвил предпочитал что послаще.

— Погодите! Где-то я это видела! Я сейчас!

Я зашарила по шкафам. Где-то я тут видела банки с вареньем. Нашла, вытащила ту, где было побольше сиропа.

В хлебном шкафу нашла белую булку.

Переложила немного простокваши в кружку, размешала с сиропом, а на ломоть белого хлеба выложила ягодки из варенья.

— Это, конечно, не пирожное, но тоже вкусно.

— Благодарю.

Пробовал Эрвил недоверчиво.

— Недурно, — оценил он. — Не думал, что простая еда тоже может быть вкусной.

Я решила не стесняться и доесть начатое, а то чувство голода все еще продолжало ощущаться.

— Жаль, что я не знаю, как разжечь печь, а то попили бы чаю, — вздохнула я.

— Для того, чтобы согреть воду для чая, не обязательно топить печь. У вас дома разве не было кухонных грельников?

Эрвил показал мне лежащий на печи, чуть в стороне от плиты, плоский коричневый круг. Подошел и постучал по нему ложкой. Камень начал быстро краснеть.

Я нашла первую попавшуюся небольшую кастрюльку, налила в нее воды и поставила на грельник.

Муж показал мне где взять заварку. Так что вскоре мы пили чай.

— Вижу, вы умеете обращаться с кухонной утварью, но лучше было взять чайник, — он кивнул головой на один из столов.

Я прикрыла глаза от смущения, там и в самом деле стоял металлический чайник, который я в горячке не заметила.

Вот так, сидя напротив, с собранными в небрежный пучок волосами, в простой рубашке, мой супруг выглядел просто потрясающе. Все-таки он необыкновенно хорош собой. Я с трудом подавила в себе желание поднять руку и завести за ухо выбившуюся белоснежную прядь. Волосы у Эрвила были необыкновенного цвета. Это была не седина или альбинизм. Наверное, особенность его магического дара, ведь другие из рода Льда, те, чьи портреты я видела в портретной галерее, были самыми обычными блондинами, ни одного такого белого. А вот брови и ресницы у Эрвила темные. Не той соболиной черноты, которой могла похвастаться Айдира, но гораздо темнее волос. Они хорошо выделялись на фоне белой кожи и мужчина не казался бесцветным.

Я наслаждалась потрясающим вкусом хорошего чая. А Эрвил внезапно сказал:

— Вы можете пить чай так, как вам нравится. Не обязательно подражать мне и пить его несладким.

Я вскинулась.

— Но мне нравится именно такой! Сахар убивает весь вкус напитка!

— Удивительно найти в вас единомышленника в этом.

Я вздохнула. Жаль, что нельзя поговорить с супругом по душам и понять, чего он вообще от меня ждет.

Чай в чашке кончался, а я так и не решалась продолжить разговор. Ледяной ветер все так же тянул по ногам, они почти окоченели, наверное, надо заканчивать эти ночные посиделки и идти в свою комнату.

— Почему в вашем доме так холодно? — неожиданно для самой себя спросила я.

— Вы просто привыкли к другому климату. Я не боюсь холода, слуги тоже привычны.

— Про меня никто не подумал?

— Нет. Мы просто не рассчитали. Грельники зарядили как обычно, но из-за того, что их магическая сила вступает в конфликт с моей, они разряжаются быстрее, чем обычно.

— Это из-за того, что вы стали последним в роду? — тихо спросила я, глядя в пустую чашку. На дне остались две чаинки, большая и маленькая. Сейчас они лежали рядом, будто восклицательный знак.

— Да, — довольно равнодушно ответил Эрвил. — Если бы вы не пренебрегли моей просьбой и использовали кристаллы, заряженные моей магической силой, для того, чтобы адаптироваться к ней, мы могли бы уже над этим работать.

Я не сразу догадалась, про что он говорит, а когда догадалась, возмущенно посмотрела Эрвилу в лицо. То, что трусишка Айдира не стала использовать кристаллы, спасло меня от немедленной консумации брака.

— Что вы так возмущенно смотрите? Мы с вами — супруги. Нам в любом случае придется продолжить род. Но только вам понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть к моей силе.

— Понятно, — ну хоть привыкну немного и не только к силе. А потом я задала вопрос, который, вероятно, тревожил и Айдиру. — А что если у нас с вами случится то же самое, что и у Иллима с Унивилой?

— Так вот что вас напугало. Старая сказка.

— Там все так непонятно. Почему погибла невеста, ведь ее избрал жребий?

Эрвил тяжело вздохнул.

— Это именно сказка. И она немного неправильно изложена. Если бы вы вам попались легенды древних времен, то там вы бы прочитали совсем бы другой вариант. Жребий указал Иллиму не на Унивилу, а совсем на другую девушку. Она была служанкой в доме главы рода воздуха. Была не слишком красива, а ее дар не отличался силой. Иллим был первым, кто остался последним в роду, до него такого еще не было. И глава рода земли решил пренебречь жребием и жениться на красавице Унивиле, старшей дочери главы рода воздуха, полюбив ее с первого взгляда. Дальше сказка соответствует легенде.

— Но что произошло с Унивилой? Что значит, не справился со своей силой?

— Тут я не знаю подробностей. Не знаю, как это проявилось именно у Иллима. А вы разве не видели никогда выплеска силы ни у кого из своих родных?

Я покачала головой.

— Наверное, это из-за невысокого уровня магического дара. А чем он сильнее, тем труднее магу справляться с частицей стихийного духа, находящейся внутри. Так странно объяснять вам прописные истины.

— Простите. Отец считал, что лишнее для девушки — обучаться магии. Выплесков у меня не было, а остальное — лишнее.

— Да, вы говорили. Могу сказать, что я не придерживаюсь такой линии поведения. У простого мага неконтролируемые выплески силы могут быть опасны. А теперь представьте, каковы они могут быть у последнего в роду. Маг начинает терять контроль над стихийным духом, испытывая сильные эмоции. Сила начинает просачиваться, а когда контроль падает, то вырывается, уничтожая все, что находится рядом. А насколько яркими и сильными могут быть эмоции рядом с любимой девушкой в первую брачную ночь?

— Но ведь род Земли не прервался?

— Нет. Не прервался. Иллим женился потом на той, которую для него выбрал жребий. И продолжил род.

— То есть, маг не должен любить свою жену, чтобы она выжила?

— Я не знаю, чем руководствуется жребий при выборе. Но было еще несколько случаев, когда его использовали. Я не знаю, какие чувства испытывали к избранницам маги, но ни одна из них не погибла.

— Понятно. Что же, будем надеяться, что и мне повезет.

— Не стоит заранее бояться. Вас выбрал жребий, значит, все должно пройти хорошо.

— Но вы все же даете привыкнуть мне к своей силе.

— Предосторожности лишними не будут. Время уже позднее, у меня завтра много дел. Предлагаю отправиться отдыхать.

— Да, — я хотела было все прибрать.

— Оставьте, — велел Эрвил. — Слуги приберутся утром. Я часто прихожу перекусить ночью. А то удивятся, продукты куда-то пропали, а все чисто.

— Ладно. Вы, кстати, очень плохо едите. Вы крупный мужчина, вам нужно хорошо кушать.

Эрвил только головой покачал, мне показалось, что осуждающе, но от улыбки не удержался. Супруг проводил меня до дверей моей комнаты. Поцеловал руку на прощание и отправился к дверям соседних покоев. А я и не знала, что он живет по соседству.

— Хороших снов, мэлисс Эрвил, — пожелала я.

— Вам тоже, мэлисса Айдира.

Хорошо было бы придти в свою комнату, улечься на кровать и мгновенно уснуть, но не тут-то было. Спать по-прежнему не хотелось. Я еще полистала эту злополучную книжку с мифами. Но почему тут есть такой вариант, если на самом деле все было не так? Ну, чужая мифология — потемки.

Светильник не погасила, а то стало бы совсем жутко. Лежала и думала обо всем. Почему-то я не могла сильно испугаться, хотя повод для испуга был. Ведь это настоящую Айдиру выбрал жребий, а не меня. Мне все происходящее казалось каким-то немного ненастоящим. Я вроде бы все чувствую, но в реальность происходящего до конца поверить не могу. Будто все вокруг — это какой-то фильм или игра.

Становилось холодно под одеялом и двумя накидками, я улеглась в постель прямо в теплом платье, но это меня не спасало. Было видно, как изо рта вырывается пар.

— Эй! Стихийный дух! Ты там есть или нет? — я положила себе руки на солнечное сплетение, туда, где в прошлый раз чувствовала теплое шевеление. — Если ты там, то почему позволяешь нам мерзнуть? Ведь ты же дух огня. Или это дух Эрвила тебя подавляет?

Я стала прислушиваться к собственным ощущениям, тщательно отслеживая малейшие изменения состояния, и одновременно мысленно старалась дозваться духа огня. И я вдруг снова его ощутила! Это теплое зернышко в районе солнечного сплетения. Оно было совсем небольшим, не больше вишневой косточки. И при этом отзывалось мне. Я почувствовала, как согревается сначала живот, потом тепло дошло до груди и бедер, распространяясь одновременно вверх и вниз, устремилось по конечностям. Оживали, казалось, уже навсегда замерзшие пальцы. Я даже застонала от наслаждения. Мне наконец-то стало тепло!

В последнюю очередь тепло дошло до головы. Я почувствовала духа ярче. Мне захотелось как-то поблагодарить его, дать что-то в ответ. И я постаралась передать ему свои чувства.

Ощущения были странными. Я никогда не была беременной, но, наверное, женщина испытывает похожие ощущения, когда у нее внутри находится ребенок. Она благодарна ему, что он у нее появился, и любит его. Я тоже была благодарна духу, а кроме того, он был неотъемлемой частью меня. И если ребенок расстается с матерью, то дух останется со мной навсегда. И я поняла, что пусть немного, но люблю его.

Будто уловив мои чувства, дух огня словно толкнулся изнутри в ответ, меня даже ударило в пот. Я откинула накидки и одеяла.

У меня явно поднялась температура, только мне от этого было не плохо, а наоборот — хорошо. Еще тело переполняли энергия и бодрость. Захихикав, я села на кровати. Захотелось что-нибудь свершить! Что-нибудь этакое! Например, взять ту палку и проскакать на ней по коридору, как на лошадке. То-то Эрвил удивится. Или заявиться к собственному мужу и сказать: «А когда, собстна, будет отдан первый супружеский долг?»

Дух внутри немного будто сжался.

— Поняла. К Эрвилу не идем.

Однако с кровати я вскочила, как на пружинках, закружилась по комнате. Было так хорошо! Хотя от того, что воздух в комнате был холодным, мне все же было немного неуютно. А что если попробовать зарядить тот грельник в стене? Как их вообще заряжают, эти грельники?

Я почувствовала, что нужно делать. Подошла к шару в стене, прижалась к нему ладонями и щекой.

Совсем мало энергии. Дух и ее сначала хотел забрать нам, но я переубедила его это не делать.

Дальше действовал больше дух огня, а не я. Я служила только проводником энергии, и посылала моему согревателю волны обожания.

Как хорошо, как правильно!

Большой каменный шар поглощал энергию, будто был бездонным. Долгое время совсем ничего не происходило, а потом цвет грельника стал меняться, из коричневого становиться бордовым, потом темно-красным, а после и ярким. А еще шар стал восхитительно горячим и от него пошел жар, быстро согревая комнату. Видимо, в стенах были какие-то трубы или другие артефакты, разносящие тепло.

С чувством глубокого удовлетворения я отступила и тихо рассмеялась, внутри тоже будто смеялся и переливался дух, он заметно увеличился в размере и теперь был не с вишневую косточку, а с мяч для пинг-понга.

— Ты — моя радость! Согрел мамочку!

И тут я поняла, что у меня дрожат ноги. Я с трудом добралась до кровати, разделась, а дальше ничего не помню.