Пироженку? Ваше Снежейшество!

Глава 6 Я обижаюся

Ночью была очередная серия сна про Айдиру в моем теле. Она явно освоилась еще лучше, а я все видела в какой-то легкой дымке. Интересно, а она видит меня во сне?

Снова пришли мама с папой. В этот раз они помогли мне собраться и забрали из больницы. Та красивая медсестра-модель пришла меня проводить. Наверное, она подружилась с Айдирой, потому что мама записала в мой телефон номер девушки.

Отвезли Айдиру в мамину квартиру. Там уже ждали торжественный ужин и Кирилл! Этот жук сладко улыбался! Целовал мне, то есть Айдире в моем теле, ручки. Как и зачем он там появился⁈ Я же выставила его из дома! Или мама ему позвонила? Они же думают, что я потеряла память. Наверное, мама не знала о нашем разрыве и решила, что встреча с любимым мужчиной быстрее вернет мне воспоминания.

Я смотрела на Кирилла сквозь дымку и не могла понять, как этот мужчина мог казаться мне красивым. Нет, никуда не делись ни крупные серо-голубые глаза, ни мужественный подбородок, ни густые темно-русые волнистые волосы, ни подкачанная фигура. Но теперь я ясно видела, что улыбка ненастоящая, что в глазах, смотрящих на меня, — презрение.

Айдира о чем-то расспрашивала моего бывшего жениха. Он распустил перья, явно шутил, сам смеялся, блестел в сторону Айдиры глазом. Я очень боялась, что наивная девушка купится на всю эту мишуру, как купилась я в свое время. Но в какой-то момент она подошла и что-то сказала отцу, тот нахмурился, а потом подошел к Кириллу и что-то ему сказал. Тот сначала растерялся, заморгал. А потом психанул, что-то высказал, махая на меня и членов моей семьи пальцем. Тогда отец взял его и выкинул прочь, хоть и был ниже моего бывшего больше чем на голову. Кирилл качался в спортзале, а папка — ворочая моторы в автосервисе.

Побледневшая мама что-то причитала, прижимала ладошки ко рту. Вернулся отец и высказался явно в духе: «Баба с возу — кобыле легче».

Тут сонное наваждение внезапно резко развеялось, и я проснулась. В комнате кто-то был. Я даже испугалась и, вспомнив, где там знак, вызывающий слуг, резко перевернулась, а потом стукнула по нему, и случайно задела светильник на столике. Он сразу засветился, выхватывая из мрака Сану.

— Ты что тут⁈ — сердце колотилось как безумное, тело покрыл липкий холодный пот.

— Так утро. К завтраку накрывают. Я зашла посмотреть, не проснулись ли вы.

Тут в комнату влетела Дула.

— Мэлисса! Что случилось⁈

— Сана меня напугала, — я тряпочкой откинулась на подушки. — Я думала в комнату забрался кто.

— Да кто может? — хихикнули девушки.

— Мало ли. Мэл Ятран вон сегодня ночевал у нас.

— Нет, мэл еще вчера вечером домой уехал. У него жена очень строгая, не разрешает ему ночевать не дома.

— Вот была бы забава, если бы мэл Ятран забрался к вам воровать, а потом сам себя бы искал!

Служанки засмеялись.

— А кто он, мэл Ятран?

— Ой, мэлисса! Неужели вы не знаете⁈ — Сана все никак не могла успокоиться и продолжала хихикать.

Мне вот смешно не было, еще сон такой нервный был.

— Знала бы, не спрашивала, — холодно сказала я.

Девушки осеклись.

— Простите, мэлисса Айдира, за вольность, — они синхронно поклонились.

— Мэл Ятран — глава дознавательской службы на землях рода льда, — пояснила Сана.

Мне стало неудобно, что я сорвала на служанках злость.

— Вы выйдете к завтраку, мэлисса? — продолжила Сана, не разгибаясь.

— А мой супруг уже уехал?

— Нет. Он отбудет после завтрака.

— Я встану позже. Хочу еще немного полежать.

— Как пожелаете, мэлисса. Мы вам нужны?

— Нет. Приходите через час, поможете мне одеться.

Это время я потратила с пользой. Сама набрала полную ванну восхитительно горячей воды и с удовольствием там изучала всякие соли, гели, пенки и кремы. Косметика тут была в простых бутылках с подписанными вручную этикетками, но прекрасного качества. Кто-то ведь позаботился, купил все это для меня. Или Айдира привезла косметику с собой? Голову я мочить не стала, волосы не смогла бы сама высушить, в остальном помылась от души. Вылезла прогревшаяся, смыв пот и страх, со сжурившимися пальцами на руках и ногах. Полежала еще немного в кровати, досыхая и приходя в себя после горячей ванны. А тут и Сана с Дулой подоспели. Я явно напомнила девушкам о субординации, они стали менее живыми и более услужливыми. Вспомнив о том, что они доносят на меня мужу, я решила не обращать внимания на их душевное состояние.

Завтрак мне накрыли в малой гостиной. Был он весьма скромен, словно это осталось то, что не доел на завтрак мой супруг. Одно яйцо всмятку и поджаренная половинка ломтика хлеба с маслом и джемом. Я бы сама так никогда не намазала, не любила такое сочетание, но сейчас съела. Запила все прекрасным чаем. Осталась голодной. Ладно, потерплю. Интересно, такая скудная трапеза — это инициатива моего супруга или небрежение слуг?

Заняться после завтрака было совершенно нечем. Я посидела еще немного в малой гостиной, потом вернулась в свою комнату. Было тоскливо и скучно. Я посмотрела на тетрадь, так и валяющуюся на трюмо. Вчера у меня был энтузиазм, хорошее настроение и надежды на будущее. А сегодня?

Я отпустила девушек, легла на кровать, взяла со столика учебник, полистала и положила обратно.

Не знаю, сколько так пролежала в апатии, привело меня в себя чувство голода. До обеда было еще нереально далеко. Тогда я решила сама дойти до кухни и попросить какой-нибудь еды.

Повар сегодня мне не обрадовался.

— Мэлисса! Вы простите! Но сегодня не до экспериментов, все люди и все столы на счету! К приему готовимся.

— Дайте мне перекусить хотя бы.

— Вам накроют в малой гостиной.

Накрыли мне горку овощного салата из огурцов и моркови, нарезанных тонкой соломкой и сбрызнутых сверху каким-то соусом. Еще опять был поджаренный хлеб, на этот раз просто с маслом, уже без джема. Такой же маленький кусочек.

— На диету они меня что ли решили посадить? — озадаченно спросила я сама у себя, когда меня оставили наедине с едой.

Но привередничать и клянчить еще еды не стала. Съела все, что было, и снова пошла в комнату.

Полежала еще, слушая голодное бурчание в животе. Дух тоже был не очень доволен. Ему не нравилось мое состояние.

Села-посидела, но это положение никак не исправило. Нет, так дело не пойдет. И тут есть два варианта: либо я смирюсь и оставлю все, как есть, буду плыть по течению, как делала дома, либо что-то предприму, чтобы заставить мужа со мной считаться. Но что мне сделать⁈ Я слезла с кровати, обулась и принялась мерить комнату шагами. Сегодня никто из девушек со мной не сидел. Что ж, тем лучше! Меньше донесут! На глаза снова попалась та злосчастная тетрадь. Дома мне Кирилл велел не готовить сладости, а тут что же, я сама от этого откажусь? Чтобы досадить мужу? Назло бабушке не надену шапку и отморожу уши⁈

Решительно устроилась за трюмо, открыла тетрадку и приготовилась записывать. В голове сразу всплыл рецепт зефира. Да, яблок тут нет, но пюре можно сварить из замороженных ягод. Агар-агара тоже скорее всего нет, но точно есть желатин. Я его видела, когда копалась в шкафах. Отлично! На желатине тоже получается прекрасный зефир!

Я строчила рецепты один за одним, они, как чертик из коробочки, сами выпрыгивали в голове. Перед глазами будто сами собой переворачивались страницы в моей книге для записей, иногда всплывали не они, а кулинарные книги, из которых я брала рецепты, или даже странички в интернете у моих любимых авторов рецептов. Вспоминалось все до последней запятой.

Прервала меня Сана.

— Мэлисса, — девушка поклонилась. — Уже накрыли к обеду.

— Спасибо, иду.

Вымыв руки, я отправилась за девушкой. Выйдя в коридор, поежилась. Разгорячившись и занявшись интересным делом, я даже слегка вспотела, или это в комнате стало почти жарко, и теперь холод в коридоре мгновенно прохватил до костей. В лицо мне будто кто-то бросил горсть ледяной пыли, но Сана словно ничего не заметила. Я случайно взглянула в окно и остолбенела: метель больше не снижала видимость до нуля. За окном было ясно. Висела полная луна. А на небе переливалась зеленовато-малиновая дымка. Она освещала пространство далеко вокруг. Оказывается, дом стоял на некотором возвышении и открывался прекрасный вид на заснеженное поле. Оно было неидеально ровным, кое-где были маленькие холмы, кое-где возможно рощицы невысоких деревьев. Переливы северного сияния играли на снегу. Я застыла, очарованная. Это было по-настоящему красиво. Очнулась только от холода, сковавшего руку, это я машинально оперлась о подоконник. От окна веяло морозом. К стеклу прикоснуться не решилась, побоялась, что палец к нему прилипнет, как прилипает язык к металлической поверхности на морозе.

— Мэлисса, вы идете?

— Да, Сана, иду.

Жидкий рыбный суп, в котором плавали редкие кусочки рыбы, два кусочка картошки и два кружочка морковки, а еще тарелка с куском отварной грудки размером пять на десять сантиметров даже без соуса подтвердили мои мысли о диете.

Я поболтала ложкой в тарелке, потом решительно ее отодвинула, сняла с колен салфетку и встала.

— Что-то не так? — растерялся слуга.

— Кто готовил мне обед?

— Повар.

— Проводите меня на кухню.

С собой я взяла тарелку с куриной грудкой.

На кухне царил управляемый хаос, стоял шум, что-то шкворчало, парило, кипело. Оглушающе пахло отварным мясом, чем-то копченым. Главный повар во всем этом выглядел адским дирижером.

Увидев меня, он поморщился, но тут же натянул улыбку на лицо. Подошла и ткнула тарелкой ему в живот.

— Кто готовил для меня сегодня все эти чудесные блюда?

— Эээ, — мужчина часто заморгал. Чтобы тарелка не упала, ему пришлось перехватить ее руками.

— Так кто? Почему так изменилось качество и количество подаваемых мне блюд?

— Так мэлисс велел.

— Что⁈ — ноздри у меня раздулись от ярости.

Я почувствовала, что в районе солнечного сплетения буквально костер разгорается.

— Мэлисс велел подавать вам самые легкие блюда. Сказал, что вы так хотите. Что нужна еда для молодой дамы.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, заскрипела зубами.

— Пожалуйста, прежде, чем делать что-то для меня, уточните у меня, хочу ли этого я. Я здесь, рядом! Меня устраивали те блюда, что вы подавали до этого. В конце концов, я супруга мэлисса Эрвила. Хозяйка здесь!

От каждой гневной фразы повар дергался и отступал на крошечный шажок, пока задом не уперся в раскаленную печь.

— Осторожно! — дернулась я к нему, с ужасом представив, какой будет огромный ожог и как будет мучиться несчастный повар — ни сесть, лечь на спину.

Солнечный Зайчик дернулся внутри. Повар ткнулся в печь, резко отпрыгнул, а потом ошеломленно оглянулся, зачем-то потрогал печь пальцем.

— Вы сильно обожглись! — я в панике чуть не сдернула с несчастного мужика штаны, чтобы проверить, насколько большой ожог.

Теперь повар отскочил уже от меня, оборачиваясь.

— Нет, мэлисса. Вообще не обжегся. Лентяйки! Вы что, дров не подложили⁈ Я смотрю, ничего не варится!

— Да как не подложили? — одна из помощниц растерянно заглянула в топку.

Обугленные дрова там лежали, но не горели. Ни единой красной искорки.

— Наверное, затухли.

— Ничего нормально сделать не можете! Безручки! Быстро растопите как следует!

— Так только что ж кипело.

— Вижу я, как у вас кипело! Печь уже совсем остыла! Простите, мэлисса. Вы скажите, чего хотите, подадут вам. Не до вас сейчас, смотрите, что делается.

— А чем у вас тут так пахнет, копченым таким?

— Так вон гороховая похлебка на копченых ребрах для слуг варится.

— Ее хочу! Еще чеснока несколько зубчиков и серого хлеба! — у меня рот слюной от одних названий наполнился.

— Эээ. Так для слуг же…

— А что, мне никак не хватит? Я не хочу никого объедать, конечно… Хоть маленькую тарелочку нельзя выделить?

— Что вы, мэлисса⁈ Конечно хватит! Но это же простецкая еда! Не для господ!

— Ну хочется мне. А когда, кстати, будет прием? — я жадно смотрела, как мне наливают похлебку в тарелку, не в маленькую, а в самую нормальную.

— Послезавтра. Вот ничего не успеваем, а тут еще… — он явно намекал на всяких мэлисс, которые ему мешаются. — Лентяйки печь по-человечески растопить не могут.

— Так давайте я вам помогу! Я дома часто матушке помогала разные приемы готовить. И знаю много интересных блюд! И умею красиво оформлять готовые блюда!

— Ох, — у него на лице были жуткие сомнения. С одной стороны, я заявила сегодня, что я хозяйка, а с другой, вдруг я чего-нибудь напортачу, уволят-то его, а не меня.

— Я поняла. Тогда в другой раз. Я вам в спокойной обстановке покажу, что умею. И на следующем приеме уже использую свои навыки.

— Да! Мэлисса! — обрадовался повар.

— Ладно, похлебку мою унесли. Пойду обедать, пока не остыла.

— Приятного аппетита! После приема вся кухня ваша!

Я обернулась и ласково улыбнулась повару.

— Она всегда моя. Как вас, кстати, зовут, голубчик?

— Исс Фантан, — растерянно ответил повар, на лице застыл испуг. Чего это он?

Какое наслаждение! Похлебка не успела остыть. Для вкуса в горох добавили немного чечевицы и мелкой фасоли, еще там были кусочки мяса, которые для меня соскребли с ребрышек. Она была густой, наваристой и фантастически вкусной. Особенно после того, как я полдня практически проголодала. Откусываешь небольшой кусочек от зубчика чеснока, кусочек свежего хлеба и заедаешь горячим супом. Прямо сама себе завидовала.

Утолив первый голод, стала задумываться о том, что я сейчас видела. Ведь, когда я пришла на кухню, кастрюли на плите совершенно точно кипели. А потом не только огонь погас, но и печь успела остыть. Я даже есть прекратила. И тут меня осенило.

«Зайчуля, это твоих лапок дело? Это ты спас попу нашего повара?» — спросила мысленно, потому что в гостиной ошивался слуга, ожидая, пока я поем, чтобы убрать посуду.

Дух трепыхнулся, радостный и довольный. Словно ребенок, ожидающий похвалы.

И он ее получил. Много-много! От ликования духа меня снова бросило в жар.

— Вы наелись, я могу убирать? — слуга даже решил, что пора убирать со стола, так долго я сидела замерев и глядя в пространство перед собой.

— А нет-нет, спасибо. Я доем.

И поскорее доела, пока не отняли. И стало мне совсем хорошо. Сил прибыло, даже настроение как-то поднялось.

Так, на кухню сегодня больше не пойду. Мне с поваром ссориться не с руки, его надо в союзниках держать, если я хочу что-то готовить. А вот где-то там какие-то гостевые убирают… Пойду туда, суету наведу! Хозяйка я тут или нет⁈ А то ишь, решил он, что мне есть, а что не есть.

Оказалось, что гостевые уже убрали, теперь уборка переместилась в коридор. Все мыли, мели, начищали.

Я прошлась туда-сюда, дала пару-другую «ценных» указаний. Тыкнула пальчиком туда, где по-моему мнению, плохо убрали. Словила на себе пару злобных взглядов, ласково улыбнулась в ответ. Женщины и девушки испуганно опускали глаза. Остановилась возле кабинета Эрвила.

— А тут уже убрали?

— Что вы, мэлисса⁈ — ко мне поспешил подойти управляющий. Главный шпион! — Это же кабинет мэлисса Эрвила! Он не разрешает туда заходить!

— Мне можно, я его жена. У нас послезавтра прием! Вдруг кто из гостей захочет заглянуть, а там бардак! Пыль по углам и паутина на люстре!

— Какая паутина, на какой люстре⁈ — опешил исс Дест.

— Такая. Которую пауки плетут.

— Откуда у нас пауки? Помилуйте!

Я толкнула дверь, к моему удивлению, она поддалась и открылась.

— Видите! Даже не заперто. Значит, мэлисс Эрвил хотел, чтобы вы… Чтобы мы! Навели там порядок.

Я решительно вошла внутрь.

— Так!

А муженек поскромничал, выбирая комнату себе под кабинет. Была она совсем невелика, практически «вагон», длинная и узкая. Рабочий стол стоял у самого окна, вдоль стены вытянулись шкафы со стеклянными дверцами, за которыми стояли папки и книги, лежали какие-то бумаги. Еще было несколько диковин, в том числе большая пестрая раковина.

— Мэлисса! — почти стонал управляющий.

— Начинаем протирать эти стекла, — я указала на шкафы. Открыла один. Провела пальцами по полке. — Так, внутри тоже протираем, тут полно пылищи!

— Мэлисса!!!

— Эти занавески поменять на свежие! Карниз протереть! Подоконник протереть. Полы помыть. Стол тоже протереть и переставьте его от окна. А то мэлисса Эрвила продует еще. От окна идет такой холод. Застудит поясницу, а ему еще наследников рода льда делать!

Кто-то из служанок поперхнулся воздухом, а, может, это был управляющий. А меня несло.

На столе лежали две аккуратные стопочки документов, я подошла и сгребла их в охапку.

— Вы протирайте-протирайте! И передвигайте! Я пока документики подержу!

Управляющего трясло, он тянул скрюченные пальцы к бумагам в моих руках. Наверное, от этого я их уронила на пол.

— Мэлисса!!! — почти взвизгнул исс Дэст.

— А нечего так напирать было и толкаться! Не волнуйтесь! Я сейчас все соберу! — я начала собирать бумаги, тщательно их перемешивая. Старалась не мять, все-таки я не диверсант, почти.

— Да кто вас толкал⁈

— Передвинули стол? Молодцы! — я сложила кипу на стол. — Так, занавески не забываем.

Управляющий дернулся было к документам, но я его одернула.

— Куда вы лезете! Перепутаете все!

— Куда уж больше, — тихо сказал он.

— Вы что-то сказали?

— Вы чудесно помогли, мэлисса. Утомились, наверное. Идите отдыхать!

— Да что вы⁈ Я полна сил! У нас еще с вами галерея предков не убратая!

Исс Дест схватился за сердце. Решила его пожалеть. Но напоследок прошлась по кабинету, переставляя разные безделушки так, как мне захотелось. Поправила все на столе. Полюбовалась на груду бумаг, довольно улыбнулась. А потом заметила у окна вмурованный в стену грельник. Этот был утоплен не на половину, а лишь слегка, чтобы только не выпадал. И был он темно-коричневым. Я подошла к окну, будто проверяла чистоту подоконников, выглянула в окно, незаметно прислонив ладонь к артефакту, и попросила духа его зарядить. Как следует! Вид со второго этажа был еще лучше — снежные просторы, луна и волшебное сияние на небе, теперь к зеленому и малиновому добавился еще бледно-желтый. Грельник под рукой почти раскалился. Отлично! Теперь муженек тут не замерзнет. Хи-хи! Мысленно изобразила злодейское хихиканье.

Удовлетворенная, я проследила, как поменяли занавески, и покинула кабинет.