Пироженку? Ваше Снежейшество!

Глава 22 В ожидании жребия

Как я бесилась! Письмо было разорвано на клочки и превращено в прах. Как не укладываюсь в стандарты и не подхожу под идеал, так сразу — самозванка. Сразу — не нужна.

Хорошо, что к возвращению служанок, я смогла взять себя в руки, а то опозорилась бы еще больше.

Тинора хоть и смотрела на меня с некоторым испуганным интересом, но при этом улыбалась.

— Как все прошло? — я сварила гороховый суп на скорую руку, и могла накормить их горячим.

— Все прекрасно! Хотя, если бы мэлисс Эрвил не дал экипаж, мы не успели бы. А он ушел уже?

— Ушел, — ответила я тихо.

— Мэлисса, не мое это дело. Но вы с ним помирились?

— Нет.

— А как же тогда пирожные? Сходить завтра, сказать, что не будет больше?

— Почему не будет. Будут пирожные.

— Но…

— Тинора, пирожные будут!

— Как скажете, как скажете.

День прошел в каком-то мареве. Но пирожные я все же приготовила. Триста штук не смогла, всего сто пятьдесят. Придется сластенам завтра ограничиться таким количеством. Тщательно заперла шкаф, на всякий случай еще обмотала крючок веревкой, и отправилась в свою комнату. Сил у меня больше не было.

Заперев дверь, я добрела до кровати и свалилась на нее. Долго просто лежала с закрытыми глазами, прокручивала то, что было сегодня. Что-то я верно сказала Эрвилу, а что-то можно было сказать и по-другому. И вести себя надо поспокойнее, а то, действительно, неподобающее поведение. Не только для благородной дамы, но и для любой дамы.

Перед глазами снова всплыли строчки из письма Эрвила. Самозванка! А ведь он почти признался мне в любви сегодня, когда говорил, что боится, что жребий не выберет меня. Или это от того, что тогда ему придется искать где-то настоящую Айдиру? Как сложно все! Я закрыла лицо руками.

— Праматерь! Я знаю, что ты где-то там растворилась в бесконечной вселенной, но может, ты меня услышишь⁈ Почему тут у вас все так сложно? Почему я не могу просто быть с тем человеком, которого полюбила? Что со мной будет, если жребий меня не выберет? Почему я всем какая-то не такая, почему я всем не подхожу! И как могут целому главе рода повредить какие-то пироженки⁈ Почему я должна отказываться от любимого дела?

Под конец этой речи мне стало так себя жалко, что я снова горько заплакала. И плакала, пока не уснула.

Долго снилась какая-то муть: то какие-то абстрактные кошмары, то обрывки моего разговора с Эрвилом, то какие-то хорьки, вскрывающие уличный холодильный шкаф.

Но потом видения перестали мелькать, и я поняла, что смотрю сверху на двухспальную кровать. На ней лежали двое. Это был первый раз, когда я смотрела не глазами моего бывшего тела, а со стороны. Айдира и сосед, имени которого я не знала, лежали на боку лицом друг к другу и разговаривали. И в этот раз видно было четко, без дымки, и я слышала все, что они говорили.

— Если ты хочешь, я сменю работу, — говорил сосед.

— Зачем? — Айдира протянула руку и убрала прядь волос со щеки мужа.

Виднелся край подола пышного белого платья, лежащего в стороне, видно, они поженились только сегодня, а сейчас была первая брачная ночь, в которую супруги не нашли ничего лучше, чем просто поговорить. Впрочем, они так трепетно смотрели друг на друга, Айдира с такой нежностью коснулась его щеки.

Сосед хмыкнул.

— Твоему отцу не нравится моя работа. Он считает не серьезным то, что я работаю дома. Если ты хочешь, я устроюсь официально и буду ходить на работу в какой-нибудь офис?

Ну-ну, моему отцу все, что не связано с физическим трудом — не серьезно.

Айдира подвинулась ближе к мужу.

— Не надо. Если тебе нравится то, что ты делаешь и как, то делай, а я тебя буду поддерживать. Всегда.

Они принялись целоваться. Я думала видение пропадет, но вот они прервались и разговор продолжился:

— Твоя мама говорила, что ты тоже всегда хотела работать на дому. Выпекать торты на заказ. Если хочешь, то мы оборудуем тебе кухню, когда переедем в квартиру побольше.

Айдира нахмурилась.

— Ты же знаешь, что я ничего не помню из своего прошлого. Я совсем не помню, как печь эти торты, и почему хотела этим заниматься.

— А чем ты хотела бы заниматься?

— Пока не знаю. Пока я буду ждать нашего малыша, устраивать быт, потом буду заботиться о нем, пока он слишком маленький. А потом, может, придумаю что-нибудь.

— Хорошо. Но знай, что я тебя всегда во всем поддержу, чтобы ты ни делала.

Я внезапно, как от толчка, проснулась и поняла, что больше никогда не увижу Айдиру во сне. Сердце кольнуло сожаление, ведь и родителей, получается, я тоже не увижу. Мне стало очень тоскливо. Я лежала и думала про родителей. Все же хорошо, что у них есть хоть какая-то замена, а скоро и внук будет или внучка. А я? Придется как-то пережить это. Я буду знать, что они живут, просто где-то далеко. Невольно вырвался всхлип.

Нет! Хватит плакать! Я села так резко, что голова закружилась, пришлось вцепиться в кровать, чтобы не упасть.

Было еще что-то, что я услышала во сне. Новобрачные обещали поддерживать друг друга. Не только она, но и он. Оба. И он был готов пожертвовать работой и привычками, чтобы ей было комфортно. А я? Эрвил не сможет перестать быть главой рода. Но раз уж ему так не угодило, что я готовлю пирожные на продажу, то ведь можно просто делать их для себя. Или даже дарить кому-то собственноручно приготовленные торты. Ради простого каприза Кирилла я бросила заниматься кондитеркой, а здесь уперлась, как ослица. А ведь у Эрвила это не каприз, он считает, что пироженки, точнее то, что их продает его жена, угрожают безопасности всех земель рода льда.

Я твердо решила больше не печь пирожных, но Тиноре велела отнести те, что были уже готовы. Чтобы унять зуд, приготовила к обеду несколько больших творожных кексов, на всех.

А потом тетушки мои вернулись, вернулись с деньгами, свежими продуктами, передали, как их благодарили за пирожные. И мои руки машинально замесили тесто для капкейков. И я малодушно решила, вот будет жребий, тогда будет понятно, бросать мне выпечку или нет. Вдруг он выберет не меня, тогда я буду дальше печь, чтобы обеспечить себя. Удастся ли мне уговорить Эрвила разрешить немного пожить в этом доме, когда я перестану быть его женой?

День тек за днем, одинаковые, как бусины. Я вставала утром, днем старалась максимально себя занять, чтобы не думать про Эрвила. Готовила, пекла, убирала, даже чистила снег во дворе, из-за чего разругалась с Мелем, который пытался не дать мне это сделать. Чтобы вечером упасть в кровать и сразу уснуть. Это удавалось не всегда. И тогда я могла лежать почти всю ночь и думать, думать, думать…

От Эрвила не было ни одной весточки. Надо было бы написать самой, но я не могла себя заставить. Чего душу рвать, ведь пока ничего не известно. Наверное, мой пока муж рассуждал так же.

— Мэлисса Айдира, — позвала Тинора.

— Да? Что такое?

— Там к вам посетители.

Я вздрогнула, и вместо розы у меня получилось кремовое месиво.

— Посетители? — я отложила и испорченный цветок и корнетик с кремом.

Сердце бешено застучало. Неужели доставили жребий?

— Да, мэл Ятран с супругой.

— Ооо! Это неожиданно.

Я сняла фартук, платок, оправила платье, проверив не испачкано оно в муке или креме, и отправилась к гостям. Напоследок велела Тиноре приготовить чай и подать вместе с новыми пирожными. Чай у нас теперь был самый лучший, не только для меня, но и для слуг. Тетушки старались и работали на совесть, готовы были предвосхитить любое желание, лишь бы я их не вздумала уволить, потому что ни в одном доме не платили столько.

Мэл Ятран и исса Дорина ждали меня в гостиной, при моем появлении мужчина поднялся, поклонился мне, женщина просто кивнула.

— Рада вашему визиту. Что-то случилось? Что-то с Эрвилом⁈ С мэлиссом Эрвилом? — я поправилась, а то получилось как-то фамильярно.

— О нет, нет! Не переживайте! С вашим супругом все хорошо.

— Прибыл жребий? — я пыталась выяснить причину визита.

— Нет. Мы просто решили вас навестить, а то вы все время дома, наверное, совсем заскучали.

— Ааа. Нет, благодарю. У меня все хорошо.

Мэл Ятран, снова вернувшийся на диван, бросил на меня пытливый взгляд. Боюсь от него не укрылись ни бледность, ни круги под глазами, как раз сегодня у меня была одна из бессонный ночей.

Тут Сайя с Лутой подали чай и пирожные. Продавала я пока все те же капкейки с розами, но уже некоторое время экспериментировала. Вспомнила рецепт птичьего молока. Оно вызвало среди слуг фурор, но его я пока не отправляла на продажу, потому что не могла придумать достаточно интересного оформления, отличающегося от оформления капкейков. И попробовала изготавливать муссовые пирожные. Дома мне они не удавались, и я, попробовав пару раз, забросила их. А тут то ли продукты были качественнее, то ли Солнечный Зайчик работал лучше планетарного миксера, но первую партию я приготовила. С ягодной начинкой, с красивой глазурью. Хоть и намучилась, придумывая, чем заменить силиконовые формы, в которых бы пирожные застывали.

И вот сейчас их вынесли на суд сторонних зрителей.

— Какие интересные шарики! — восхитилась Дорина.

— А я думал, что вы угостите своими знаменитыми цветочными, — хитро улыбнулся мэл Ятран. — Надеялся сэкономить.

— Вы знали, что я делаю пирожные? — я прямо спросила темного мага. — Еще до того, как Эрвил меня поймал.

— Конечно знал.

— Глупо было надеяться вас перехитрить. Вам слуги доложили?

— Да. Вы думали, я оставлю супругу главы рода льда без присмотра?

— Ну… Я вспоминаю то, какие условия тут были, когда я приехала.

— Простите, к сожалению, я не всемогущ. И не всеведущ, — мэл Ятран попробовал пирожные. — Это просто изумительно! Они ведь гораздо интереснее тех, кремовых.

— Очень вкусные! — поддержала мужа Дорина.

— Спасибо, — я решила не заострять внимание на том, что меня отвлекли от неприятных расспросов, тем более, что ответы на них меня уже не слишком-то волновали.

— Как вы придумываете все эти рецепты⁈ Вы невероятно талантливы! — продолжала хвалить Дорина.

— Как-то сами придумываются. Мэл Ятран, вы тоже думаете, что, то что я продаю пирожные, угрожает безопасности земель рода льда?

Маг подавился ягодной начинкой.

— Это мэллис Эрвил вам так сказал?

— Да.

— В чем-то он прав, но я не стал бы так усугублять. Если вам так нравится это занятие, то можно что-то придумать. Открыть какую-то кондитерскую, которую вы будете курировать, внедрять там свои новые рецепты, но не будете печь сами. Научите несколько доверенных людей.

Я даже заулыбалась, мне очень понравилась идея мэла Ятрана. Как я поняла, супруге главы рода льда владеть кондитерской было вполне приемлемо.

— Открою вам страшную тайну, — когда у мэла Ятрана такая хитрая, заговорщическая улыбка, мне страшно становится. — Мэлисс Эрвил сильно переживает после вашей ссоры.

Мне стало одновременно и тревожно, и отлегло от сердца. Переживает, думает обо мне. Или переживает из-за того, что я его не послушалась и сразу не сделала, как он сказал? Я нахмурилась. А мэл Ятран продолжал:

— И держится только на ваших пирожных. Каждый день за ними посылает в «Солнечную мечту».

Я прижала ладони к загоревшимся щекам.

— Правда⁈

— Не переживайте так, — Дорина сочувственно потрепала меня по руке. — Я сама видела, как он сидел над вашими произведениями с очень печальным лицом. Явно о вас думал.

— Простите! — я вскочила, почувствовав, что на глазах выступают слезы и убежала в ванную. Там некоторое время приходила в себя, то всхлипывая, то улыбаясь.

— Диана, какая же ты дурочка, — сказала я своему отражению. — Как мало тебе надо для счастья.

Придя немного в себя, я вернулась к гостям и еще раз извинилась.

Дальше беседа была не столь эмоциональной. Мы переключались с темы на тему.

А вскоре гости распрощались и отправились домой. Мне стало гораздо легче после их визита. Во-первых, мэл Ятран и Дорина хоть как-то разбавили однообразие моих будней, во-вторых, я узнала, что Эрвил меня не забыл. Я, может, сразу напридумывала себе всякого и настроила воздушных замков, но настроение стало прекрасное.

С тех пор исса Дорина каждый день заходила ко мне в гости. Я сначала заподозрила, что поесть дорогих дефицитных пирожных, потом поняла, что потребность была в общении, у жены главы дознавательской службы подруг не было, а я женщине явно была симпатична. Она мне тоже нравилась. Так что теперь, каждый вечер, помимо пирожных для ресторации, я готовила еще что-то новенькое, для завтрашнего чаепития. Делала побольше и собирала еще две коробочки, одну просила Дорину отнести мэлу Ятрану, а вторую — Эрвилу. Но не говорить, что это от меня.

Через несколько дней Дорина принесла ответные подарки: красивую, богато отделанную книгу «Правила этикета» и кусок какой-то копченой рыбы, изумительно пахнущий.

Получив оба подарка, я расфыркалась, что некрасиво намекать девушке, что она не умеет себя вести. Ах, Эрвил, такой-сякой. Дорина развеселилась и пояснила, что книга — подарок от ее мужа, а рыбка — от моего.

Я как-то растерялась.

— Не придумал ничего лучше, чем подарить кусок рыбы! Исса Дорина, отрезать вам кусочек, маленький?

— Спасибо, мэлисса Айдира. Это все вам. Кушайте на здоровье.

— А почему мне подарок? Я же просила не говорить, что пирожные от меня!

— Ваш супруг догадался. Только вы могли придумать что-то такое необычное.

Возразить мне было нечего.

Помимо передачи подарочков у нас с Дориной были долгие разговоры. Я с нетерпением ждала каждого чаепития. Оказывается, я так соскучилась по простому человеческому общению на равных.

О многом я не рисковала спрашивать, но вот о семье Эрвила тема была вполне подходящей. Дорина была знакома и с отцом, и с матерью моего супруга.

— Отец Эрвила был очень суровым человеком, — рассказывала она. — Он держал все свои земли в большой строгости, как и свою семью. Скажу по секрету, многим правление мэллиса Эрвила больше по душе. Он строгий, но справедливый, не чужд милосердия.

— А его мама?

— О, мэлисса Эдра была самой настоящей ледяной дамой. Она была идеальна во всем, — Дорина вздохнула.

— Вы скучаете по ней?

— Нет, что вы. Мы были просто знакомы, а не дружны. Мне просто всегда казалось, что она могла бы быть немного потеплее к собственным детям.

— А мне показалось, что мэлисс Эрвил тоже ледяной.

— Ему пришлось таким стать. Он всегда был самым мягким из всей семьи. Отец сердился. Даже были разговоры, чтобы младшего сына сделать наследником. Он и сильнее был, и больше оправдывал ожидания отца.

— По-нят-но, — потянула я и отхлебнула чаю, чтобы чем-то заняться, пока раздумывала над словами Дорины.

То есть семейка у моего мужа была та еще. Понятно теперь, почему он не знает, как себя вести с женой. Он-то ожидал подсознательно, что я буду, как его мать, холодной и идеальной. А тут такой сюрприз. Безбашенный. Если жребий все же меня выберет, то ждет нас непростая семейная жизнь.

Дорина словно прочитала мои мысли.

— Надеюсь, у вас в семье будет по-другому. Вы — добрая девушка. Вам немножко смирения и хитрости, и все будет хорошо. А потом появятся малыши…

Женщина замолчала и с какой-то тоской посмотрела в окно.

— Думаю, мэллис Эрвил будет хорошим отцом, — продолжила она.

Да, я слышала, что многие родители, не получив чего-то в своем детстве, компенсируют это своим детям. Надеюсь, что для детей Эрвил будет не только идеальным мэллисом, но и отцом. Я, задумавшись, спросила на автомате:

— А мэл Ятран какой отец? — очень мне хотелось обсудить тему отцовства.

— Нам Праматерь детей не дала, — грустно ответила Дорина.

— Ох, простите.

— Ничего, мэлисса Айдира. Так часто бывает, когда маг и простой человек вступают в брак. У духа не хватает силы, чтобы поделиться с ребеночком, вот никто и не рождается.

Я мысленно посмотрела на собственного духа, который, расслабившись из-за того, что мне было спокойно и комфортно, незримо торчал в разные стороны из моего тела. Уточнила у него, смог бы он поделиться, если бы Эрвил не был магом. Заяц, беспечно ответил что-то вроде «легко». Сам он наблюдал, что происходило на кухне. Контролировал процесс выпечки печенья, которое я доверила делать Сайе.

Я погрызла ногти на левой руке, глядя на Дорину. Она не молодица, конечно, но моложе своего мужа. Лет сорок ей, ну, может, сорок пять. Сохранилась очень неплохо. В моем мире женщины вполне себе еще рожают.

Я снова дернула духа. Тот лениво обратил на меня внимание. У него там было интересное — следить, как песочное тесто запекается. А от дрожжевого теста он вовсе фанател. И поинтересовалась, а может ли он как-то поделиться с Дориной силой, чтобы духу Ятрана хватило силы поделиться с ребеночком. В общем сама запуталась, пока сформулировала.

Солнечный Зайка ответил, что сразу нельзя, но можно постепенно, только тогда у Дорины может родиться не темный, а огненный маг, ну или обычный человек, такой вариант тоже возможен.

Могу ли я вмешиваться без спроса в чью-то судьбу? Хотелось очень. Очень хотелось стать безвестной благодетельницей. Но не будет ли у Дорины проблем, если ребенок родится с какой-то не такой магией? Вдруг Ятран решит, что она ему изменяла?

— Мэлисса Айдира, с вами все в порядке? — обеспокоенно спросила женщина.

— А… Да…

— Просто вы ногти грызете, это нехорошо. Надо отвыкать от этой привычки.

— Простите, — я положила руку на стол. — Задумалась кое о чем важном.

— Что же вас так поглотило? — Дорина подлила себе еще чаю и с сомнением посмотрела на еще один кусочек птичьего молока, но пересилила себя и не взяла.

— А что будет, если мои дети родятся не ледяными, а огненными магами?

— Нет, мэлисса Айдира, — ласково ответила Дорина. — Такое невозможно. Дети всегда рождаются с магией того родителя, который сильнее. А нет никого сильнее, чем последний в роду.

«Зайчище, — обратилась я к духу. — Ты слышал! Ты как-то не должен быть сильнее в тот момент». Мне пришло ощущение, что Солнечный Заяц ответил что-то вроде: «Сделаем».

— Ну а если все-таки?

— Чудес не бывает. Разгадка бывает банальна.

Правильно сделала, что не поддалась эмоциям, а то было бы у Дорины не счастье, а проблемы. Но мне все же хотелось что-то придумать.

Идея, как помочь Дорине и Ятрану, так меня захватила, что я на некоторое время забыла о своих проблемах.

Так что, когда темный маг пришел ко мне в гости вместе с супругой, я иногда выпадала из разговора, пытаясь рассмотреть его стихийного духа. Мэл Ятран даже начал как-то нервничать.

Сама я ничего увидеть не смогла, пришлось звать на помощь Зайчищу. Тот тоже посмотрел, отчего бедный Ятран начал нервничать еще больше и как-то испуганно оглядываться по сторонам.

Дорина на него удивленно смотрела.

— Что-то я притомился, наверное, мерещится всякое, — пояснил мэл Ятран жене странное поведение.

Когда гости ушли, я стала допытываться у Зайчищи, получится ли что-нибудь. Тот ответил, что нет. Мэл Ятран слишком хорошо контролирует своего духа, тот так зажат, что никак ему не вырасти.

Задачка. Как сказать магу, впитавшему основы про духа в клетке с молоком матери? Весь вечер думала об этом, подъедая кусочки какого-то твердого, солененького, потрясающе вкусного сыра, переданного Эрвилом. Ведь знает же стервец, чем подкупить, может, когда не вредничает.

И я решилась в следующий раз, когда семейная чета меня навестит, поговорить с мэлом Ятраном. Вдруг мне удастся как-то убедить мага ослабить контроль. Зайка поправил — убедить мага полюбить своего духа.

Вот только когда мэл Ятран приехал в следующий раз, то официально пригласил меня проследовать в храм — прибыл жребий.

Я где стояла, там и села. Хорошо стул рядом стоял.

— Не переживайте, — попытался успокоить меня мэл Ятран.

Кого когда успокаивала эта фраза⁈

— Вам позвать кого-нибудь, чтобы помогли переодеться и приготовиться?

— А? Нет, спасибо. Я сама, — я поднялась и в какой-то прострации дошла до своей комнаты.

Там огляделась, совершенно не понимая, что нужно делать. Совсем скоро наступит момент истины — буду ли я женой Эрвила или никем.

Я вытащила первое попавшееся платье. Убедилась, что оно чистое и не слишком мятое, и надела. Сапожки, меховая накидка — вот и все сборы.

Уже миновал обед, а солнце на улице еще и не думало заходить — весна близится. А если жребий меня признает, мне придется поехать в царство льда и вечной ночи.

Я решительно подала руку мэлу Ятрану, чтобы он помог мне забраться в экипаж.

Внутри снова накрыло волнением, Солнечный Зайчик, собравшийся внутри в компактный клубок, посылал волны одобрения и поддержки.

Как пролетела дорога, я и не заметила.

Вот будто бы тронулись, а вот уже остановились. Сердце колотилось, лицо горело, конечности плохо слушались. Я чуть не вывалилась из экипажа, несмотря на помощь мэла Ятрана. Еле на ногах устояли.

Двери этого храма я узнала, именно здесь нас с Эрвилом женили. С трепетом поднялась по ступеням. Как-то совсем страшно стало, я замешкалась и уже развернулась было, чтобы удрать, но тут створки медленно растворились, приглашая войти.

Первым, кого я заметила, был Эрвил, казавшийся белоснежным в полумраке храма. А других я заметила не сразу. Кроме запомнившегося мне по первому разу лысого жреца в красной робе, сейчас здесь были еще несколько человек в темных длинных одеяниях с глубокими капюшонами, надвинутыми на лица так, что ничего не было видно.

Мой, пока непонятно кто, обернулся ко мне, пошел навстречу, принял мою руку у мэла Ятрана, тот стразу отступил, и подвел ближе к жрецам.

Кровь так стучала в ушах, что я едва слышала, что говорит красный жрец. При этом говорил он нараспев, быстрым речитативом, что тоже сильно затрудняло понимание. В какой-то момент жрец взял ту самую золотую чашу. У меня резко заломило в висках, мир вокруг зарябил, будто помехи на телевизионном экране. Совсем как тогда, когда я поменялась телами с Айдирой. А что если и сейчас произойдет то же самое⁈ Я окажусь в теле беременной самой себя замужем за родительским соседом!

Я дернулась и попыталась вырвать руку у Эрвила, но он так стиснул мою ладонь, что мне стало больно. Я задергалась сильнее, головная боль усилилась. Эрвил обхватил меня двумя руками, не давая убежать. Протянул мою руку под кинжал жреца. В чашу капнула моя кровь. Я обмякла. Красный уколол ладонь Эрвила.

Жрец, воздев чашу над головой, что-то выкрикнул и, опустив, повернулся с ней к людям в темной одежде. Один из них, что стоял чуть впереди, вытащил откуда-то из складок одежды хрустальный шар, размером почти с человеческую голову. Со всеми почестями шар был водружен в чашу.

Эрвил отпустил меня и отошел в сторону, я прикусила верхнюю губу, чувствуя себя дичью, на которую сейчас начнется охота. Но на меня никто не смотрел, взгляды были прикованы к жребию. Я тоже смотрела.

И тут шар начал светиться. Сначала появилось слабое голубоватое свечение, потом оно становилось все ярче и ярче, став почти непрозрачным. От этого свечения отделялись «ленты», кружившиеся вокруг чаши. Они светились, переливались, шевелились, как живые, шарили по сторонам. Шар в чаше сейчас напоминал какого-то пришельца с щупальцами. Мне стало не по себе, я сделала робкий шажок прочь. И тут, словно почуяв что-то, все эти щупальца рванули в мою сторону. Меня окутало голубое сияние.

— Жребий подтвердил свой выбор! — гулким басом вынес вердикт жрец в темном.