Пироженку? Ваше Снежейшество!

Глава 7 Расплата

Первым порывом, после сотворенного, было желание запереться в комнате и желательно забаррикадироваться. Потом решила, что это не мой метод. Убить супруг меня не убьет, разве что, не справившись со своим духом, от злости. Но ему меня указал жребий, детишки возможны только со мной, придется как-то сдержаться. А я должна дать понять, что не пустое место!

И когда пришла Сана, чтобы сообщить, что мой муж вернулся домой, я отправилась его встречать.

— Мэлисса Айдира, — он кивнул мне, приложился к ручке, покрыв кожу инеем, который, впрочем, почти сразу растаял.

Хорош все-таки, зараза. Еще от него всего целиком веяло холодом, видимо, на улице температура опустилась еще ниже, чем во время метели.

Мой Солнечный Зайка сжался внутри, вернувшись к изначальным размерам.

— Мэлисс Эрвил, — я коротко поклонилась. — Рада приветствовать вас дома.

Бледнющий исс Дест пригласил нас к ужину. И супруг торжественно препроводил меня в столовую. Прямо как в фильмах про английских лордов — моя рука на его предплечье.

Руки муж мыть не пошел, ему преподнесли влажное полотенце. А, значит, управляющий, мнущийся тут же, наябедничать на меня не успел. Эрвил навел чистоту верхних конечностей, полотенце у него забрали и унесли, а нам стали накрывать на стол. Когда мне поставили точно такое же блюдо, как и ему, супруг нахмурился. Сурово посмотрел на исса Деста. Тот только отступил, глядя испуганными глазами. Я же с удовольствием приступила к какой-то большой котлете в панировке. Возле нее лежала горка свежих овощей, а внутри оказались грибы и сыр, тянущийся аппетитными ниточками. Недовольный взгляд мэлисса Эрвила обратился ко мне.

— Мэлисса Айдира, что это значит?

Я изобразила дурочку, захлопала ресничками. Специально тренировалась перед зеркалом. С умилительным лисьим личиком Айдиры это выглядело просто убийственно. Убийственно мило.

— Я кушаю. Ужин же. И вы кушайте! Котлетка с сыром. Просто объедение! А то остынет, совсем не то будет.

— Я велел подавать вам легкую еду. Почему сейчас у моей жены на тарелке это? — снова обернулся он к управляющему.

Мне стало на мгновение жаль беднягу, у него бледность стала синего цвета, а еще я разозлилась.

— Вы велели? — холодно спросила я, сбрасывая маску дурочки, и со злостью глядя на мужа. — Почему вы решаете, что я должна есть? Откуда вы знаете, что мне нужно⁈ — под конец не выдержала и все же повысила голос.

Меня окатили льдом из прекрасных голубых глаз.

— Благородная дама должна выглядеть соответственно своему статусу и не иметь лишнего веса. А у вас ненормальный аппетит. И вы — маг, пусть и не обученный. Для вас на первом месте должна быть сдержанность. Раз вы не умеете себя держать, то вас должен контролировать кто-то другой.

А ведь он мне поначалу неплохим показался. И тогда, когда предложил свой камзол и когда ел со мной на кухне простоквашу. Что теперь-то произошло?

Я провела руками по талии, которая у Айдиры была почти осиной, до сочной груди, демонстрируя декольте. Кстати, во всех моих теплых платьях было декольте, и мне приходилось как-то прикрываться накидками, чтобы не отморозить самое ценное.

— Вы считаете, что у меня есть лишний вес?

— Пока нет, но если вы будете так есть, то вскоре появится. Благородная дама должна…

Я перебила мужа:

— Родить детей супругу. А вы знаете, что от недоедания у женщин снижается детородная функция? Вы перевезли меня из теплого климата куда-то на северный полюс, в доме холодильник, греющие артефакты разряжены, а теперь еще голодом морить решили! Не бывать этому! Или вы так решили жребий оспорить? Меня уморите, а потом на ком получше женитесь! На какой-нибудь дочке главы рода.

Эрвил мне не отвечал, и лицо у него оставалось неподвижным, если бы не расходящийся от лежащих на столе рук иней, я бы решила, что мужу все равно. Когда обледенение начало приближаться к моей тарелке, я положила на его пути руку. Есть я все еще хотела. А у замороженной котлеты вкус уже не тот. И иней остановился на некоей невидимой границе, там он начинал таять, образуя лужицу.

Я взяла вилку и начала есть, по-простому отламывая от котлеты куски вилкой, овощи тоже съела и сырную нарезку, стоящую неподалеку на отдельной тарелке, все остальные блюда замерзли и покрылись кристалликами льда. Какая-то из тарелок не выдержала холода и с громким дзинннь! раскололась.

Эрвил к ужину не прикоснулся, так и сидел, как каменный. Решив, что сыта, промокнула губы салфеткой, поднялась, вышла из-за стола и отправилась в свою комнату.

Там умылась, практически с нетерпением ожидая, когда супруг явится. Я никогда не любила ругаться, старалась уйти от конфликта. Иногда мне, правда, сносило башню, как в том случае с изрезанным матрасом. Но нынешнее состояние не походило на то. Злость и азарт. Подозреваю, эти чувства слегка подогревались духом огня. Но анализировать сейчас свое поведение и брать себя в руки совсем не хотела.

Выбрала самую открытую и эротичную ночную рубашку, где через прозрачную вставку спереди было хорошо видно грудь, да и не только ее, переоделась ко сну и возлегла на кровать.

Сверху послышался какой-то грохот, потом прошло некоторое время, дверь в мою комнату распахнулась, как от удара тарана. Даже, кажется, штукатурка посыпалась.

На пороге возник грозный муж!

— Зачем⁈

— Что случилось?

— Зачем вы влезли в мой кабинет?

— Хотела сделать вам приятное. Вы же знаете, что мне лучше есть. Я решила вам тоже помочь. Скоро прием — везде в доме должен быть порядок. Вам понравилось, как мы убрали кабинет?

Кажется, у Эрвила пропал дар речи. Он стоял и сверлил меня ненавидящим взглядом. По стенам комнаты, по полу и по потолку расползались ледяные узоры. Отходя от мэлисса Эрвила на некоторое расстояние, они начинали таять. С потолка закапало.

Раз супруг молчит, я решила продолжить свои речи.

— Завтра я еще хотела навести порядок в вашей комнате. А то везде уже убрались, а у вас — нет.

— Я запрещаю вам выходить из вашей комнаты, когда меня нет дома!

Упс! Кажется, переборщила.

— Вот как? А я думала, что вы отдать супружеский долг пришли, — я отбросила одеяло, демонстрируя рубашечку и то, что под ней.

Воздух вокруг Эрвила задрожал, а потом будто был взорвался целым облаком ледяных кристалликов. Почти с рычанием, муж развернулся и быстро ушел.

Я оглядела наполовину обледеневшую комнату.

Дверь закрыл и запер управляющий с поклонами и извинениями.

Я к тому времени уже укуталась одеялом, не готова я всем подряд демонстрировать свои прелести.

Дух внутри радостно кувыркался, словно все происходящее доставило ему небывалое удовольствием. Ну я и подрядила его снова зарядить грельник на полную и просушить комнату. Все оттаяло и испарилось почти мгновенно, кое-где, правда, на обивке стен остались разводы, а ткань вспучилась, да воздух в комнате стал излишне влажный, но это ничего, это даже полезно.

Думала, что всю ночь буду переживать, не спать. Но какое там. Стоило улечься в постель с учебником магии, было так тепло, что я даже одеялом укутываться до ушей не стала, так ноги только укрыла, открыть книгу на том месте, где остановилась… Я прочитала пару абзацев и уснула, да так крепко, что мне совсем не помешал не потушенный светильник.

Приснилась мне квартира родителей. Я была в ней совершенно одна. В легкой дымке было видно только центр, а то, что обычно охватывало периферическое зрение, скрывал белый туман. Я сидела на диване и просто смотрела в стену. Не знаю уж, что там заинтересовало Айдиру, может, узор на обоях, но смотрела она долго. Потом встала, вышла в прихожую. Немного путаясь, надела верхнюю одежду, отперла дверь и вышла. «Ключи!» взвыла я в голове Айдиры, но она меня не услышала. Дверь в квартире родителей защелкивалась автоматически. А эта дурында не взяла ни ключей, ни телефона. Но Айдиру это, кажется, не волновало. Она просто вышла, не обратив внимания, что дверь захлопнулась за ее спиной.

Лифтом моя заместительница пользоваться не стала, пошла пешком по лестнице. Идти ей пришлось довольно долго. Выйдя из подъезда, Айдира просто стояла, глядя на редкий падающий снежок. Недавно была оттепель, снег с улиц смыл дождь. Видимо, было тепло, потому что, падая, снег тут же таял.

Налюбовавшись, Айдира побрела куда-то. Неужели беднягу так шибануло этим обменом, что у нее крыша поехала?

Она успела пройти вдоль длинного дома родителей и завернуть за угол, как кое-что привлекло ее внимание. На дорожке стоял мужчина, в одной руке он держал телефон, а в другой — поводок шлейки. Только выгуливал он не собаку, а огромного серого котищу с кисточками на ушах. Кажется, эта модная сейчас порода называется мейн-кун. Хозяин, насмотревшись в экран, сунул телефон в карман, кот же продолжал деловито нюхать какие-то кусты.

Увидев, что неподалеку стоит женщина и пялится на его питомца, мужчина что-то сказал. И тут я его узнала, до этого Айдира в основном смотрела на кота, и лица хозяина я не могла разглядеть. Это был сосед моих родителей, я даже не знала, что у него есть такой кот. Сосед этот мне никогда не нравился, был он высок, худ, вечно носил какую-то бесформенную одежду, длинные неухоженные волосы собирал в небрежный хвост.

Не знаю, что ответила Айдира, но он вступил на газон и взял недовольного таким самоуправством кота на руки, после подошел к ней. Моя заместительница протянула руку и кот с интересом обнюхал пальцы, забавно шевеля носом. Даже тыкнулся в кожу, потому что Айдира чуть-чуть отдернула руку. Впрочем, тут же запустила пальцы в длинную шерсть.

Айдира наглаживала кота, о чем-то говоря с соседом. Не знаю, о чем они договорились, но к дому пошли вместе. Потом Айдира зашла к соседу в квартиру. Мне было немного любопытно. У соседа оказалась однушка с хорошим ремонтом в стиле хайтек. В него прекрасно вписывался мощный компьютер с тремя большими мониторами. Больше ничего интересного в комнате не было, сиротская полуторная кровать, аккуратно заправленная скучным, серым покрывалом. Да, еще был роскошный комплекс для кота с лазалками, домиками и когтеточками. Туда зверюга и отправилась, когда ему помыли и вытерли лапы.

Сосед еще что-то спросил у Айдиры, они вышли вместе, безуспешно подергали дверь родительской квартиры, потом он позвонил кому-то и сделал успокаивающий жест.

Что было дальше, я не видела. Внезапно картинка исчезла, а я поняла, что проснулась. В комнате было светло, вот только светило не солнышко в окно, а забытый на столике непогашенный светильник.

Служанки ко мне не явились, да и к завтраку меня не пригласили. Я сама умылась, сама переоделась, сама застелила постель, потом уселась перед зеркалом, чтобы привести в порядок волосы. Вдруг муж решит навестить, я должна быть во всеоружии.

Ключ в двери повернулся, но появился не мой супруг, а всего лишь Сана с подносом. Она поставила его на столик у кровати, поклонилась и ушла. Даже не сказала ничего. В замке вновь повернулся ключ, опять меня запирая.

Я даже сказать ничего не успела, не то что остановить служанку.

Из любопытства я подошла и посмотрела, что мне принесли на завтрак. В подставке стояло яйцо, в глубокой тарелке дымилась пшенная каша с изюмом, на которой плавала лужица растаявшего сливочного масла. Еще было несколько каких-то то ли тефтелек в панировке, то ли котлеток и булочка из слоеного теста в ореховой обсыпке. Нисколько все это не походило на вчерашний легкий завтрак для благородной дамы. Но есть я не стала, хотя от аппетитных запахов в животе голодно заурчало. Подошла к двери и замолотила в нее кулаками.

— Выпустите меня! Отоприте!

Иногда я прекращала долбить и прислушивалась, какая реакция на мои действия, но за дверью было тихо. Когда отбила кулаки, и руки устали, стала долбить ногой, сначала правой, потом левой. Наконец, за дверью послышалась какая-то возня, а потом дрожащий голос управляющего сказал:

— Мэлисса, мы не можем пойти против хозяина. Пожалуйста, угомонитесь!

— Ах так! Тогда я объявляю голодовку! Больше не буду есть! Никогда! И умру тут! Тогда ваш хозяин раскается! Но будет уже поздно!

Какую же чушь я несу!

Я принесла стул, установила его поближе к двери, села к ней лицом и начала:

— Свободу по-пу-га-ям! — орала я. — Свободу! — не знаю, почему это пришло в голову, потом я еще запела: — Пусть всегда будет солнце! — из этой песни помнила я только припев. Его и крутила, пока не надоело. Еще и голос у Айдиры оказался очень приятным и музыкальным, а главное — сильным. Куда там попугаю Кеше из мультика. Самой себя приятно слушать.

Потом переключилась на Пушкина нашего, Александра Сергеевича. «Сижу за решеткой в темнице сырой» я вспомнила и пропела целиком. «Владимирский централ, ветер северный» решила не петь, чтобы совсем не палиться. Зато вспомнила еще одно стихотворение Пушкина «Во глубине сибирских руд». Вроде и не учила, но, оказалось, что наизусть помню. Вот эту программу я и исполняла до обеда.

Дверь в урочный час снова отперли, я хотела воспользоваться случаем, но меня не выпустили. У выхода дежурили два лакея, они же сунули мне в руки поднос с обедом, и тут же вышли и заперли.

Я посмотрела на тарелку с крем-супом, поверх которого плавало несколько ломтиков жаренных грибов, на рыбу в кляре и заварные пирожные, сглотнула бесконечные реки слюны и отнесла поднос к его товарищу у кровати. На столике уже места не было, поставила на пол. Очень хотелось попробовать. Внутренний голос шептал: «Ты немножко! Мазни пальчиком этот суп, только попробуй! Подцепи эту шапочку сливок на пирожных!»

Но нет, стоит попробовать, и я уже не остановлюсь. Так что отошла от еды подальше, чтобы запах не долетал, и снова села к двери.

Не знаю, что думали про меня слуги, но концерт продолжился. В горле внезапно стало тепло, нет не от того, что я перетрудила связки, хотя в горле уже прилично першило. Это дух подключился. Я поняла, что теперь мое певческое творчество слышно по всему дому, и принялась голосить еще пуще. Стараясь, чтобы получалось похуже.

Приходил управляющий, умолял меня перестать. Приходили Сана с Дулой. Даже повар. Но я их игнорировала. Чай мне уж и подавать не стали, видимо, решили не переводить продукты. Так продолжалось до тех пор, как какое-то внутреннее чутье не дало мне понять, что муж совсем рядом с домом. Подозреваю, что источником этого чутья был Солнечный Зайка.

Я срочно добежала до кровати, улеглась до нее, расправив красиво подол платья, сложила руки крестом на груди. Потом, подумав, взяла со стола маленький светильник за неимением свечки. Большие светильники я сегодня не зажигала.

Ждать пришлось недолго. В скважине заскрежетал ключ, и дверь распахнулась. На пороге возник Эрвил. Он даже не снял верхнюю одежду.

— Что все это значит⁈ — вопросил муж.

Выражения лица я не видела, но голос был злой, так что ничего не ответила. Будем считать вопрос риторическим.

— Вы кричали весь день. Перепугали слуг, — начал предъявлять Эрвил претензии. — Отказывались есть!

— Помираю я.

Муж стремительно подошел, склонился, вглядываясь мне в лицо. Я подавила в себе желание показать ему язык.

— Добились вы своего, мэлисс. Жене плошку еды жалели. Чужое мнение для вас важнее здоровья родной жены было. Так освобожу я вас от себя.

— Прекратите этот балаган!

— Прекратить⁈ — я рывком села, отчего Эрвилу пришлось резко отшатнуться, чтобы не остаться с разбитым носом. — Да я и не начинала еще! Я еще матушке с отцом напишу какой вы изверг! Или и письма мне не дадите отправить? Вы можете!

Длинно выдохнув, Эрвил резко развернулся и практически вылетел из комнаты. Дверь комнаты осталась открытой. Я удовлетворенно откинулась на подушки. Не заперли дверь и после.