Пироженку? Ваше Снежейшество!

Глава 21 Влюбленность приносит неприятности

С этого дня Эрвил появлялся у меня через день. Ходил как на работу. При этом визиты стали совершенно не официальными. Муж приходил с какими-то гостинцами, подарочками, делал разные сюрпризы. Это очень напоминало самые обычные ухаживания. Мне были очень приятны его души прекрасные порывы.

Мы не один раз выбирались в город. Или просто на прогулку, побывали в прекраснейшем городском парке, полюбовались на огромных хвойных великанов, сейчас плотно укрытых снегом, ходили по улицам, говорили о разном. Мне очень хотелось поговорить о местном политическом строе, об укладе, но я боялась, что это будет выглядеть слишком подозрительно, поэтому приходилось болтать о разной ерунде.

Снова побывали в «Солнечной мечте» посещали и другие рестораны. Я в каждом пыталась заказать цветочные пирожные. В одном мне даже подали жалкую имитацию. Но состав крема был почти такой же как у меня. Я думаю, скоро местные догадаются, как делать кремовые цветы. К этому времени мне надо будет внедрить что-нибудь еще.

Мы прекрасно проводили время. Наверное, это было самое счастливое время в этом мире. Каждый раз, ложась в кровать, я просила высшие силы только об одном, чтобы все это не прерывалось.

Пирожные тоже шли ходом. Я уже выпекала в день двести пятьдесят штук. Решила на этом остановиться. У меня не завод все-таки, а штучное производство, эксклюзив. Пусть будут редкостью.

Эрвил в один из визитов между делом, пока ели приготовленный мною обед, рассказал, что мэлисс Улаус приходил к нему и требовал, чтобы меня наказали за то, что я покалечила его дочь.

Я напряглась.

— Что же вы ответили ему?

— Сказал, что вы были в своем праве. Так было бы, даже не будь вы моей супругой. Хотя в том случае он все же мог бы каким-то образом отомстить вам. Хорошо, что вы не нанесли ей вреда, а пострадали только волосы.

Не знаю почему, я вдруг заревновала.

— Вы бы расстроились, если бы мэлисса Увилия получила ожоги?

— Конечно.

Я стиснула зубы и вилку в руке.

— Вы ее все еще любите?

— Кого? — не понял Эрвил.

— Вашу бывшую невесту.

— С чего вы это решили?

— А с чего вы так о ней печетесь?

— Я переживал бы о любом человеке, оказавшемся на ее месте. Получить ожоги — это очень болезненно. А если рядом не окажется хорошего целителя, то шрамы могут остаться на всю жизнь.

В принципе звучало логично. Но что-то внутри меня продолжало звенеть этой нотой. После обеда был короткий сеанс с обменом энергий. Жаль что Эрвил так больше и не клал голову мне на колени.

Может, я уже свыклась с энергией льда, но рука мужа больше никогда не казалась мне ледяной. Просто холодной — да. И мне всегда хотелось согреть его пальцы, сжать в ладони, поднести к губам и подышать, но я сдерживалась, вдруг сделаю что-то не так. И Солнечный Зайка больше не свертывался рядом с Эрвилом в крошечное зернышко. Хоть и не занимал полностью все мое тело, но с любопытством приглядывался к человеку рядом. И заметил кое-что, что потом, когда мы остались одни, потребовал объяснить — почему дух Эрвила связан?

Я долго подбирала слова. Хотя дух понимал не столько слова, сколько ощущения. Объяснила, что так у всех. Что каждый маг держит своего духа связанным, и пользуется его силой. Солнечный Зайчик пришел в ужас. Заметался внутри. Мне даже стало немного нехорошо. Потом спросил, почему у нас с ним не там? В ответ я поинтересовалась, а как было раньше? И дух ответил, что раньше он спал, а проснулся, когда я к нему обратилась. Это было неожиданное открытие.

Я постаралась объяснить про обмен между мной и Айдирой. Солнечный Зайчик сказал, что он и так все это знает, ведь видит мои сны. Его моя иномирность совершенно не смущала, он меня просто любил.

Вот и сегодня мой дух пытливо присматривался к Эрвилу и пытался как-то поговорить с его духом. Я всячески абстрагировалась от Зайки, и сосредотачивалась на муже. На его лице, глазах, губах.

Как-то так произошло, что он подался ко мне, я к нему. Хотя почему как-то? Это все ревность. Мне захотелось быть ближе к мужу, получить от него больше, чем бывшая невеста. Пометить его каким-то образом. Наши губы соединились. Так нежно, будто это был воздух, а не чужие губы. Меня касалось прохладное дыхание мужа. Я приоткрыла рот. Он простонал, и поцелуй стал полновесным.

Нежность, страсть. Ощущения накатывали, поглощая с головой. Разум отступил. Тело желало большего. А еще у меня руки чесались ощутить кожу Эрвила. Он же обхватил меня за талию, крепко прижимая к себе, так что стало трудно дышать. Все мое естество стремилось в этот момент к этому мужчине. Вторая рука мужа гладила мое бедро, через подол дурацкого платья. Оно лишнее сейчас. Я подалась вперед, он откинулся назад, облокачиваясь на спинку дивана. Таких ярких и крышесносных ощущений я не испытывала никогда в жизни, а ведь мы просто целовались! Не в силах больше терпеть, я принялась расстегивать пуговки на рубашке мужа, а потом просто рванула полы в стороны.

— Айдира! — я все еще тянулась к желанным губам, не понимая, что меня отстранили. — Айдира!

Я, несколько придя в себя, выпустила рубашку мужа из рук, посмотрела ему в глаза.

— Нам нельзя!

Он вывернулся, вскочил на ноги, посмотрел на меня растерянно и как-то жалко. В глазах появился страх. Эрвил развернулся и убежал, оставив меня сидеть на диване.

Я некоторое время не шевелилась, не в силах понять, что произошло. Мне казалось, что Эрвил вот-вот вернется. Если не продолжит, то, чем мы занимались, то хотя бы что-нибудь скажет, объяснит. Но муж не возвращался.

Почему? Что я сделала не так опять? Была слишком настойчива? Или обожгла его?!! А вдруг сильно⁈ Я вскочила, готовая бежать за мужем, чтобы проверить его раны. А потом вспомнила, что поцелуй был самый обычный, без обледенений и возгораний. Мы если и пылали, то в переносном смысле. Так что тогда не так?

Через некоторое время, просто стоя посреди гостиной, я поняла, что плачу. По щекам текли слезы, а я это даже не сразу осознала.

Пару часов я прорыдала в своей комнате, потом решила написать Эрвилу записку, прояснить, что не так, потом решила, что я девушка гордая, ни за кем бегать не буду. Надо ему, пусть сам придет и скажет. В конце концов это он убежал, а не я. Поплакав еще часок, пошла печь пирожные. Да и ужин сам себя не приготовит.

Иногда в тесто или крем падала слезинка-другая.

Я так переживала, что почти не могла спать ночью, все прокручивала в голове поцелуй перед бегством мужа, вспоминала выражение его лица, страх в глазах. Да что же это такое⁈

Утром встала совершенно разбитая. Я думала, что продержусь этот день, а потом муж придет, и все станет, если не по-прежнему, то я хотя бы получу объяснения. Но на следующий день Эрвил не явился. Не пришел он и через два дня. Я совсем распереживалась, все же написала записку и отправила ее со слугой в городской дом. Но ни там, ни в резиденции все это время Эрвил не появлялся.

Беспокойство мешалось с обидой и злостью. Я написала письмо мэлу Ятрану. Но тот отписался какими то общими фразами про государственные дела. Утешило только то, что темный маг вряд ли стал бы скрывать, если бы Эрвил был обожжен или болен. Или стал бы?

Погода в это время царила хоть и морозная, но на удивление солнечная, так что по ней было непонятно в каком настроении мой супруг. Судя по погоде — в прекрасном. Или находится где-то далеко. Было заметно, что день понемногу увеличивается.

Помогали мне как-то продержаться только мои пирожные. Чем хуже мне было, тем красивее выходили кремовые цветы.

И в какой-то момент я поддалась на уговоры хозяина ресторана, переданные через Тинору, и решила увеличить количество пирожных. В чайную я перестала их продавать. А в кондитерскую и ресторан продавала теперь по двадцать пять леодоров.

Что ж взялась — делай. Гостей не предвиделось, так что выпечке я посвятила весь день. Продуктов хватило впритык, надо завтра Тинору отправить на рынок, чтобы купила все необходимое.

Управляющая еще говорила, что завтра в ресторане какой-то прием или что-то такое. Так что очень просили двести пятьдесят пирожных.

Уже вечером я украсила последний капкейк цветами и отнесла вместе с остальными в холодильный шкаф. Сама прибралась на кухне и хотела было пойти в ванную, но в коридоре почти столкнулась с Мирной.

— Ты перекусить? Там пирожные есть, некондиция.

— Нет. Я попросить хотела. Отправьте меня завтра вместе с Тинорой относить пирожные.

Я посмотрела на служанку. Несколько раз я посылала ее вместо Луты или Сайи. И Тинора потом каждый раз жаловалась. Мирна или ныла, жалуясь на тяжесть, или была неловкой, или отказывалась что-то делать, например, разделиться и сделать какие-то покупки. Каждый раз, после совместных походов, Тинора приходила все издерганная.

— Нет. Пойдут Сайя и Лута, — отрезала я, отвернулась и направилась в ванную.

Ночь прошла спокойно, я впервые за долгое время смогла спокойно уснуть. Во сне видела счастливые будни Айдиры. Она вовсю наслаждалась своим новым положением. Мои родители и ее муж, я не поняла, поженились они уже или еще нет, я могла что-то пропустить, пылинки с нее сдували. Завидовать нехорошо, но у меня не получалось не завидовать. Почему у меня не так?

Разбудили традиционный стук в дверь и голос Тиноры, прозвучавший следом. Я даже испытала облегчение — наблюдать со стороны чужое счастье, не имея собственного, было довольно утомительно.

— Вставайте, мэлисса. Пора собирать пирожные.

— Да, Тинора, встаю.

Кстати, увеличив количество десертов и подняв их стоимость, я увеличила премии и для служанок.

Ежеутренняя рутина в виде одевания, причесывания и умывания и я направилась на кухню. В теле чувствовалась сегодня какая-то разбитость, несмотря на то, что я хорошо выспалась. Пока занималась собой, раздумывала, что бы приготовить на завтрак. Вчера служанки по пути домой на рынке отхватили целый кулек творога. Это я как-то похвалилась, что из него тоже много вкусного можно приготовить. Я думала про творожный кекс или запеканку, но это долго. Сейчас можно и сырники сделать, тем более там оставалась основа для крема «Шарлотт», похожая на сгущенку. У меня слюнки потекли, а настроение поднялось.

Служанки уже были на кухне.

— Сейчас быстренько завтрак приготовлю, покушаете и пойдете. Все равно к нам больше гости не ходят, можно особенно не торопиться.

Мы с Сайей в четыре руки перетерли весь творог через сито. Он был необыкновенно хорош, плотный, жирный, пах молоком и легкой кислинкой. И никакого пальмового масла. Подумав, часть творога все же оставила для кекса, туда нужно совсем немного. А какой ароматный кекс получится с таком творогом!

Я быстро замесила тесто, поставила нагреваться пару сковородок. Быстренько налепила сырников. Когда они были готовы, отложила нам, а остальное Мирна отнесла мужчинам. Перед тем как отдать, я полила сверху сырники основой для крема.

После завтрака, когда посуда была перемыта и все прибрано, Тинора принесла корзины для пирожных. Сайя и Лута клеили бумажные колпаки на тарелки. Интересно, здесь есть картон? Если есть, надо купить и наклеить из него коробок, это будет гораздо удобнее, чем с этими колпаками. Принес в ресторан, отдал и все. А сейчас приносят, перекладывают. Больше возможностей что-нибудь повредить.

Я вышла на улицу, чтобы взять пирожные для упаковки. Створка холодильного шкафа была почему-то приоткрыта. Меня это насторожило. Я же закрывала его вчера. У него еще крючок такой, плотно надевающийся на специальный цилиндр на другой дверце. Кто тут лазил⁈

Медленно, будто из незапертого шкафа на меня мог кто-то выпрыгнуть, я подошла и осторожно потянула створку, заглянула внутрь. От увиденного у меня защемило сердце, по-настоящему заболело.

Ни одного пирожного не уцелело. Я не знаю, кто это сделал, наверное, какое-то животное. Внутри была каша из теста и крема. Закрыв шкаф, зачем-то на крючок, я развернулась и, пошатываясь, вернулась в кухню. Без сил плюхнулась на стул возле стола, мыслей в голове никаких не было. Все пропало!

— Мэлисса, а где пирожные? Давайте, пора упаковывать.

— Нет больше пирожных, — я сидела и смотрела перед собой.

Воздух, казалось загустел и не хотел проходить в легкие.

— Что вы говорите⁈ Я сама сейчас принесу!

Я дернулась было ее остановить, но Тинора уже вышла. Секунд через тридцать она вернулась, бледная как полотно, ладони прижаты ко рту, глаза выпучены. Сайя и Лута непонимающе на нее смотрели.

— Ты чего? — спросила Лута.

— Что произошло? — спросила Тинора почему-то меня.

— Не знаю. Я вышла, а шкаф открыт.

— Я позову Меля и Прата, — решила управляющая.

Я только покивала. Надо было как-то собраться. Надо что-то делать. Надо печь новые пирожные! Вот только продуктов нет, сначала надо сходить на рынок. Еще и прием какой-то сегодня.

— Это зверь какой-то залез, — выдали вердикт мужчины после осмотра шкафчика. — И скорее всего не один. Кто-то небольшой был. Мясо все унесли, а сладости ваши где поели, где попортили.

— Спасибо. Но как они смогли открыть крючок?

— Этого уж я не знаю, — пожал плечами Мель, тот самый дедуся, который мне делал насадки для крема. — А только зверю крючок открыть не под силу. Не медведь же к нам приходил. Закрыть забыли, наверное.

Я посмотрела на теток. С Пратом пришла и Мирна, относившая еду.

— Кто вчера после меня лазил в шкаф и забыл его закрыть?

Все молчали, все смотрели на меня.

— Понятно. Признания не будет.

— Так сами вы туда последняя лазили, — высказалась Мирна, не выдержав.

— Только я крючок закрыла. Это я хорошо помню.

— Может, плохо закрыли, а на нас теперь вину свалить хотите!

Я, прищурившись, посмотрела на служанку.

— А ведь ты тут крутилась, на кухне, когда я мыться пошла.

Мирна заткнулась и набычилась.

— А еще ты вчера просилась относить пирожные, а я тебе не разрешила. Это что, месть такая?

— Это не я!

— Мне вызвать мэла Ятрана?

Тетка сопела и с ненавистью смотрела на меня.

— Ты — уволена. Без оплаты. Она пойдет в качестве возмещения ущерба за пирожные.

Мирна вскочила и пулей вылетела с кухни.

— Зачем вы так, мэлисса? — укоризненно прогудел Парп, наблюдавший весь этот спектакль, и пошел догонять свою возлюбленную.

— Ладно, виновник найден. Но это не главное. Так, Тинора, девушки, срочно собирайтесь на рынок. Надо купить продукты. Возьмите, если нужно в помощь кого-нибудь из мужчин, наймите экипаж, но постарайтесь обернуться побыстрее. Надо постараться испечь новую партию.

Служанки яростно закивали и принялись носиться, как электровеники. Меньше минуты прошло, а их уже дома не было. Еле успела вручить деньги и список. Хотя они и так уже прекрасно помнили, что покупать.

Чтобы не тратить времени, я пошла отчищать шкаф. Как-то не комфортно мне было, что там порезвились какие-то животные. Так что сначала я выгребла оттуда остатки былой роскоши, а потом очистила внутренности огнем с помощью Солнечного Зайчика. Дух всячески старался меня поддержать.

Я с трудом дождалась, пока мои тетки вернутся. Мне уже хотелось что-то предпринимать, но готовить было не из чего. Так что пополнила запас бумажных форм, да поддерживала огонь в печи.

Тинора с помощницами умудрились обернуться всего за час. У меня уже была приготовлены посуда и все инструменты. Они еще только помыли руки и начали разгружать корзины, а я уже принялась за готовку.

Сегодня не стала запираться, а попросила их помощи и теперь командовала, указывая, что нужно делать. Сама тоже не сидела, мы с Зайкой занимались кремом. Сварили новую основу, отставили охлаждаться. Сделали краситель из ягод и морковного сока. После дух стал взбивать в миске размягчившееся масло, добавляя по частям основу. Зайка научился контролировать себя и больше не расплавлял масло до жидкого состояния.

Служанки застыли с открытыми ртами, глядя на то, как венчик сам работает.

— Мэлисса, как это? Как вы это делаете? Вы ж по огню.

— Двигаю воздухом за счет того, что его нагреваю.

— Ну вы сильны, мэлисса!

— Не отвлекаемся!

Женщины раскладывали по формочкам и выпекали партия за партией капкейки. Я приготовила начинку и занялась кремовыми розами. Здесь уж было не до выдумки. Так что будут просто розы. Сегодня обойдутся без васильков с колокольчиками и ромашками. Руки сами выполняли однообразные действия, цветок выходил за цветком. Я только успевала наполнять новые корнетики.

Этого служанки тоже раньше не видели, так отвлеклись, что чуть не спалили очередную партию пирожных.

— Не спать! В другой раз рассмотрите!

Мне было не по себе, когда я относила цветы замораживаться в холодильный шкаф на улице, и я каждый раз тщательно проверяла, хорошо ли закрыла крючок.

Кстати, никто из трех женщин не возмутился тем, что я уволила их товарку, да они, кажется, и не особенно-то переживали из-за этого, как бы, наоборот, не радовались.

Последние пирожные еще допекались, а я начала начинять уже остывшие и украшать кремовыми розами. Сегодня особенных изысков не было, просто кремовая роза сверху и пара листиков из мастики. Листики мне нарезала Лута по образцу.

Последние пирожные были вынуты из печи, половина была уже готова к отправке. Время подходило к обеду, но мы еще успевали. Я передоверила вырезать листики Сайе, а себе в помощь взяла Луту, украшать пирожные, я заметила, что у нее была более верная рука.

Женщины чувствовали, что все идет к финалу, начали улыбаться друг другу, я почти выдохнула…

Дверь в кухню с грохотом распахнулась, и на пороге возник Эрвил с горящими глазами. А мы тут выпекаем. Причем, сомнений в том, что мы именно делаем пирожные, а не притащили их откуда-то и собираемся съесть, не было никаких.

Я вот даже не обрадовалась нисколько объявившемуся мужу, наоборот разозлилась. Выпрямилась и посмотрела на него, прищурившись и сжав зубы.

У супруга ноздри раздувались от ярости, а лицо застыло маской. Он обежал глазами кухню. Женщины сбились в кучку, с испугом глядя на ледяного мага.

— Вон! — велел он им.

Я скрипнула зубами. Ну все, не успели.

Не знай я, что у Тиноры с помощницами нет магических способностей, решила бы, что они телепортировались.

— Что вы делаете? — Эрвил старался держаться, но в голосе прорывалась бушующая ярость.

Внутри меня тоже все закипало. Бросил на самом интересном месте, свалил, а теперь пришел и задает глупые вопросы.

— Пирожные.

— Как вы посмели⁈ Как какая-то кухарка⁈ Вы — благородная дама! О чем вы только думали⁈

— Я думала о том, что хочу заниматься тем, что мне нравится, — меня тянули за душу недоделанные пирожные, я взяла корнетик с кремом и стала отсаживать на них небольшие звездочки, на которые потом клеились розы.

Эрвил замолчал, видимо, ошеломленный моей наглостью.

— Это было бы еще как-то приемлемо, если бы вы делали для семьи, но вы их продаете! Вы делаете пирожные, которые потом может купить любой! Вы — моя супруга.

— Ну… — я хмыкнула. — Они столько стоят, что далеко не любой.

— Вы что, гордитесь этим?

— Да. А почему нет? Это мое любимое дело. Я хочу и буду им заниматься!

— Нет! Не будете!

— Нет. Буду.

Эрвил внезапно подошел совсем близко.

— Смотрите на меня, когда я с вами разговариваю.

Я проигнорировала. Только сняла с тарелки очередную розу и хотела посадить ее на капкейк. Наверное, неправильно было так себя вести, надо было быть вежливее, сесть, все обсудить, попробовать найти компромисс, но во мне вовсю говорила обида.

Муж протянул руку, обхватил мой подбородок и насильно повернул мое лицо к себе. Это было больно, чужие пальцы не соизмеряли силу, наверное, останутся синяки.

Я еле остановила Зайку, который вот прямо сейчас эту руку хотел испепелить. Дух был разозлен, он увеличился в размере так, что уже вышел за пределы моего тела, я чувствовала, что меня окутывает его сила. Почувствовал это и ледяной дух внутри моего мужа. Я теперь тоже могла его ощутить и почти увидеть. И ледяной дух испугался. Испугался моего маленького Зайки. Сжался, сворачиваясь внутри Эрвила в крошечное зернышко. Мужчина тоже почувствовал это и вздрогнул, как-то беспомощно заморгал.

— Если вы сейчас меня не отпустите, — щеки были сжаты, хотя уже и не так сильно, речь выходила невнятной. — То я вас обожгу. Сильно.

В подтверждение моих слов Солнечный Зайчик, считывающий все мои мысли и желания, стал нагревать воздух вокруг Эрвила. Ледяной дух внутри него заметался в ужасе.

Супруг отпустил меня и отступил, прижав руку к солнечному сплетению, лицо его побледнело.

— А вот теперь поговорим, — я с сожалением покосилась на пирожные. Что ж, все-таки придется их пока оставить. Хотя…

Я указала Эрвилу на выход с кухни. И он вышел. Я же крикнула:

— Тинора! Лута! Сайя!

Служанки все прятались в комнате управляющей, но выглянули.

— Доделывайте пирожные сами, потом упаковывайте и… — я посмотрела на мужа. — Возьмете экипаж мэлисса Эрвила. Скажете, он разрешил. И отвезете в ресторацию.

Служанки закивали и кинулись в кухню, я же вернулась к ошеломленно смотрящему на меня мужу.

— Пройдемте в гостиную.

— Вы! Вы! Вы!

— Грубиянка?

— Да!

— Неподобающе себя веду?

— Да!!!

— Убежала от мужа во время поцелуев?

— Да!!! Что? Нет! Вы про что?

— Про ваше бегство в нашу последнюю встречу! — я наступала на Эрвила.

Стихийный дух внутри него отшатывался от Солнечного Зайчика и заставлял отступать хозяина, пока Эрвила не толкнул под колени диван, и он на него не сел с размаху.

— Это было не бегство! Вы не понимаете!

— Так почему вы не объяснили⁈ Я тут с ума сходила все это время! Думала, что обожгла вас или как-то ранила! Отправляла вам письма! Вы мне даже не ответили! Вы сбежали по неизвестной причине, игнорировали меня, пренебрегали, а теперь заявились и запрещаете заниматься любимым делом!

Он все-таки поднялся с дивана.

— Вы не понимаете! Я безумно боюсь, что вы на сама деле не мэлисса Айдира. Боюсь, что жребий не выберет вас. Тогда окажется, что я для вас смертельно опасен! Вдруг я тогда убил бы вас!

— Так почему вы мне не сказали этого тогда⁈ Вы не знаете, что я испытала за это время! Сколько слез выплакала!

Лицо у ледяного мага стало такое, что я подумала, будто он сейчас сам заплачет.

— Это было тяжело. Поэтому я решил до жребия больше не появляться. Я опасался, что не удержусь. И что мы с вами… Я очень боюсь навредить вам.

Мое сердечко начало оттаивать. Мне очень захотелось подойди и чтобы Эрвил обнял меня, погладил, пожалел. Только ведь не обнимет, не пожалеет, не погладит. Побоится. За меня побоится. Хотя я почему-то думала, что ничего со мной не будет. Я видела сегодня, как самый сильный дух льда трусливо отступал перед моим малышом. Наверняка Солнечный Заяц не даст причинить мне вред.

— Но почему появились сейчас?

— Вы уволили сегодня служанку. Она пришла в резиденцию, добилась аудиенции. Узнав, что это одна из служанок вашего дома, я подумал, что что-то случилось. А она принялась жаловаться.

— Это она рассказала про пирожные?

Эрвил кивнул.

— Вы понимаете, что когда жребий вас выберет, то вам придется бросить это занятие? Общество никогда не примет того, чтобы супруга главы рода кухарничала на продажу, — супруг слегка отошел и уже говорил почти спокойно.

— Вот именно, вы глава рода. Вам никто ничего не посмеет сказать.

— В лицо. А за спиной будут пересуды. Это может дойти до других глав. Меня сочтут слабым. Это подвергнет опасности не только меня и вас, но и земли рода льда.

Я закусила губу. То, что говорил Эрвил, звучало разумно.

— Я не делаю ничего плохого. Не ворую, не убиваю, просто пеку пирожные, но это может погубить земли рода льда. Простые пирожные?

— Которые печет жена главы рода.

— Так вдруг я вам и не жена! — меня начало скатывать в истерику. Снова меня пытаются лишить того, чем я всегда мечтала заниматься. — Жребий еще не доставили.

— Не смейте так говорить!

— Я — свободный человек! Могу говорить, что хочу!

Нервы не выдержали у обоих! Мы просто начали орать друг на друга, высказывая все обиды. Не пожалела ни я его, ни он меня. Узнала о себе много нового. В какой-то момент вокруг Эрвила, не удержавшего силу, возникло облако ледяных кристалликов, Солнечный Зайчик тут же среагировал стеной огня.

Эрвил отскочил, я отшатнулась. Мы посмотрели друг на друга, а потом муж развернулся и убежал в очередной раз, оставив меня возле тлеющего дивана.

Не знаю уж, как супруг добирался до дома, наверное, пешком, ведь на его экипаже уехали Тинора с помощницами. Но примерно через час мне принесли от него письмо. Там коротко и довольно бесцеремонно мне было заявлено, что супруг точно уверен, что я — самозванка, и он ждет не дождется, чтобы жребий это подтвердил.