Пироженку? Ваше Снежейшество!

Глава 13 Возвращение зоны комфорта

Я зашла в комнату, которую совсем недавно покинула. Вздохнула. Радовал только дневной свет, проникающий через окно. Я поставила сумку в угол, вытащила то ценное, что прятала в нее, поискала глазами, куда перепрятать. Подумав, пихнула сверток за комод. Тайник ненадежный, но найдут не сразу, если что. Переодевшись в платье попроще, решила полежать и поговорить с Солнечным Зайчиком насчет его поведения, не нравилось мне оно.

Дух откликнулся сразу, по телу и конечностям прошли волны тепла. Я погладила солнечное сплетение, постаралась показать, что очень люблю Зайку, но так вести себя неправильно. Дух пытался мне возразить, не словами, а ощущениями, ему не нравилось, что меня не слушались и обижали.

Попыталась донести, что, во-первых, мы инкогнито, то есть никто не должен знать, что я маг огня. Это Зайке понравилось, потому что напоминало игру. Вообще мне казалось по ощущениям, что дух по возрасту где-то на уровне двух-пятилетнего ребенка. По эмоциональному развитию. Все реакции и эмоции были детскими. Интересно, это навсегда так или он будет развиваться? Сейчас, как любой ребенок, он нуждался в любви и одобрении, но что будет дальше? Во-вторых, наносить людям увечья — это плохо. Тут на меня хлынула обида, ведь та тетка хотела причинить вред мне. Возразила, что вред от пощечины и от ожога несколько разный. Зайка в общем согласился, но был не очень доволен. И, в-третьих, завела разговор о перехвате контроля над телом. Постаралась передать весь свой страх от потери контроля. Зайка смиренно просил прощения. Но потом резонно возразил, что же ему смотреть безучастно, если мне будет грозить опасность?

Тут я задумалась. В жизни может случиться разное. Этого мира я не знаю, вполне может случиться что-то такое, что быстрая реакция духа спасет мне жизнь. Так что мы с Солнечным Зайкой договорились, что он может проявлять инициативу при спасении моей жизни.

Немного успокоившись, я посмотрела на то, что на улице уже начали сгущаться сумерки. Захотелось кушать. Поковыряла немного остывшую и совсем зацементировавшуюся кашу и решила спуститься на кухню, посмотреть, как там обстоят дела, и, может, приготовить себе что-нибудь поприличнее. Кастрюльку с кашей прихватила с собой и грязную посуду тоже.

Не знаю, что сказала служанкам Тинора, надеюсь, не правду, встретили они меня настороженными взглядами. В кухне стало чище, хотя я бы еще прошлась по разным швам и стыкам, выковыривая сальную грязь.

Посуду тоже перемыли и попытались отчистить всю утварь с переменным успехом.

— Вот, как уж смогли, — управляющая подобострастно улыбалась.

— Молодцы, — коротко похвалила я. — Вы обедали?

— Да-да, исса.

— А мужчин покормили?

— Да-да, исса.

— Хорошо. Можете сегодня идти отдыхать.

Когда тетки ушли, я заперла дверь на кухню и взялась за дело сама. Точнее попросила Солнечного Зайчика. Тот, радостно закувыркался внутри, счастливый оттого, что может отказать мне помощь.

Не знаю, что он предпринял, но по кухне прошлась волна огня, уничтожившая всю недомытую грязь, копоть и пыль. Да мне хоть свое агентство клининга открывай — я озолочусь.

Кастрюли, сковородки, котлы, чугунки — все обрело первозданную чистоту.

Я удовлетворенно огляделась, а потом задумалась о том, что покушать. Сунулась в шкафы, но там картина не поменялась, туда заглянуть, чтобы убраться, никто не подумал, да и ассортимент продуктов был по-прежнему скудным. Даже круп совсем немного. Я решила не пренебрегать едой, нагрела сковороду, обжарила на ней одинокую, случайно завалявшуюся в шкафу луковицу, и наковыряла туда каши. Ножу кашка хорошо поддавалась.

Получилось очень даже не дурно. Еще яичком залить бы, но новых яиц в шкафах не появилось. Поев, я все прибрала за собой и отправилась искать Тинору, надо было узнать, откуда они берут продукты, их количество и ассортимент необходимо было пополнить.

Долго, впрочем, искать не пришлось, управляющая и ее подчиненные нашлись в гостиной. Тинора переоделась в свое, а на кресле лежали все мои вещи, в том числе и те, которые дамы уже успели распороть, чтобы перешить под себя.

— Исса, вот мы тут… Вчера мы вещички… — мямлила Тинора, не поднимая глаз.

Забирать все это обратно совершенно не хотелось, вещи явно мерили, но там были платья с вышивкой камешками, меховой опушкой, они дорогие, их можно продать, а средства мне очень нужны.

— Отнесите все на второй этаж.

— Да-да.

— В моих вещах еще была шкатулка с драгоценностями.

Управляющая побледнела, как мел, обернулась на подчиненных, но те не проявили никаких эмоций, да и, в отличие от Тиноры, страха передо мной не испытывали, только недовольство оттого, что старшая внезапно поменяла поведение.

— Ка-какая шкатулка?

— С драгоценностями. Золото, драгоценные камни.

Тинора, выпучив глаза, смотрела на меня.

— Праматерью клянусь! Не было никакой шкатулки!

— А вы, дамы? Поклянетесь?

Женщины странно на меня посмотрели, покосились на управляющую. Одна из них, с некрасивым квадратным лицом, неодобрительно цыкнула зубом.

Я сложила руки на груди, раздумывая, что делать. Не было ли шкатулки и в самом деле, или тетки ее прибрали и не признаются? То, что ее нет у Тиноры, я поняла. Управляющая слишком напугана, чтобы врать. Непонятно только, почему она так боится, думает, что я и в самом деле сожгу ее живьем? Ожог, вроде, был не слишком сильный.

Пока думала, смотрела на служанок. Первой не выдержала и начала нервничать самая молодая. Она засуетилась, взгляд заметался. Я насторожилась, подалась вперед, решив, что она сейчас признается.

— Клянусь, что не брала шкатулку, — сказала женщина, опустив глаза.

— Праматерью клянись! — велела я.

— Праматерью клянусь!

Сдалась и еще одна, принеся клятву. Последней стала та, что цыкала.

— Смотрите! — я погрозила пальцем. — Праматерь жестоко карает обманщиков.

Женщины побледнели.

Мои вещи отнесли наверх, я отперла комнату и велела положить их на стол. Больше было некуда. Выйдя, снова заперла дверь. Потом велела Тиноре принести ключи и отпереть остальные комнаты на втором этаже. Они оказались в гораздо лучшем состоянии, чем та, которую предназначили мне. Но переезжать я не хотела, теперь в моем обиталище было гораздо чище, чем здесь. Велела только перенести ко мне пару кресел и небольшой низкий столик.

Также сама выбрала и перенесла к себе подушки, теплое толстое одеяло и найденное в комоде одной из комнат чистое, пахнущее травами постельное белье.

Тетки не стали звать на подмогу мужчин, отволокли кресла сами. Та, что с квадратным лицом что-то бурчала тихо за моей спиной, пока не послышался вдруг звук пощечины. Я оглянулась. Тинора работала левой рукой не хуже, чем правой. Служанка прижимала к правой щеке руку, в глазах ее стояли слезы. Это было неприятно, неправильно, я решила бороться с такими методами стимуляции послушания.

— Тинора, ты же помнишь, что может быть с теми, кто отвешивает оплеухи?

— П-п-простите! Простите, исса! — она сделала попытку упасть на колени.

— Стоять! — скомандовала я.

Управляющая замерла.

— Продолжайте работу.

Завершив осмотр, я сообщила служанкам радостную новость, что завтра они будут убираться на втором этаже, а то в любой момент хозяин пожаловать может, а у них — бардак. Это даже не вызвало возражений и недовольства.

И мы перешли на кухню. Я поинтересовалась у Тиноры насчет продуктов.

— Так, исса. Пока выделенные деньги закончились. Ждем, чтобы хозяин еще прислал. Мы ж не чаяли, что вы тут поселитесь. Мы-то по-простому привыкли.

— Понятно. С теми запасами, что есть, мы скоро будет голодать даже по-простому.

Это было печально.

— Так, раз хозяин скоро приедет, он денег и привезет.

— Подождем, — согласилась я, а сама подумала, что надо выбираться в город, попробовать продать что-то и купить еды, но это оставлю до завтра.

Вечером служанки варили себе и мужчинам ужин, я же доела кашу. На такой диете я долго не протяну. За собой убрала сама, перемыв посуду и снова поставив ее в сторонке, а служанкам велела поддерживать чистоту и отправилась наверх. Обилие впечатлений и нормальной еды сильно утомило.

В комнате я привела кровать в нормальный вид, застелила постельным бельем, проверила, заперта ли дверь, и с чистой совестью уснула.

Ночью снилась разная ерунда. То нарезка кадров из жизни настоящей Айдиры, которая то сидела в парикмахерском кресле с новой прической, перекрашенная в брюнетку, то гуляла с тем самым соседом, у них дело уже дошло до страстных поцелуев на аллеях парка, то ездила с родителями по магазинам — там все были счастливы и довольны друг другом. То виделся Эрвил. Этот был каким-то озабоченным. Ему что-то рассказывал мэл Ятран, а мой супруг рассеянно кивал, безучастно глядя в окно, потом дергался, переспрашивал, но скоро снова впадал в меланхолическое состояние. Я отметила для себя, что огонь слегка опалил ему ресницы, брови и волосы спереди. Впрочем, если вспомнить то огненное облако, то ущерб на удивление невелик, наверное, его защитила ледяная сила. Кадр сменился. Эрвил вошел в дом, привычно отдал Десту теплый камзол и перчатки, огляделся, словно выискивая кого-то взглядом, но почти сразу посуровел, что-то резко ответил управляющему и ушел в свою комнату. У входа мужчина задержался на мгновение, глядя на дверь соседних покоев, потом решительно толкнул створку и вошел к себе.

После пробуждения охватило какое-то двоякое чувство. С одной стороны, я немного завидовала Айдире, что у нее так хорошо все складывается, в отличие от меня; с другой, я поняла, если, конечно, это было на самом деле, а не просто мои мысли, отраженные в сне, что Эрвил скучает по мне. Сложно было трактовать по-другому эту меланхоличность и ищущий взгляд. Это было приятно.

Но сны снами, а надо было вставать, искать себе хлеб насущный и выдерживать не очень приятных для меня людей.

Зак окном еще была непроглядная темень. Никакого северного сияния. Я встала, поскорее оделась, попросила Солнечного Зайку подзарядить грельник, а то мне показалось, что в комнате стало прохладнее. Было еще рано, но спать больше не хотелось. Так что я направилась на кухню.

К моему удивлению, там еще никого не было. Ну что же, оно и к лучшему. Про топку печки я знала очень поверхностно, на даче ее всегда растапливал папа, самое главное — открыть заслонку и правильно уложить дрова, чтобы они легко разгорелись. Ну с последним мне поможет дух огня, а вот заслонку пришлось поискать в печи незнакомой конструкции. Но я справилась. Так что вскоре огонь разгорелся, а я стала думать, что приготовить. Для начала налила воды в сияющий чайник и поставила его кипятиться, потом еще раз осмотрела шкафы. Где-то уничтожила грязь, несколько мешочков с крупой отправила в утиль, крупа в них пахла горечью. Зато в одном из мешков нашелся горох. На обед надо приготовить гороховый суп, а сейчас решила сделать крупяные оладьи.

В одном из углов нашлась небольшая ручная мельница. Тяжелая и пыльная. Ну, отчистили мы ее с Зайкой быстро, а вот взгромоздить на стул удалось с трудом. Как я поняла, она не молола куку, а дробила цельное зерно на мелкие части.

Взяла пшеничную крупу и перемолола в крупку, поставила вариться. По кухне поплыл вкусный запах. Можно было бы съесть и так, но каша на воде и без масла — это как-то совсем грустно.

Однако приготовить завтрак я так и не успела. На кухне появилась та самая неприятная служанка.

— А чёй-та! — удивилась она.

— Завтрак будет позже, — холодно ответила я.

— Да? Ну ладно.

Она, видимо, сходила к Тиноре, потому что вскоре та прилетела на кухню. Посмотрела на меня диковатыми глазами. Выглянула наружу, чтобы убедиться, что там никого нет, плотно закрыла за собой дверь, да еще закрыла на задвижку.

— Мэла, зачем же вы сами ручки-то ломаете? Мои бабы хорошо приготовят, вы только скажите что.

— Я же просила! — я сурово посмотрела на управляющую.

Она хоть и не догадалась о моем истинном статусе, но все же не стоило светиться даже так.

— Ох, простите дуру. А я ведь сразу догадалась, что все непросто с вами. Не может быть у простой иссы такой стати и достоинства.

Ага, догадалась и потому принялась унижать и обирать.

— Называй меня по имени и на ты.

— Да-да, простите. Прости. Что вы… ты готовить будешь? Нам бы мужиков накормить.

— Крупяные оладьи сделаю. Каша почти готова, сейчас тесто из нее замешу и напеку.

Некоторое время она наблюдала за тем, как я добавляю в кашу немного муки, сахара, соль. Яиц не было, но, надеюсь, и так не развалятся, каша, вроде, достаточно липкая.

Раскалив сковороду, добавила в нее масла, подождала, пока нагреется, и стала формовать ложкой и выкладывать оладьи, больше похожие на котлеты. Пахло изумительно. Тинора тоже оценила, сглотнув.

— Ну и ловка ты.

— Благодарствую.

Оладьи вышли снаружи румяные и хрустящие, внутри мягкие. Тинора позвала одну из служанок, отложила в большую миску готовых оладий и послала ее отнести мужчинам.

А для нас нашлась к оладьям небольшая баночка меда.

— Мирна, с твоим хлёбовом не сравнится, — довольная управляющая намазывала оладьи медом и отправляла в рот один за одним.

Некрасивая служанка недовольно покосилась на меня, не забывая, впрочем, кушать поплотнее.

Мне такой комментарий Тиноры не понравился, она будто хотела внести дополнительный разлад между нами.

— Просто удачно получилось. Вы мне скажите, что на обед приготовить. Я нашла мешочек с горохом. Можно похлебки наварить. Но на одном горохе ее не сваришь. Пусть без мяса, но хотя бы картошка, морковка, лук есть?

— Что ж сама варить будешь? — спросила Мирна.

— Люблю готовить. А вы пойдете убираться на втором этаже.

— Картошка есть в погребе, — ответила Тинора. — Мирна с Саей притащат. И морковка найдется. А похлебку мы на костях варим.

Оказалось, что есть еще один шкаф, на улице. За счет этого все находящееся в нем было заморожено. Мирна притащила несколько потемневших вымороженных костей с остатками мяса. Там же было еще и замороженное молоко, о чем мне сказала служанка.

— Спасибо, на суп хватит. А с молоком мы вечером сладкую кашу сварим.

В погреб спустилась вместе с тетками. Светильник здесь был слабенький, но я смогла оценить количество запасов овощей. Кроме оговоренных картошки и морковки нашлись свекла, репа и немного капусты. Последняя начала подгнивать, ее надо было использовать в первую очередь. Так, с этим уже жить можно. Но я все равно подошла к Тиноре.

— Все это конечно прекрасно. Но нам все равно кого-то нужно послать за продуктами. Купить яиц, еще масла, муки, да и некоторых круп совсем немного осталось.

— Ах, исса Диана, все содержание, что нам выделили на этот год, мы уже выбрали. Денег совсем не осталось. Вот и пришлось затянуть пояса. Весной только деньги будут.

Нда, до весны питаться одной картошкой… Как-то совсем грустно. Еще и меня сюда отправили. И без финансов.

К обеду я решила не только сварить суп, но и потушить капусту с морковкой. Хорошо бы к ней добавить какого-нибудь мяса или сала, но чего нет, того нет.

Для начала поставила вариться кости, которым понадобится для этого не один час. Когда бульон закипел, сняла пену и пошла проинспектировать, как идет уборка.

Уборка шла ни шатко, ни валко. Всю мебель отодвинули от стен, ковры сняли, те, что лежали на полу, свернули в рулоны. В общем, пока уборка напоминала разгром. Тинора, как начальница и как раненая, ничего не делала сама, только указывала.

Удовлетворившись осмотром, я похвалила теток и пошла дальше обед готовить.

И тут в окно заметила, что во двор въезжает экипаж. Тот разбойный тип, что не дал мне вчера сбежать, шустро распахнул ворота, пропуская его.

Так-так, а мне эта тележечка знакома. Сам мэл Ятран к нам пожаловал. Сердечко в груди трепыхнулось, вдруг и Эрвил с ним приехал, энергией обмениваться. Я почти кубарем слетела с лестницы, распахнула дверь, выбежала в гостиную. Мэл Ятран как раз входил в дом.

— Исса Диана, — темный маг приветливо мне улыбнулся, был он один, за ним никто не вошел.

Первым моим желанием было броситься к мэлу Ятрану и начать жаловаться и умолять забрать меня отсюда. Я даже сделала несколько шагов вперед и открыла рот, но потом посмотрела на его лицо. Он же знал все! Он прекрасно знал, где меня оставляет! И нарочно не оставил насчет меня никаких указаний.

Я остановилась и сказала не то, что собиралась.

— Здравствуйте, мэл Ятран.

— Здравствуйте, исса Диана. Вот решил приехать, проверить, как вы тут устроились.

Что ему сказать? Что все прекрасно? Или все-таки начать жаловаться? Мужчина ждал какого-то ответа от меня. К счастью меня спасла Тинора, прибежавшая со второго этажа. Скорость у нее была пониже моей, да и то, что у нас гость она не сразу заметила, а сейчас прилетела, лицо испуганное, бледное, взгляд с меня на мэла Ятрана переводит. Думает, что я тут уже нажаловалась. Но, пока возникла эта пауза, в моей голове сформировалась линия поведения. Если я сейчас гордо промолчу, как партизан, и скажу, что все прекрасно, то вызову у мэла Ятрана еще больше подозрений. Нет, я же аристократка, привыкла к комфорту.

— Ах, мэл Ятран! Все ужасно!

Исса Тинора подавилась воздухом и совсем посинела, но я не обратила на нее внимания, подошла к мужчине, взяла его под руку, что было не совсем удобно, потому что он был изрядно ниже меня, и повлекла в гостиную.

— Исса Тинора, — я повернулась к женщине. — Подайте нам чай! Тот, что из серого мешочка. И что-нибудь к нему. Там, кажется, печенья оставались.

Женщина только булькнула в ответ. Как бы приступ с ней какой не случился. У меня талант доводить до нервного срыва именно управляющих. В сером мешочке я нашла какую-то совсем древнюю заварку. Здесь пили какой-то очень дешевый чай, отдающий сеном больше, чем чаем, но тот мешочек завалился за банки, про него забыли. Заварка там совсем выдохлась и немного заплесневела. Я просто не успела его выкинуть. Печенья были этой заварке родственниками. Нет, они не заплесневели, но окаменели до совершенно неугрызаемого состояния, хотя продолжали при этом чудесно пахнуть ванилью.

— Присаживайтесь, — в гостиной я указала на кресло у столика.

— Благодарю, — мэл устроился со всем удобством. — Так вы начали рассказывать мне, как здесь устроились.

На лестнице послышался грохот, а потом брань. Мирна голос не понижала, приложила от души. И эту лестницу, и это ведро, и меня, заставившую их делать тут уборку. Мэл Ятран удивленно дернул бровями.

Я прижала ладони к лицу и постаралась выдавить слезу, у меня ничего не получилось, пришлось всхлипнуть подостовернее насухую.

— Вот видите в какие условия вы меня поселили!

— Простите, исса Диана. Не ожидал, — но на лице ни капли раскаяния.

С лестницы можно было выйти только в гостиную. Сюда к нам Мирна и вывалилась с ведрами и метлой наперевес. Замерла с открытым ртом, потом поклонилась, расплескав на пол грязную воду, и бочком, по-крабьи, удалилась в сторону хозяйственных помещений.

А тут и Тинора с чаем подоспела. Не знаю, как она сумела так быстро вскипятить воду и заварить чай.

Испуганно поглядывая на меня, женщина расставила на столе чашки и вазочку с печеньем. Палит меня.

— Приятного аппетита, — я мило улыбнулась гостю.

Он с улыбкой взял чашку… И тут учуял запах. Сморщился. Отнял чашку от лица. Не поверил своему обонянию, принюхался еще раз, даже рискнул сделать крошечный глоток. Надеюсь, гостя не пронесет. Вреда ничьему здоровью я причинять не хотела.

Сообразив, что ему не мерещится, мэл Ятран отставил напиток и потянулся за печеньем. Оно выглядело прекрасно. Румяное, глянцевое, блестящее, с приятным запахом. Гость, постаравшись сделать это незаметно, тщательно обнюхал угощение. Удовлетворившись, куснул. Мне жалко его зубы.

— Какое-то печенье… — мэл Ятран прижал руку к губам, явно пережидая боль в передних зубах. — Немного жестковато.

— Что вы, очень вкусное! Надо только в чаечке размочить, — я макнула печенье в горячий чай и поболтала там. Печенье кипятку сдаваться не собиралось. У меня возникла мысль, что, возможно, это муляж из цемента. — И дать полежать, — я пристроила выпечку на край блюдца, — чтобы отошло.

— Не знал таких тонкостей.

— А что делать? Почему-то хозяин выделяет совсем небольшие средства на содержание особняка и совсем не подумал об этом, когда отправлял меня сюда. Он даже не выделил мне никаких средств! Слуги живут практически впроголодь! Греющие артефакты почти разряжены. Дом в плохом состоянии. Нет даже элементарных удобств!

— Это все из-за шокового состояния. Странно, по отчетам дом в прекрасном состоянии.

— Как, кстати, его самочувствие? Не было ли каких-то ранений или другого ущерба, после… Ну… — я нарочито смущенно опустила глаза.

— Ранений нет, но мэлисс еще не оправился от магического шока.

— Жаль. Передайте ему мои пожелания скорейшего выздоровления и извинения.

— Да, конечно.

— Могу ли я с ним связаться?

— Нет. Пока не стоит. Это может плохо сказаться на его состоянии.

— Но что мне делать⁈ Я все-таки благородная дама! Я не могу так жить! Я не могу питаться прогорклой крупой, гнилой капустой и вялой картошкой! Пусть он подозревает меня в невесть чем, но он — мой муж и должен обеспечивать меня!

— Простите, мэлисса, — он моего напора Ятран даже забыл о конспирации. — Я могу оставить вам немного средств.

— Ох, мэл, — я похлопала его по руке. — Я буду вам так благодарна! Вы не представляете, как меня выручите!

Гость достал бумажник, вытащил несколько купюр, потом, помявшись, добавил еще одну. А у него не так все благополучно с финансами.

— Спасибо вам!

— Что вы, не стоит. Здесь совсем немного.

— Когда Эрвил приедет сюда?

— Этого я пока не могу сказать. Ему нужно прийти в себя и восстановить внутреннее равновесие. Это может занять как пару дней, так и десяток.

— А жребий? Когда его доставят?

— Мы отправили письмо в главный храм Праматери, но пока оно дойдет, пока его рассмотрят, пока примут решение, — мэл Ятран развел руками.

Я досадливо прикусила губу.

— Понятно, значит, мне здесь сидеть долго.

— Не расстраивайтесь так, исса Диана. Скоро Эрвил поправится и вас навестит, вы сможете ему рассказать о своих трудностях. Я уверен, что он все решит.

— Да, конечно. Но вы все же передайте ему то, в каких ужасных условиях я здесь нахожусь.

— Обязательно.

— Останетесь на обед? Он, правда, еще не готов. Будет гороховая похлебка.

— Нет, благодарю. Неотложные дела, — он с ложным сожалением развел руками.

На этом мэл Ятран отбыл. Я проводила его до входной двери, дальше не пошла, потому что требовалось одеваться, а верхняя одежда у меня наверху.

Тетки нашлись на кухне, сидели как мыши под веником. При этом никто не догадался заглянуть в кастрюлю с будущим супом. Вода там наполовину выкипела. Пришлось добавлять.

— Зачем приезжал мэл Ятран? — осторожно поинтересовалась Тинора.

— Узнать, как я тут устроилась. Не обижает ли меня кто, — я сурово посмотрела на служанок.

Они вздрогнули, а управляющая плотнее прижала перебинтованную руку к груди.

Мирна тихо выругалась.

— И что же вы сказали?

— Пожаловалась, что не привыкла к такой жизни. Что продуктов почти нет, что дом в плохом состоянии.

Тинора теперь позеленела, ну прямо не женщина, а какой-то хамелеон. Мне стало ясно, что не все так просто с отчетами, финансированием и реальным состоянием дома.

— Я-ясно. А что же он сказал?

— Дал немного денег. Нужно сходить, купить свежих продуктов. Мирна, доваришь похлебку, а мы с иссой Тинорой…

— Нет! — вскинулась управляющая.

— Что? — не поняла я.

— Мэл Ятран дал строжайшие указания — вам не покидать дом.

— Вот как. И что тогда делать?

— Мирна сходит на рынок.

— Да? — я посмотрела на тетку.

Та набычилась.

— Ну ладно. Я напишу список.

Он получился довольно длинным. Прочитав его и посмотрев на сумму, которой мы располагали, Тинора меня расстроила.

— Этих денег на все не хватит. Только на яйца, муку, масло и крупу.

— Ну хотя бы это.

Служанка отправилась за покупками, а я быстренько доваривала суп. И с досадой сообразила, что забыла включить в список лук. Последнюю луковицу я вчера потратила. Так что пришлось обжарку делать из одной морковки, да и тушеную капусту делать без него. Ничего, все равно вкусно получилось.

Мирна вернулась как раз к обеду. Я велела отнести обед мужчинам, а сама стала разбирать покупки.

— Это что⁈ — я в растерянности смотрела в мешочек с гречкой, где кто-то ползал.

— Так она подешевше была. А что не так? Прокалим на печке, перетрусим.

Я подавила тошноту.

— Стоимость крупы вычту из зарплаты.

Остальные продукты тоже оставляли желать лучшего. Сливочное масло пожелтело сверху и воняло какой-то тухлятиной. Яйца отчетливо бултыхались внутри скорлупы. Я опустила всю дюжину в воду. Всплыли все. Мука была серой и самого грубого помола, да и пахла не очень.

Я постояла, прикрыв глаза, чтобы успокоиться. Огненный дух внутри обеспокоенно заворочался, расстроенный моими чувствами. Мне же хотелось материться и подпалить Мирне что-нибудь. А еще та искренне не понимала, почему я недовольна. Продукты-то куплены. И в сумму она уложилась.

— Давайте обедать, — сдавленным голосом предложила я, кое-как справившись с эмоциями. Только вот аппетит пропал, огненная сила изжогой подступала к горлу.

Вкуса супа почти не почувствовала, потом отослала теток и с помощью Зайки отчистила всю посуду до блеска.

Нет, так дело не пойдет. Деньги, считай, выкинули. Ничего из купленных продуктов я есть не собиралась. Надо как-то выбираться и закупаться самой. Денег нет, но можно попробовать продать срезанные с платьев камешки. Только что-то нужно делать с запретом на выход в город.

Отправилась с этим вопросом к Тиноре.

Все слуги жили на первом этаже. Я постучалась в первую попавшуюся дверь. Открыла мне Мирна и указала на дверь комнаты управляющей.

Та открыла сразу, стоило постучать.

— Да-да, исса Диана.

— Мне надо выйти в город. Это не обсуждается. Только я сама могу проконтролировать качество продуктов.

— Исса, — она замотала головой. — Это невозможно!

— Почему? Хочешь, я тебе дам за это денег, когда продам кое-что?

— Я бы не против, но Парп не выпустит.

— Это кто?

— Привратник. Ему отдельно мэл Ятран платит. Он слушается только его.

— Понятно. Я подумаю над этим вопросом.

Я развернулась и ушла. Нужно было немного отдохнуть и поразмыслить. С этой целью я и отправилась в свою комнату.