Пепел Бессмертия. Том 1

Глава 6

Хан Ло находился в своём укрытии — в глубине пещеры, где царили полумгла и прохлада. Он заранее подготовил место для костра: выложил круг из камней и расчистил землю. Теперь, когда всё было готово, он разжёг огонь, используя добытый накануне бамбук. Щепки вспыхнули быстро, и вскоре костёр зашипел, наполняя пещеру мягким, почти неощутимым ароматом. Пламя было ровным, бездымным — именно таким, как требовалось для задуманного.

Пока бамбук прогорал, Хан Ло подошёл к полке и достал связку высушенных трав, несколько сморщенных грибов и три глиняных сосуда с разноцветными порошками. Он сел перед костром, разложил всё перед собой и на мгновение замер, наблюдая, как огонь постепенно превращается в тлеющие угли.

«Культивация…» — мысленно повторил он, чувствуя, как в груди поднимается волнение. — «Три пути к бессмертию. Три дороги, каждая со своими опасностями и соблазнами».

Он вспомнил слова старого наставника: «Духовная энергия — основа всего. Без неё невозможен ни один путь. Но то, как ты её используешь, определяет твою судьбу».

Хан Ло провёл пальцами по травам, вдыхая их терпкий запах.

«Путь ци — самый распространённый. Практик преобразует духовную энергию в ци, наполняет ею меридианы, укрепляет тело и дух. Но ци — не единственная сила. Есть ещё ментальная энергия и жизненная сила».

Он взглянул на свои руки, вспоминая, как в прошлом шёл по пути ци, пока судьба не изменила всё и не отбросила его на самое дно.

«Практик души закаляет ментальную энергию. Это путь разума, воли, иллюзий и памяти. Практик тела — путь силы, восстановления, выносливости. Каждый выбирает своё, но все опираются на духовную энергию».

Огонь почти догорел, оставив в центре круга ровный слой углей. Хан Ло аккуратно подбросил несколько тонких веточек, чтобы поддержать жар, и вновь погрузился в размышления.

«Ментальная энергия и жизненная сила есть у всех практиков, но только те, кто выбрал путь души или тела, могут использовать их в полной мере. Практик тела может потратить почти всю жизненную силу — и быстро восстановиться, если рядом есть духовная энергия. Но если практик ци или души рискнёт тем же — его ждут деградация и сокращение жизни, а без редких сокровищ не спастись».

Он вспомнил истории о мастерах, что сгорали, как свечи, пытаясь выжать из себя последнее ради победы.

«С ментальной энергией похожая история. Для практиков души — это инструмент и оружие. Для остальных — лишь тонкая нить, которую легко оборвать. А вот ци принадлежит только тем, кто выбрал этот путь. Остальные могут лишь завидовать».

Хан Ло посмотрел на угли, которые теперь светились ровным, глубоким светом. Всё было готово. Он взял первую горсть трав, но не спешил начинать ритуал, позволяя мыслям течь дальше.

«Если взять сотню культиваторов — из них десять будут практики тела, только один — практик души, а остальные — практики ци. Но на деле разница куда больше: на тысячи, а то и десятки тысяч практиков ци приходится лишь один истинный практик тела, и ещё реже — практик души».

Он задумчиво перебирал травы в руках.

«Многие, кто называют себя практиками тела или души, на самом деле просто практики ци с особыми техниками, позволяющими усилить тело или душу, развивая определённые атрибуты. Всё же небеса и законы мира благоприятствуют пути ци. Остальные пути — удел избранных, обладающих нужным наследием».

Хоть и можно быть практиком сразу нескольких путей, прямо сейчас во всём Хан Ло был ограничен. Путь тела — на первых этапах его можно развивать даже без особых техник, если есть нужные ресурсы. Но требовались они в большом количестве, и в его положении это было недостижимо. Да и самой техники культивации тела у него не было.

Путь ци? Формально у него было всё необходимое — даже не одно наследие, а сразу несколько, причём весьма высокого уровня. Но все они были предназначены для культивации в верхнем, главном мире. Сейчас же он находился в нижнем мире, одном из бесчисленных, что в какой то степени отражают верхний, повторяя его законы и пути, но всегда с искажениями и уникальными особенностями.

Каждый такой мир был по своему особенным, и законы, по которым здесь шла культивация, отличались от привычных. Одно он мог сказать точно: путь ци и здесь оставался доминирующим, но как именно устроены ступени, уровни и способы их достижения — он так и не сумел узнать. Это были не экзотические формы, встречающиеся в верхнем мире в местах с искажёнными законами: не руны, не тотемы, не поглощение душ зверей и не симбиозы. Он убедился в этом, наблюдая за надзирателями.

Пусть сейчас он не мог ступить на путь ци, но если получит хоть какие то знания об устройстве местной системы культивации и обзаведётся даже самой простой техникой, он сможет подняться до вершины. Его понимание духовной энергии и ци было огромным — это давало надежду.

Сейчас же у него оставался только путь души. Первый шаг — иного выбора не было.

Впрочем, путь души был лишён многих сложностей, присущих другим направлениям. Здесь развитие шло довольно прямолинейно: постепенное усиление ментальной энергии, увеличения её количества, а также укрепление самой души. Серьёзных проблем из за того, что он находится в нижнем мире, возникнуть не должно — законы, связанные с душой, редко искажаются даже в самых отдалённых мирах.

Скорее всего, прогресс будет крайне медленным, но он всё же будет. Хан Ло уже мысленно подготовился к этому: он не ждал быстрых результатов, но был готов идти вперёд, шаг за шагом, даже если путь займёт годы.

Итак, всё было готово. За прошедшие сутки тело Хан Ло должно было пропитаться хотя бы малой долей духовной энергии — после того, как он полностью избавился от чуждой духовной энергии и вновь получил возможность культивировать.

Он взял подготовленные ингредиенты и один за другим бросил их в угли. Те зашипели, и вскоре по пещере пополз густой дым, наполняя пространство терпким, пряным ароматом. Дым быстро окутал всё вокруг, делая воздух вязким и тяжёлым.

Хан Ло устроился поудобнее, позволив себе расслабиться. Впереди его ждал осознанный сон, наполненный сильными эмоциями. Подготовленные ингредиенты должны были помочь ему оставаться в сознании и понимать происходящее, но при этом погрузиться в сон. Они же усиливали эмоциональную составляющую грядущего видения.

Когда дым начал окутывать его, границы между настоящим и прошлым стали размываться. В полумраке пещеры, среди клубов терпкого дыма, перед глазами Хан Ло вспыхивали обрывки чужих голосов — то шёпот наставника, то резкий окрик Фан Ли, то тихий смех Линь Сюэ. Лица из прошлого всплывали и исчезали, словно отражения на мутной воде: искажённые, неуловимые, наполненные болью и сожалением.

В какой то миг ему показалось, что он снова слышит собственный крик — тот самый, когда копьё пронзило его грудь. Звуки сливались в глухой гул, а образы прошлого накатывали волнами, заставляя сердце сжиматься. Он не знал, где заканчивается реальность и начинается сон, но чувствовал: всё, что было, всё, что потеряно, сейчас рядом, в этом дымном полумраке, готовое вновь разорвать его душу.

Мысли становились всё более тягучими, границы между реальностью и сном стирались.

Когда он вновь осознал себя, первое, что пришло в голову, — тяжёлый вздох и невольная ругань. Конечно, где же ещё он мог оказаться? Что ещё могло вызвать в нём наибольший эмоциональный отклик?

Перед ним предстала застывшая картина: просторный зал, наполненный холодным светом. Высокие колонны, выстроенные полукругом, уходили ввысь, их поверхность была испещрена древними символами. К центральной колонне был пригвождён Хан Ло — не он нынешний, а он из своей прошлой жизни. Неподалёку, каждый на своём месте, застыли его спутники.

Он вновь оказался в том самом моменте: предательство, потеря всего, собственная смерть. Сотни раз он уже переживал это во снах и воспоминаниях и не видел смысла вновь погружаться в ту же боль. «Достаточно, — мысленно отмахнулся Хан Ло. — Нет нужды снова разыгрывать этот фарс».

Чуть отступив в сторону, между колоннами, он опустился на колени и начал рисовать пальцем особые символы на каменном полу. Палец легко вырезал линии, будто камень был мягким маслом, а не твёрдой породой, а сам он держал в руке раскалённый нож. Символы складывались в спираль, каждый новый знак требовал полного осознания — значения, формы, взаимодействия с остальными. Всё выглядело просто, но на деле было невероятно сложно: нужно было не только помнить, что и как делать, но и резонировать с этим местом, ощущать себя его частью, позволять эмоциям наполнять каждое движение.

Когда спираль была завершена, Хан Ло надавил ладонью на её центр. Кисть руки медленно погрузилась в пол, словно в густое масло. Он выдернул руку — теперь она была покрыта прозрачной, переливающейся плёнкой, в которой попеременно играли светлые и серые оттенки.

Этой рукой он начал вырисовывать символы в других местах — на всём, что вызывало в нём сильный эмоциональный отклик. На колоннах, на застывших спутниках, на копье, что пригвоздило его прежнее тело, на самом себе, пригвождённом к камню. Чем сильнее была эмоция, тем больше символов появлялось на объекте. Больше всего их оказалось на человеке, стоявшем напротив центральной колонны, — его убийце.

Каждый раз, когда Хан Ло рисовал новый символ, его собственное тело становилось чуть прозрачнее, а от нарисованных знаков к центру спирали тянулась тонкая нить, по которой, казалось, что то стекало. Вокруг мест, где появлялись символы, расходились тонкие трещины, а цвета вокруг постепенно тускнели, словно сама реальность начинала выцветать.

Когда он закончил, его тело стало настолько прозрачным, что казалось — его и вовсе нет. Он опустился в ту же позу, в которой находился перед началом ритуала, закрыл глаза и мысленно представил, что снова находится в пещере. Усилием воли он заставил себя открыть глаза.

Он лежал на холодном полу, а из носа тонкой струйкой текла тёмная, почти чёрная кровь. Попытался сесть, но тут же накатила жуткая головная боль — всё вокруг плыло, стены пещеры будто дышали и дрожали. Сил не было даже поднять голову.

Так он пролежал около часа, пытаясь сфокусироваться на лунном свете, что пробивался из трещины во своде пещеры. Только этот тусклый свет помогал не потерять связь с реальностью.

Наконец Хан Ло смог прийти в себя и сесть. Жужжащая боль в висках всё ещё не отпускала, а окружающая обстановка продолжала шататься, словно пытаясь ускользнуть из под взгляда.

Он ощущал себя так, словно не спал несколько дней подряд. Тело было ватным, мысли — тягучими и спутанными. С трудом поднявшись, Хан Ло подошёл к одной из полок и нащупал глиняный сосуд с нужной отметкой. Не раздумывая, он залпом выпил содержимое — крепкую настойку трав, приготовленную заранее как успокоительное.

Горький вкус обжёг горло, но спустя несколько минут боль в голове стала чуть тише. Впрочем, он понимал: ничего из его запасов не поможет по настоящему восстановиться — слишком сильное ментальное и духовное истощение. Благо, что изначально, без культивации, у него было мало ментальной и духовной энергии. Значит, через пару дней он сможет полностью прийти в себя.

Снова присев, Хан Ло закрыл глаза и выровнял дыхание. Спустя несколько мгновений он вновь оказался в своём сновидении, хотя оно уже претерпело изменения. На месте спирали из символов теперь клубился водоворот, мелкие трещины покрывали всю окружающую обстановку, а пространство, по меньшей мере на треть, утратило все свои цвета.

Усилием воли он вернулся в сознание — на этот раз без новых последствий. Начальный шаг на пути культивации души был сделан. Скоро на месте его сновидения окончательно сформируется его ментальное пространство.

У иномирцев — владельцев изначальной техники, которую он адаптировал, — в центре лба находился ромбовидный кристалл. Они с ним рождались, он был частью их тела, и именно внутри этого кристалла располагался их ментальный мир. Эта раса изначально была предрасположена к пути души.

Но у человека не было такого врождённого ментального мира. Со временем Хан Ло нашёл решение: использовать для создания ментального мира сновидение, создать вечный сон, не требующий его постоянного участия. Лично Хан Ло считал это гениальным решением, хоть и не обошлось без последствий.

Технику культивации удалось адаптировать, пусть и в урезанном виде. Некоторые сопутствующие техники всё равно остались недоступны. Но даже так он был доволен результатом. Правда, из за метода адаптации теперь он никогда не увидит обычных снов: либо по своей воле попадёт в созданный ментальный мир, либо просто провалится в темноту до возвращения в сознание.

Возможно, для обычного смертного это было бы критично, но для культиватора сон со временем заменяет медитация, а на более высоких уровнях развития необходимость во сне и вовсе отпадает. Так что в целом он был доволен своим выбором.

Взяв готовый факел и подожгя его, Хан Ло направился к обрушенной части пещеры. Справа располагался лаз, ведущий наружу, а слева — незаметный, небольшой проход, скрытый за нагромождением камней. Кое как протиснувшись через узкий проём, он оказался в продолжении туннеля, частью которого изначально и была его пещера.

Туннель тянулся ещё немного вперёд, но если идти в глубь, вскоре можно было наткнуться на очередной обвал — куда более основательный, чем тот, что отделял пещеру от туннеля. Когда то Хан Ло пытался прорыть себе проход, чтобы иметь скрытый вход в убежище из туннелей, но, изучив рельеф на поверхности, пришёл к выводу: обвал простирается на десятки метров, и его усилия не стоят затраченного времени и сил.

Главное было другое: этот туннель разделялся на два рукава. Первый вёл обратно в его пещеру. Стоя на развилке, Хан Ло, освещая путь факелом, направился по другому рукаву.

Он шагнул в ответвление туннеля, и пламя факела дрогнуло, выхватывая из темноты ряды полок, выбитых прямо в каменных стенах. Здесь, в глубине, стояли стеллажи, сколоченные из бамбука — простые, но надёжные. На них покоились тысячи книг и свитков, аккуратно разложенных, словно в древнем архиве.

Он замер, вглядываясь в знакомые корешки, в пожелтевшие страницы, в тусклые печати на обложках. Всё, что он когда либо знал, всё, что помнил, — томилось здесь, в этом ответвлении туннеля, заключённое в строки и символы. Те книги и свитки, что хранились в пещере, были лишь малой частью — тем, что он написал недавно или тем, что могло пригодиться в нижнем мире. Их он перечитывал вновь и вновь, пока не запоминал до последнего символа.

«Вот они, мои воспоминания… — подумал Хан Ло. — Всё, что я есть, всё, что я когда то любил и ненавидел. Если я потеряю это — останусь ли я собой? Или стану лишь тенью, пустой оболочкой без прошлого?» Он задержал взгляд на одном из свитков, и в груди защемило от тоски и гордости одновременно.

Постояв так несколько мгновений, он глубоко вдохнул, стараясь унять волнение. Мысли постепенно вернулись к настоящему — к тому, что ему предстояло сделать дальше. Хан Ло размышлял: когда его ментальный мир окончательно сформируется, он получит некоторый базовый объём ментальной силы. Если её окажется достаточно, он сможет применить её самым примитивным способом — спроецировать объекты реального мира в образы своего ментального мира. Но чтобы эти образы не исчезали, им потребуется постоянная подпитка ментальной энергией, делая её недоступной для других целей.

Он твёрдо решил: если базового объёма ментальной энергии не хватит хотя бы на одну книгу или свиток, он не станет запечатлевать ни одной — пусть все останутся в реальном мире, пока он не обретёт достаточно силы.

Тогда он перенесёт оставшиеся книги и свитки сюда, в это ответвление, заблокирует ход, чтобы даже если кто то когда нибудь обнаружит его пещеру, не нашёл бы его трудов. Сам же он вернётся сюда в будущем, когда обретёт достаточно силы, чтобы постоять за себя и защитить всё, что ему дорого.

Хан Ло провёл рукой по корешкам книг, ощущая под пальцами шероховатость бумаги и холод бамбука. В этом хранилище заключалась вся его жизнь, память и надежда на будущее. Он задержался здесь ещё на мгновение, впитывая тишину и покой, а затем развернулся и медленно пошёл обратно, унося с собой решимость и новый план.

Он уже собирался покинуть туннель, когда в тишине раздался странный звук — будто кто то царапнул когтями по камню. Хан Ло затаил дыхание, прислушиваясь. Шаги? Или просто игра воображения? Он медленно потушил факел, растворяясь в темноте, и стал ждать.