Пепел Бессмертия. Том 1

Глава 14

Хан Ло стоял в тени густого кустарника и наблюдал, как Юнь, шатаясь, пытается подняться. Слабый рассвет только начинал пробиваться сквозь листву, и в этом бледном свете всё вокруг казалось зыбким, словно нарисованным на влажной бумаге. Морщась от боли, юноша медленно подполз к спутникам и, тяжело дыша, принялся будить их — сначала девушку, потом второго парня. Хлопал по щекам, звал по имени, но те лишь слабо стонали и не приходили в сознание.

Хан Ло смотрел на это с холодной отстранённостью. Он знал: его снотворное не уложит слона с одной капли, но уж точно не позволит очнуться от пары пощёчин. Это средство он готовил не для таких случаев, а чтобы пережить последствия яда «Лунные Слёзы». Когда яд вступает в силу, боль становится невыносимой, мышцы сводит так, что конечности выгибаются в неестественных позах, разрывая сухожилия. На этом фоне обычное снотворное — лишь слабая тень того, с чем ему приходилось иметь дело. Нет, Юнь не разбудит своих товарищей, как бы ни старался.

«Бесполезно, — подумал Хан Ло. — Даже если вылить на них ведро ледяной воды, толку не будет. Всё, что ты можешь, — ждать. Или бежать».

Он ещё миг смотрел, как Юнь, обессилев, опускается на колени рядом с девушкой и бессильно сжимает её ладонь. Пальцы дрожали, губы что то шептали — то ли извинения, то ли мольбы, но до Хан Ло эти слова не долетали. Затем он развернулся и, не оглядываясь, растворился в лесной тени.

Он шёл быстро, почти на автомате, позволяя ногам выбирать дорогу, а мыслям — кружиться, как листья в водовороте. Всё произошедшее за последние сутки казалось сном, но каждый шаг напоминал: это реальность, и цена ошибки — жизнь. Он явно чувствовал эту цену — будто за каждым вдохом кто то невидимый отсчитывал время до расплаты.

«Заговорщики… — усмехнулся он про себя. — Какие заговорщики? Здесь был только я».

Он вспомнил, как аккуратно разыграл всю сцену. Когда патрульные были вырублены, никто из них не видел его лица. Он выбрал Юня — того, кто получил не самый сильный удар, — и дал ему средство, чтобы тот очнулся первым. Но даже так, после удара по голове и под действием снотворного, сознание Юня должно быть затуманено, восприятие — искажено, память — рваной.

Главное было — создать иллюзию. Всё устроено так, чтобы Юнь мог только слышать, но не видеть ни одного «заговорщика». Хан Ло заранее выбрал место: густые заросли, туман, положение тел, закрывающих обзор. Длинные верёвки, перекинутые через ветви, камни на концах, несколько палок — с их помощью он имитировал шаги, шорохи, лёгкие касания, будто вокруг действительно ходят люди. Голос он менял постоянно: то глухо, то резко, то лениво, то с угрозой. Иногда просто стучал палкой по стволу, создавая впечатление, что кто то отходит в сторону.

«Для него это должно было выглядеть как собрание нескольких людей, — отметил он, — каждый со своими тайнами и подозрениями. Никаких имён, никаких узнаваемых голосов, ни одной чёткой детали. Только намёки».

Он специально упомянул два места — Террасу Багровых Облаков и Селение Туманного Лотоса. В одном живут старейшины клана, в другом проходят высшие собрания и распределение ресурсов. Одно — на юге, в глубине территории, другое — на побережье, недалеко от Врат Клана, прохода через горную гряду, отделяющую земли клана от остального материка.

«Если слух о заговоре разойдётся, — думал Хан Ло, — разумно стянуть войска именно к этим двум точкам. Не допустить их захвата, показать силу, продемонстрировать врагам, что клан контролирует сердце и горло своих земель. А значит, патрули уйдут с других направлений, в том числе с Врат. Это и есть моя цель: сделать Врата менее защищёнными, чтобы пройти незамеченным. Пусть думают, что закрывают уязвимые места. На самом деле они откроют мне дорогу».

Он знал: в любом клане, даже самом малом, всегда есть внутренние разногласия — основная и побочные ветви, братья и сёстры, союзники и соперники. А в клане Железной Клятвы, где даже имя не принадлежит одной семье, а скорееобъединяет несколько, подозрения и интриги — часть повседневной жизни. Стоит только намекнуть на заговор — и фракции начнут подозревать друг друга, стягивая силы к своим владениям.

«Я не дал ни одной прямой зацепки, — мысленно перечислял он, — только тени и намёки. Каждый увидит в них то, чего боится больше всего».

Он не забыл и про Ван Вэя — строгого старшего надзирателя с острова. Тот вышел на дежурство раньше срока, и теперь его внезапная пропажа отлично вписывалась в легенду. Любые его доклады о проблемах на острове — обвал туннелей, исчезновение раба — теперь будут выглядеть как часть попытки отвлечь внимание и ослабить защиту ключевых точек. Старшие решат, что Ван Вэй был чьим то человеком, а значит, приказы о поисках беглого раба либо не отдадут, либо быстро отзовут. Всё внимание переключится на внутренних врагов, а не на беглеца.

Хан Ло усмехнулся, шагая по лесу. Всё было разыграно чисто, без лишних следов. Он не чувствовал ни вины, ни особой гордости — только усталость и холодную решимость.

«В этом мире выживает не тот, кто сильнее, а тот, кто смотрит дальше остальных», — напомнил он себе.

День тянулся медленно. Выбравшись на небольшой пригорок, Хан Ло разложил на коленях карту. По плану он должен был уже этой ночью выйти к окраинам полей — длинной полосе возделанных земель, за которой начинались первые поселения рабочих. Здесь выращивали обычные, не духовные растения, и потому охрана была слабой: редкие патрули больше для вида, чем для защиты.

Он мог обойти поля стороной — длинным, но почти безопасным маршрутом через леса и холмы, где шанс встретить кого то был близок к нулю. Но это отняло бы минимум три лишних дня, не считая перехода к Вратам. Изначально он рассчитывал пересечь поля за сутки — под прикрытием ливня и нулевой видимости. Теперь же, глядя на ясное небо, понимал: обстоятельства изменились.

В такую погоду рабочие будут на полях с рассвета до заката. Значит, двигаться придётся только ночью. Он быстро наметил новый маршрут, отмечая на карте укромные места для дневных привалов. Путь через поля растягивался минимум на три дня, и каждый лишний день — это лишний шанс оставить след или выдать себя шорохом в кустах.

Определившись, он снова пошёл вперёд, стараясь держаться в тени и не оставлять заметных следов. Но не успел пройти и полсотни шагов, как ноги свело судорогой. Он тяжело рухнул в ближайшие кусты и несколько мгновений сидел, стиснув зубы, чтобы не застонать.

«Нет… только не сейчас…»

Он порылся в мешочке, нащупал одну из заранее приготовленных пилюль и проглотил её, запивая глотком воды. Эти пилюли он создал, чтобы отсрочить действие яда: одну в день, без пропусков. Через несколько минут судорога отпустила, но лицо Хан Ло стало ещё мрачнее.

Случилось то, чего он боялся. Пилюля сработала — и этим только подтвердила его худшие подозрения. Судороги появлялись уже не впервые, но раньше он списывал их на усталость и постоянное напряжение. Теперь всё было очевидно: начал действовать яд.

Особенно тревожило то, что следующую пилюлю он должен был принять только вечером. Значит, действие смеси слабеет быстрее, чем он рассчитывал, и запас кончится раньше срока. Изначально этих пилюль должно было хватить на тридцать дней. Теперь… Хан Ло сжал кулаки. Если скорость ослабевания продолжит расти, времени у него останется слишком мало.

Он прикинул: если всё останется как сейчас, после выхода за пределы владений клана у него будет около восьми дней. Этого должно хватить — при условии, что не возникнет новых осложнений. Но теперь он ясно видел: запас времени гораздо меньше, чем хотелось бы.

К вечеру он уже прятался в густых кустах на краю поля, наблюдая, как рабочие собирают инструменты и медленно расходятся по домам. Сумерки сгущались. Впереди его ждала напряжённая ночная пробежка — возможно, самая важная в жизни.

В это же время, в разных уголках клана Железной Клятвы, проходили три собрания фракций.

Фракция Чжоу, глава клана

Просторный зал, стены которого закрывали резные панели с изображениями железных лотосов и сцены принесения клятв. В центре, за массивным столом из чёрного дерева, сидел Чжоу Цзинь — глава клана, мужчина с суровым лицом и проницательным взглядом. По обе стороны — старейшины семьи, советники, несколько молодых, но уже амбициозных представителей рода. В воздухе клубился аромат благовоний и стояла тяжёлая тишина ожидания.

— Доклады поступили сразу с трёх направлений, — ровно говорил советник Чжоу Лян, листая свиток. — Патруль выведен из строя, Ван Вэй задержан и уже допрошен нашими людьми. Но до сих пор не ясно, кто за этим стоит.

Он перевернул страницу, бегло взглянул на следующий свиток:

— В его рапортах упоминаются обвалы на южном острове и пропажа одного из рабов. Но для тех рудников это не новость: каждый цикл кто то гибнет в завалах, кто то исчезает. Ничего такого, что само по себе заслуживало бы отдельного расследования.

— Раб на острове — расходник, — мрачно сказал старейшина Чжоу Фэн, постукивая пальцами по столу. — Нас интересует только одно: идёт ли след наверх.

Он помолчал и сменил тон:

— Это может быть провокация. Или попытка нескольких фракций объединиться против нас.

— Мы слишком давили на них в последнее время, — негромко заметил Чжоу Мин, молодой, но уже дерзкий племянник главы. Он нервно теребил рукав, то и дело бросая взгляды на старших. — Может, это их способ показать зубы.

— Не исключено, — согласился Чжоу Цзинь, сжав кулак так, что побелели костяшки. Его голос был твёрд, как сталь. — Но если это так, кто то очень ловко расставил ловушку. Мы не можем действовать опрометчиво.

— А если это попытка отвлечь нас от чего то большего? — осторожно спросил старейшина по безопасности, Чжоу Жэнь, поправляя очки на переносице. — Может, кто то хочет, чтобы мы ослабили Врата Клана?

— Или, наоборот, чтобы мы бросились туда всем скопом, — негромко вставил один из старших. — Если Ван Вэй и был чьим то человеком, его жалобы и рапорты о мелочах могли быть не тревогой, а наживкой.

Чжоу Цзинь на миг задумался, затем отчеканил:

— Усилить охрану Террасы Багровых Облаков и Селения Туманного Лотоса. — Его голос прозвучал так, будто он уже отдал приказ, и никто не посмел бы ослушаться. — Перетянуть часть сил с других участков, в том числе с Врат Клана. Пусть все видят, что мы готовы к любому развитию событий.

— Ослаблять Врата… не слишком ли рискованно, глава? Если это ловушка… — начал советник, но Чжоу Цзинь перебил его, бросив короткий взгляд, полный предупреждения:

— Врата упираются в горы и формации. Их штурм — дело не одного дня и не одного безумца. — Он медленно сжал кулак. — А вот если удар придётся по Террасе или Селению, мы потеряем голову клана за одно утро. Сначала защищают голову. Двери подправим позже.

В зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только потрескиванием свечей и шелестом свитков.

Фракция Линь, южные склоны

Собрание проходило в светлом павильоне, где сквозь бумажные стены проникал аромат цветущих слив, а за окнами журчал ручей. Здесь царила нервозная атмосфера: старейшина Линь Хуэй, женщина с серебряными волосами и острым языком, сидела во главе стола, а вокруг — её сыновья, племянники и несколько доверенных людей. На столе лежали раскрытые письма, карты, чашки с остывшим чаем.

— Если это не провокация, то что? — спросил Линь Чжао, племянник, сжимая чашку так, что побелели костяшки пальцев. — Может, кто то узнал о пропаже корабля?

— Не смей говорить об этом вслух! — Линь Хуэй резко поставила чашку, и фарфор звякнул о стол. Её взгляд был холоден, как иней на рассвете. — Даже стены здесь слушают, а ты болтаешь, как ребёнок.

— Но если это связано с тем грузом… — не унимался Линь Чжао, понижая голос и бросая взгляд на дверь. — Мы ведь сами подстроили исчезновение корабля, чтобы ресурсы не попали в руки Чжоу. Если кто то раскопал это…

— Нет доказательств, — отрезала Линь Хуэй, сжав губы в тонкую линию. — Никто не посмеет обвинить нас напрямую. Но если это ловушка, чтобы устранить нас чужими руками…

— Ван Вэя уже допрашивают, — заметил Линь Юн, старший сын, нервно перебирая чётки. — Если он заговорит…

— Он не заговорит, — уверенно сказала старейшина, бросив на сына острый взгляд. — Он слишком упрям, чтобы сдать кого то из своих. Но всё равно, перетяните людей к нашим владениям. Пусть никто не подумает, что мы слабы.

— А если это всё подстроено, чтобы мы показали страх? — осторожно спросила Линь Мэй, молодая женщина в углу, теребя край рукава.

— Лучше быть осторожными, чем мёртвыми, — отрезала Линь Хуэй. — В нашем роду глупость всегда каралась первой. Пусть наши люди будут наготове. И следите за новостями: если появится хоть намёк на обвинение, мы должны быть первыми, кто узнает.

— Может, стоит отправить гонца к Ду Чэну? — предложил Линь Юн, бросив взгляд на мать. — Если это их рук дело, пусть знают, что мы не так просты.

— Нет, — покачала головой Линь Хуэй. — Сейчас каждый сам за себя. Любое неосторожное движение — и нас обвинят первыми.

В павильоне повисла напряжённая тишина, нарушаемая только шелестом ветра и каплями дождя, стучащими по крыше.

Фракции Ду и Фан, побережье и торговые пути

Собрание проходило в каменном зале, где на стенах висели карты и схемы караванных маршрутов, а в углу потрескивал огонь в очаге. Здесь царила атмосфера скрытого напряжения: Ду Чэн, глава семьи Ду, и Фан Ли, его союзник, переговаривались вполголоса, а остальные слушали, не вмешиваясь.

— Думаешь, это связано с нашими контактами с сектой Нефритовой Длани? — спросил Ду Чэн, глядя в огонь. Его пальцы перебирали чётки, и в голосе звучала усталость человека, привыкшего к долгому ожиданию.

— Не исключено, — тихо ответил Фан Ли, поигрывая перстнем на пальце и бросая короткие взгляды на собравшихся. — Мы слишком долго играли на два фронта. Если Чжоу что то заподозрили, они могут использовать этот инцидент как повод для чистки.

— Или это проверка на верность, — вмешался старый купец с морщинистым лицом, понизив голос. — Если мы проявим слабость, нас просто вычеркнут из игры.

— А если это просто провокация, чтобы мы выдали себя? — спросил молодой торговец, нервно теребя край пояса.

— Тогда мы будем ждать, — медленно проговорил Ду Чэн, не отрывая взгляда от огня. — Время — наш старый союзник. Но пусть все будут настороже. Если появится хоть намёк на движение войск или обвинения — мы должны быть готовы уйти в тень.

— И не забывайте, — усмехнулся Фан Ли, поигрывая перстнем, — иногда лучший клинок — это язык, прикушенный вовремя. Пусть другие грызут друг друга, а мы будем наблюдать.

— А что с нашими связями в Селении Туманного Лотоса? — спросил ещё один из присутствующих, бросая взгляд на Фан Ли. — Если начнутся проверки, они первыми попадут под удар.

— Передайте им, чтобы затаились, — коротко бросил Ду Чэн. — И пусть сектанты не суются на глаза. Сейчас не время для демонстраций силы.

В зале повисла напряжённая пауза, наполненная тревогой и ожиданием. Кто то нервно перебирал чётки, кто то смотрел в окно, где за стеклом сгущались сумерки.

По залам, павильонам и каменным комнатам клана Железной Клятвы летели голоса — спорили, обвиняли, оправдывались. Но в одном все сошлись: пока нет новой информации, нужно ждать, наблюдать и укреплять свои позиции.

Ночь начиналась не только за окнами. В клане Железной Клятвы опускалась ночь подозрений и тихих приготовлений.