Пепел Бессмертия. Том 1

Глава 10

Сердце Хан Ло замерло, когда старший надзиратель схватил его за руку. Вокруг воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь редкими каплями дождя, стекавшими с навеса. Десятки глаз наблюдали за ними: кто-то — с любопытством, кто-то — со страхом, кто-то — с тайной надеждой.

— Ты сегодня слишком выделяешься, — повторил надзиратель, и его пальцы впились в запястье Хан Ло. — Не нравится мне это. Пойдём, поговорим.

По спине Хан Ло пробежал холодок. Его план с чернилами сработал слишком хорошо: вместо того чтобы стать невидимым, он привлёк к себе внимание самых опасных людей в лагере. Внутренний голос кричал о бегстве, но разум подсказывал: сейчас любое неверное движение может стоить ему всего.

— Я просто… неудачно пошутил, — пробормотал он, стараясь сохранить на лице ту же глупую улыбку, что и раньше.

Надзиратель не ответил, лишь резко дёрнул его за собой. Трое других патрульных окружили их, создавая живой коридор, и повели в сторону от очереди — к дальнему углу лагеря, где стоял полуразрушенный складской сарай.

Внутри пахло плесенью и сыростью. Дождь барабанил по прохудившейся крыше, создавая мрачный аккомпанемент. Надзиратели расставились вокруг Хан Ло, замыкая кольцо. Старший, тот, что схватил его первым, был коренастым мужчиной с шрамом через бровь. Его звали Лун — об этом Хан Ло вспомнил только сейчас.

— Так, — начал Лун, скрестив руки на груди. — Рассказывай, откуда эти художества на лице. И не ври про каракатицу, — я знаю, когда мне врут.

Один из патрульных, молодой парень с веснушками, усмехнулся:

— Может, решил стать художником, Лун? У нас тут свой живописец завёлся.

Третий, пожилой надзиратель с седыми висками, покачал головой:

— Брось, Ли. Дело серьёзное. Если кто-то из рабов шастает по берегу…

Лун резко обернулся к нему:

— Именно, Чжан. Именно поэтому я и привёл его сюда.

Он снова повернулся к Хан Ло:

— Так что, художник? Где раздобыл чернила?

Под маской чернил на лбу у Хан Ло выступил пот. Он понимал: сейчас решается всё. Один неверный шаг — и подозрения превратятся в уверенность.

— Я… нашёл каракатицу в лагере, — начал он осторожно. — Кто-то из ребят принёс с рудников, наверное. Швырнули в меня ради шутки.

Ли фыркнул:

— И ты решил разукраситься? Идиот.

Но Лун смотрел на Хан Ло внимательно, изучающе, словно взвешивая каждое слово.

— Слушай, — наконец сказал он, и в его голосе появилась странная нота — не угрозы, а скорее усталого раздражения. — Я тебе сейчас не приказ отдам, а совет дам. Убери это с лица. Быстро.

Хан Ло удивлённо моргнул. Он ожидал угроз, допроса, может быть, даже избиения. Но не… совета.

— Почему? — не удержался он.

Чжан тяжело вздохнул:

— Потому что если старший Ван Вэй увидит тебя в таком виде, он начнёт задавать вопросы. Настоящие вопросы. А если он решит, что кто-то из рабов был на берегу…

— То усилит патрулирование, — закончил за него Лун. — И нам прибавится работы. Много работы. А в такую погоду…

Он показал рукой на дождь за дверью.

— …никто не хочет лишний раз мочить ноги.

Ли хмыкнул:

— Особенно когда можно сидеть в тёплой казарме и играть в кости.

Лун бросил на него сердитый взгляд, затем снова повернулся к Хан Ло:

— Так что делай что хочешь — умойся, сотри, закопайся в грязи. Но чтобы к утру от этих клякс не осталось и следа. Понял?

Хан Ло медленно кивнул, переваривая информацию. Внешне он сохранял покорное выражение, но внутри бушевали противоречивые чувства. С одной стороны — облегчение: его не разоблачили. С другой — тревога: его план оказался опаснее, чем он предполагал.

— Понял, — тихо сказал он. — Я… исправлю.

— И чтобы я тебя больше не видел в таком виде, — добавил Лун. — Иначе в следующий раз разговор будет другим. Теперь вали.

Патрульные расступились, пропуская его к выходу. Хан Ло вышел из сарая, ощущая на себе их взгляды. Дождь тут же обрушился на него, но чернила, которые он так тщательно наносил, не поддавались воде: они высохли и въелись в кожу, превращаясь в прочную маску.

Он направился обратно к очереди, которая за это время заметно сократилась. Когда он приблизился, разговоры стихли. Все смотрели на него — каждый со своим выражением.

Старик Дун, стоявший ближе к началу очереди, покачал головой с грустной улыбкой:

— Ну и наказали тебя, Хан Ло? Не зря говорили — не высовывайся.

Молодой парень рядом с ним фыркнул:

— Думал, смешно будет, а получил по полной.

Но больше всего Хан Ло поразил взгляд Ли Чжэня. Тот стоял чуть поодаль, прислонившись к столбу, и смотрел на него не с насмешкой, а с пониманием. В его глазах читалось: «Я знаю, что это не просто шутка».

Когда очередь дошла до Хан Ло, повар-надзиратель, разливавший похлёбку, посмотрел на него с лёгким недоумением:

— Ну и видок у тебя сегодня.

Он покачал головой, но в голосе не было злобы — только обыденная констатация.

— Получай свою порцию.

Он налил ему миску похлёбки, поставив её аккуратно на край стола, чтобы не расплескать. Хлеб протянул обычный, средний — не самый свежий, но и не заплесневелый. Хан Ло молча взял еду и отошёл под навес.

Здесь его встретили новые взгляды. Кто-то отодвинулся, будто боясь заразиться его «глупостью». Кто-то, наоборот, с интересом рассматривал его лицо, пытаясь понять, что же такого особенного в этих кляксах.

Один из рабов, обычно молчаливый, неожиданно произнёс:

— Хорошие чернила. Не смываются.

Хан Ло лишь кивнул. Он понимал: любое лишнее слово сейчас может быть истолковано неправильно. Он быстро доел свою порцию, чувствуя, как десятки глаз следят за каждым его движением.

Когда он направился к выходу из лагеря, за его спиной снова поднялся шёпот. Но теперь в нём было не столько насмешек, сколько любопытства и даже… уважения. В мире, где каждый боялся привлечь к себе внимание, его выходка казалась если не умной, то хотя бы смелой.

Возвращаясь к своей пещере по раскисшей тропинке, Хан Ло размышлял над случившимся. Надзиратели оказались не такими уж бездушными: у них были свои интересы, своя усталость, своё нежелание лишней работы. Это открывало новые возможности… и новые риски.

В темноте пещеры, глядя на своё отражение в каменном «зеркале», Хан Ло понимал: сегодня ему повезло. Надзиратели оказались ленивее, чем подозрительны, и его выходка сошла ему с рук. Но это был опасный прецедент: любая ошибка теперь могла привести к совершенно неожиданному результату, и в следующий раз всё могло сложиться не так удачно.

Он усмехнулся своему отражению. Было наивно полагать, что все поверят в историю о случайно попавшей на лицо каракатице, когда он «ловил рыбу». Хоть он и старался сделать кляксы максимально естественными, похожими на результат неудачи, в угоду броскости и запоминаемости рисунок получился слишком уж выразительным. Любой внимательный человек мог заметить, что пятна расположены слишком удачно, чтобы быть случайными.

Но хоть мероприятие пошло не по плану, Хан Ло добился того, чего хотел. Теперь, когда в районе обвала обнаружат обрывки одежды с такими же чернильными пятнами, все сразу подумают о нём. Его нелепый образ прочно закрепился в памяти десятков людей — и надзирателей, и рабов.

«Идиот с чернилами на лице» — именно так его теперь запомнят. И когда он исчезнет, эта ассоциация станет ключевой уликой, подтверждающей его гибель в завале.

Хан Ло провёл рукой по лицу, чувствуя шероховатость засохших чернил. План работал, хоть и с неожиданными осложнениями. Теперь оставалось только дождаться подходящего момента и довести начатое до конца.

Он взял тряпку, смочил её в воде из сосуда и принялся тщательно оттирать чернила с лица. Процесс оказался сложнее, чем он предполагал: чернила действительно въелись глубоко, оставляя на коже тёмные разводы даже после интенсивного трения. Пришлось использовать немного песка и золы, чтобы окончательно избавиться от следов.

Когда лицо было очищено, Хан Ло восстановил повреждённую маскировку. Затем он перешёл к одежде. Чернильные пятна на рубахе и штанах теперь были слишком заметны, особенно после сегодняшнего инцидента. Хан Ло взял горсть влажной земли и начал аккуратно замазывать пятна, создавая на ткани неровный, грязевой узор. Он старался сделать так, чтобы при беглом взгляде издалека невозможно было разобрать, что это за пятна: просто грязь, как у всех остальных рабов. Главное было избежать проблем, если он случайно попадётся на глаза старшему надзирателю Ван Вэю.

Закончив с этим, Хан Ло почувствовал лёгкое облегчение. Его внешность снова стала неприметной, обычной для лагеря рабов. Теперь можно было заняться другими делами.

Он устроился на своём обычном месте для медитации, расставив перед собой подготовленные камни и сосуды с водой. Глубоко вздохнув, начал погружаться в состояние сосредоточенности. На этот раз его задача была сложнее: не просто удерживать связь с реальностью во время медитации, но и попытаться ощутить границы своего ментального мира, не теряя при этом контроля над внешними ощущениями.

Сначала всё шло как обычно: звуки дождя за стенами пещеры, тяжесть камня в руке, прохлада воды… Но по мере углубления в медитацию эти ощущения начали растворяться, уступая место образам ментального мира. Сознание Хан Ло скользило по грани между двумя реальностями.

Внезапно он ощутил нечто новое — тонкую, едва заметную вибрацию, исходящую из глубины его существа. Это было похоже на отзвук того самого ритуала, что он провёл несколько дней назад. Ментальный мир откликался — не как отдельное пространство, а как часть его самого.

Хан Ло попытался удержать это состояние, балансируя на грани. Он чувствовал тяжесть камня в руке и одновременно — лёгкость формирующихся символов в ментальном мире. Слышал шум дождя и — отдалённое эхо собственных мыслей.

Это было странное, почти болезненное ощущение раздвоенности, но в то же время — невероятно захватывающее. Впервые за всё время тренировок он почувствовал, что действительно приближается к той гармонии, к которой стремился.

Несколько раз он полностью терял связь с внешним миром, проваливаясь в глубины ментального пространства. Каждый раз, когда это происходило, он с трудом возвращался к реальности, чувствуя разочарование и усталость. Но не сдавался: снова и снова начинал тренировку заново, пытаясь войти в это неуловимое состояние баланса.

Тренировка продолжалась до глубокой ночи. Когда Хан Ло наконец открыл глаза, он ощутил не усталость, а странную ясность. Его разум был чист, тело — расслаблено, а в ментальном мире царил порядок, которого он раньше не достигал.

Он понимал, что до идеала ещё далеко, но сегодняшний прогресс был значительным. Устав от долгих тренировок, он лёг спать. Сознание медленно уплывало в пустоту, оставляя лишь тихий шум дождя за стенами пещеры.

Утром Хан Ло проснулся в хорошем настроении. Он прислушался к ливню за пределами пещеры: дождь всё ещё бушевал с прежней силой. Это подняло ему дух ещё больше. Сегодня был тот самый день — день побега с острова. День, к которому он готовился все эти долгие годы.

Единственное, что могло помешать его планам, — если бы дождь прекратился. Но, судя по силе ливня, он будет идти ещё несколько дней. По прошлым сезонам дождей Хан Ло помнил: такие мощные ливни редко заканчивались быстро.

Он начал утренние приготовления. Сначала проверил маскировку — всё было в порядке. Затем достал спрятанную глиняную бутылочку из-под «Лунных Слёз». Эта бутылочка осталась у него после прошлой подмены яда на воду. Он аккуратно запрятал её в складки одежды.

Взяв две корзины с рудой, он водрузил их на спину. Корзины были тяжёлыми, но привычными. С этим грузом он выглядел как обычный раб, идущий на работу.

Последний раз оглядев пещеру, Хан Ло вышел наружу. Дождь тут же обрушился на него, но он лишь улыбнулся. Сегодня этот дождь был его союзником. С мокрыми корзинами на спине он направился в лагерь — к своей последней смене на этом острове.

Дорога до лагеря превратилась в испытание. Тропинку полностью размыло, она стала бурным потоком грязи и воды. Хан Ло шёл медленно, осторожно выбирая каждый шаг. Ноги утопали в жиже по щиколотку, а дождь хлестал по лицу с такой силой, что приходилось постоянно щуриться.

Лагерь изменился до неузнаваемости. Большинство навесов просели под тяжестью воды, некоторые и вовсе рухнули. Рабы ютились под уцелевшими козырьками, пытаясь укрыться от непогоды. Надзиратели, обычно бдительные и строгие, сейчас выглядели уставшими и раздражёнными. Они стояли под крышами построек, лишь изредка выходя проверить порядок.

Вода стояла повсюду: огромные лужи сливались в целые озёра. Дождь барабанил по крышам с такой силой, что приходилось кричать, чтобы тебя услышали. Воздух был насыщен влагой, дышать становилось тяжело.

Хан Ло направился к месту сдачи руды. Здесь, под большим навесом, стоял знакомый надзиратель и, как всегда, рядом с ним — старик Дун. Дун выглядел особенно уставшим: одежда промокла насквозь, лицо осунулось от бессонной ночи.

Когда Хан Ло подошёл и поставил перед ними две полные корзины руды, Дун удивлённо поднял брови.

— Две корзины? — переспросил он, протирая глаза. — Ты сегодня особенно усердствовал, Хан Ло? Или просто не хотел мокнуть под дождём?

Хан Ло покачал головой, стараясь говорить спокойно, несмотря на внутреннее напряжение.

— Дело не в этом, старик. Я хочу попросить тебя о небольшой услуге.

Дун насторожился, его взгляд стал внимательнее.

— Какая услуга?

— Засчитай мне норму и за завтра, — сказал Хан Ло. — Место, где я обычно добываю руду, уже истощилось. Придётся искать новое. Я планирую исследовать центральные туннели — там, наверное, ещё есть богатые жилы.

Старик Дун резко покачал головой, его лицо выразило тревогу.

— Центральные туннели? Ты с ума сошёл, Хан Ло! Близится прилив магмы — сейчас самое опасное время для работы в глубине шахт. Температура растёт, порода становится нестабильной. В любой момент может прорваться раскалённый поток!

Он бросил взгляд на надзирателя, ища поддержки, но тот лишь пожал плечами:

— Делайте как хотите, — равнодушно сказал он. — Но если что случится — сами будете отвечать. Мне всё равно, откуда вы руду берёте, лишь бы норму сдавали.

Дун повернулся обратно к Хан Ло, его голос стал настойчивее:

— Послушай меня, мальчик. Я знаю эти шахты лучше тебя. Прилив магмы — это не шутки. Лучше поищи в боковых ответвлениях — может, что-то найдёшь.

Хан Ло понимал, что должен убедить старика. Его план побега зависел от этого.

— Старик, послушай, — начал он, стараясь звучать убедительно. — В боковых туннелях руды почти не осталось, их уже обшарили. А в центральных… Я слышал, там есть нетронутые жилы. Все боятся туда ходить из-за магмы, поэтому там и должно быть много руды.

Он сделал паузу, глядя прямо в глаза Дуна:

— Я буду осторожен. Обещаю. Просто засчитай мне норму заранее. Если найду богатую жилу — поделюсь с тобой информацией. Ты же знаешь, я не из тех, кто бросает слова на ветер.

Дун задумался, его взгляд смягчился. Он знал Хан Ло как ответственного работника, который всегда выполнял обещания.

— Ладно, — наконец вздохнул он. — Засчитаю. Но будь предельно осторожен! Если почувствуешь хоть малейшую опасность — сразу возвращайся. И запомни: я тебя предупреждал.

Он сделал отметку в своей грязной тетради, затем посмотрел на Хан Ло с беспокойством:

— Ты уверен, что хочешь туда идти? Может, передумаешь?

Хан Ло покачал головой, стараясь скрыть облегчение.

— Нет, старик. Решение принято. Спасибо за заботу.

Он повернулся и направился к выходу из-под навеса.

Оглянувшись, он увидел, как Дун всё ещё смотрит ему вслед с тревогой в глазах. На мгновение в сердце Хан Ло шевельнулось чувство вины: старик искренне беспокоился о нём. Но он отогнал эти мысли. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы сейчас отступать.

Дождь хлестал по лицу, но он почти не замечал этого. Впереди был самый важный день в его жизни — день, когда он либо обретёт свободу, либо навсегда останется в этих проклятых туннелях.