Патруль 6

Глава 8 Осиновый кол

— А ты шустрый, Стивен, — ответил я, опуская пистолет и попутно открывая замок кармана, где у меня лежал дополнительный магазин.

— Путинская подстилка. — выдохнул он и рванул на меня.

И я достал магазин и, отцепляя пустой, уже примыкал новый, как Сидоров оказался рядом, и мне ничего не оставалось, как пробить его левой ногой в брюхо. Однако его рука как-то пропустила мою ногу мимо, а меня неожиданно развернуло к предателю спиной, а под правой рукой уже взялся его захват, от которого я сразу понял, что я не уйду. Затвор пришёл в переднее положение, досылая патрон в патронник, но я уже валился куда-то на крышу, падая на утягивающее меня вниз тело. Его ноги обхватили меня за корпус и зацепились стопами за бёдра. Я старался попасть по нему, развернув пистолет на него, но его левая рука уже обхватила мою голову, и он дёрнул всем телом с такой силой, что моё правое плечо рвануло вправо, а голова резко влево и назад.

Темнота поглотила меня…

— А ты шустрый, Стивен, — выдохнул я, приходя в сознание, стоя на крыше.

Сидоров стоял на другом конце этой же крыши, а в моей руке всё ещё был бесшумный пистолет с опустевшим магазином.

— Путинская подстилка. — выдохнул он и рванул на меня.

Надо ли бывшему майору СОБРа намекать дважды? И эта галлюцинация, когда Сергей Сидоров оказался у меня за спиной и за считанные секунды лишает меня жизни, красноречиво говорила мне: «Кому было сказано не вступать в рукопашный бой⁈»

И я рванул от него прочь, перепрыгивая через проём между крышами, на бегу раскрывая карман с запасным магазином, чтобы примкнуть его вместо вытащенного опустевшего. И лишь когда затвор щёлкнул, дослав патрон в патронник, я обернулся, хотя враг бежал очень быстро и буквально дышал мне в затылок. Выстрелил. Однако Сидоров поднырнул под мой разворот, обнимая мои ноги, и я повалился назад, прижимая подбородок к груди, чтобы не удариться головой о твёрдое.

Окровавленный джитсер в белом кимоно уже сбрасывал мои ноги вбок, собираясь за доли секунды оказаться у меня сбоку, но я выстрелил ему в бочину, так как голова была спрятана моим же бедром, и останавливающая способность 9-мм пули содрогнула тело предателя, однако он всё ещё смещался, и я тянулся своей левой рукой к моей шее.

Я нажал на спуск дважды, каждый раз попадая по нему, но в какой-то момент инерция его тела завалила меня на живот, крутанув, а предатель уже забирался ко мне за спину, цепляясь за мой спортивный костюм. С-сука, почему не сказали, что он не получает урона от пуль? Или нужен осиновый кол? Святая вода и истинная вера?

И вот ситуация из моей галлюцинации повторилась: враг был за спиной, но в этот раз у него внутри уже было три пули, и я развернул ствол на себя, сунув его себе под мышку, упираясь в корпус Сидорова глушителем.

А его руки уже сомкнулись на моей шее.

Бам! Бам! Бам! — послал я три пули в тело врага, но его хватка на моей шее — такое ощущение, что не слабела, и я взялся за его захват своей свободной рукой и направил ствол куда-то в сторону головы, снова нажав на спуск.

И темнота снова поглотила меня.

Борясь с тошнотой я пришёл в себя, лёжа на чём-то твёрдом и болючем, а на моей шее всё ещё был захват, который я постарался разобрать сначала одной, потом двумя руками. Тело сзади уже не давило, враг так хитро сплел пальцы о плотные рукава его кимоно, что я не сразу смог их распутать. Что это был за удушающий, от которого я потерял сознание, я не знал. Но, встав, я обернулся, увидев лежащее изрешечённое тело. Одна из моих последних пуль таки попала зверю в голову. И треснутая, словно арбуз, бледная черепная коробка молчаливо смотрела вдаль, открыв рот, в котором намертво стиснулись жёлтые зубы, в последнем злобном оскале. Он даже мёртвым нас всех ненавидел.

И я направил ему в грудь ПБ и выпалил оставшиеся пули. А потом достал телефон и сфотографировал цель, отправив в ОЗЛ спецсвязь. И уже собирался уходить, но, обернувшись, произнёс:

— Привет от спортивного общества «Динамо», тварь! Жалко, что такие «демоны», как ты, не воюют на нашей стороне. Надеюсь, ты не будешь приходить ко мне во снах и душить меня.

Я пошёл подбирать магазин от ПБ, по возможности гильзы, и двигался по крышам вдваль, пока было возможно, а потом снял маску с лицом нашего президента и, положив туда оружие, понёс её словно кулёк.

Спустившись по пожарной лестнице на землю, я выглянул на улицу и, найдя отверстие для сточной воды, заглянул в него. Злобного клоуна там не оказалось, зато вода действительно была, и я зашвырнул туда в воду кулёк. Следы биологии будут стёрты водой, когда ствол найдут, а мне пора идти. Взглянув на себя, я отметил, что мой костюм имеет кровоподтёки, но в ночи не шибко-то и видно, и, отойдя от места ликвидации, я уже собирался вызывать такси, как сбоку меня окликнули.

— Эй, чувак! — раздалось из темноты. — Ты чё тут забыл, а?

Я обернулся.

Их было трое. Вынырнули из-за угла как из ниоткуда, словно сам чёрт их послал проверить мою удачу на прочность. Чёрные парни, молодые, лет по двадцать — двадцать пять. Один в огромной толстовке с капюшоном, на которой светилась какая-то неоновая надпись. Второй — в майке-алкоголичке и широких джинсах, спущенных так низко, что казалось, они вот-вот упадут. Третий, самый крупный, в клетчатой рубашке поверх белой футболки, с золотой цепью на шее толщиной с якорную. Все трое двигались той особенной, развязной походкой, какой ходят только те, кто уверен, что на этой улице закон — это они.

В руках у них ничего не было. Пока.

— Ты, шлюха, слышишь меня⁈ Я спросил, — повторил тот, что в толстовке, подходя ближе. — Ты чё тут делаешь, белым мальчик? Заблудился, шлюха⁈

Я посмотрел на них. И улыбнулся.

Они переглянулись. Тот, что в майке, хмыкнул:

— Это по твоему смешно, да? Я для тебя, шлюха, штука, да?

— Нет, — ответил я спокойно. — Просто думаю существуют ли шлюха-шутки.

Крупный с цепью сделал шаг вперёд.

— Слышь, снежок, у тебя бабки есть? Телефон?.. — он кивнул идя ко мне. — Гони всё что есть, и вали отсюда!

Я развёл руками.

— Парни, у вас как с бегом? — спросил я. — Ну, засранца в заниженных джинсах я в расчёт не беру…

— Ты проблем хочешь, снежок! Я твою жопу сейчас надеру, ах ты кусок белого говна!

И я показал им средний палец и рванул от них что было мочи. А чё бы мне не бегать? Я же продышался в схватке с Сидоровым! И меня после удушающего хрен кто догонит. Расстояние я набрал приличное, когда эти трое вышли на прямую дистанцию. Кто-то из них достал ствол и пальнул пару раз в мою сторону. Они бежали до тех пор, пока невидимая граница чужого района не остановила их, и, прокричав в мою сторону какие-то ругательства, которые Тиммейт не уловил, отстали.

Такси я поймал на лёгком бегу и, прыгнув на заднее сиденье, назвал свой адрес на пару-тройку домов левее. На что получил ответ:

— Деньги покажи!

И когда я показал деньги, водитель успокоился и поехал, везя меня туда, куда мне было надо. Он странно на меня смотрел, и в какой-то из моментов спросил, «Как я попал в Овертаун?» на что я ответил, что просто гулял. И он вздохнул покачав головой, выдохнув всего одно слово, которое по его мнению всё объясняло: Русские…

Такси остановилось за квартал от дома Маркуса. Я рассчитался с водителем. Он кивнул, пряча деньги в бардачок, и укатил в ночь.

И я пошёл пешком. Улицы в этом районе были тихие и чище чем в Овертауне, пальмы шелестели где-то над головой, луна пряталась за облаками. Костюм противно лип к телу — то ли от пота, то ли от крови, которая уже начала подсыхать и стягивать ткань. В темноте пятна были не видны, я на это надеялся, но я кожей чувствовал каждое.

Задний двор дома Маркуса, забор и кухонная дверь. Я проник назад так же, как и вышел. Я приоткрыл дверь, прислушался.

Из гостиной доносился храп. Маркус лежал всё в той же позе, и телевизор всё ещё работал.

Я на цыпочках прошёл мимо дивана, стараясь не дышать. В ванной закрыл дверь, включил свет и посмотрел на себя в зеркало.

Зрелище было то ещё.

Шея красная, с отчётливыми следами удушающих — Сидоров знал, что делать чтобы убивать голыми руками. На плече синяк, который только начинал наливаться фиолетовым. Костюм… костюм лучше сразу сжечь, но стиралка пока справится.

Я стащил с себя всё, засунул в машинку, засыпал порошок от души, побольше, и запустил. Машинка загудела, зашумела водой, и я прикрыл дверь в ванную, чтобы звук не разбудил Маркуса. Хотя его, кажется, и танк не разбудил бы.

Душ я принимал быстро. Горячая вода обжигала ссадины, смывала остатки пота и адреналина. Я стоял под струями и смотрел, как вода уходит в слив, унося с собой частицы этой ночи. Когда вышел — вытерся, натянул те же трусы в которых и был и прошмыгнул в комнату Человека-паука. Из минусов путешествий налегке — всё надо покупать, а с другой стороны, это же и плюсы: прошвырнусь да куплю, голову переключу.

Красный будильник показывал 4:47 утра.

Я рухнул на кровать, достал телефон.

Первым делом — ОЗЛ спецсвязь. Открыл задание, глянул на статус.

Зелёный.

«Цель ликвидирована. Операция завершена.»

Я выдохнул. В чате висело сообщение от дяди Миши: «Молодец. Отдыхай. Дальнейшие инструкции позже.»

Я даже отвечать не стал. Пальцы сами открыли Telegram.

Ира была онлайн.

Я набрал: «Привет. Как ты?»

Ответ пришёл почти сразу. У них там, в Томске, сейчас день, часов пять вечера, наверное. Солнце ещё светит, люди по улицам ходят, а у меня тут ночь.

«Слав, привет! Я тут с щенками гуляла, они такие смешные, Барс наступил зашёл в лужу и валяться стал. Я отмыла его и сушу его феном))) А ты чего не спишь? У вас же ночь?»

Я улыбнулся. Ира возвращала меня в мир домашнего очага. Чистый, светлый, где нет места Сидоровым и их удушающим захватам.

«Не спится. Работа была. Теперь вот лежу, отдыхаю.»

«У-у, береги себя там.»

«Я берегу, я тут как инструктор. Учу курсантов. Просто сегодня немного задержался. Всё хорошо, не переживай.»

Повисла пауза. Потом три точки, и новое сообщение:

«Ты точно в порядке?»

«В полном. Щенкам привет передавай. И коту. Как там наш философ?»

«Лежит на подоконнике, смотрит на улицу. Думает о вечном, наверное. Или о том, когда его покормят.»

Я усмехнулся. Кот — отдельная тема.

«Передай, что скоро вернусь. Скажи, пусть без меня не скучает.»

«Скажу. Он сказал: „мяу“, что в переводе означает „жди, хозяин, мы верим в тебя“.»

Я засмеялся. Тихо, чтобы Маркус не услышал.

«Ты у меня самая лучшая. Иди спать, точнее, отдыхать дальше. Я тут попробую поспать хоть пару часов.»

«Целую. Береги себя.»

«И я целую.» — написал я, скидывая своё фото на фоне комнаты.

И, отложив телефон, уставился в потолок. Наклейки со звёздами и паутиной светились в темноте. Красота!

Мыслями я всё ещё был там. На крыше. И я перевернулся на бок, закрыл глаза.

Сон пришёл не сразу. Но когда пришёл, он оказался без снов. Словно я снова попался в то удушение.

— Слава! Подъём, бро! — голос Маркуса прорвался сквозь сон, как бульдозер сквозь картонную стену.

Я открыл глаза. Красный будильник показывал 5:30 утра. За окном только начинало светать, пальмы едва угадывались в предрассветном сумраке.

— Что случилось? — простонал я в подушку. — Полшестого утра.

— Академия в шесть, бро. Утренняя физподготовка. У вас разве не так?

Я перевернулся на спину, уставился в потолок со звёздами.

— Маркус, в России нормальные люди в шесть ещё спят.

— О, серьёзно? — он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. — А во сколько вы встаёте?

— По-разному, — я потёр лицо ладонями, прогоняя остатки сна. — У меня работа начиналась в девять утра. А заканчивалась в девять утра следующего дня. Через двадцать четыре часа.

Маркус присвистнул.

— Суточные дежурства?

— Они. Когда в наряде, когда на выездах. У нас графики разные бывают.

— Ну, — он развёл руками. — Сори, но тут такие правила. Подъём в шесть, отбой в десять. Это дисциплина, брат.

— Добро, — я сел на кровати, потянулся. Шея отозвалась тупой болью — пальцы Сидорова напомнили о себе. — Сейчас буду.

Маркус кивнул и ушёл в сторону кухни, откуда уже доносился запах свежего кофе. Вот почему США столько войн устраивает по всему миру — потому что, когда встаёшь в шесть, хочется только убивать. У нас в армии, конечно, тоже так, в выходные на час позже, но мы демократию по всему «шарику» не навязываем.

Я встал, покрутил головой, разминая затёкшие мышцы. В зеркале на стене отразился уставший парень со следами удушения на шее и синяком на плече. Я — красавец надо придумать легенду, если кто спросит, что с шеей.

Одеваться пришлось снова в камуфляж. Другой-то одежды у меня с собой не было, кроме спортивного костюма, который сейчас отмокал в стиралке с добавлением порошка. Я натянул штаны, куртку, берцы, глянул на себя — вроде прилично. Если не присматриваться.

На кухне Маркус уже разливал кофе по кружкам. Перед ним лежал какой-то планшет с расписанием.

— Держи, — он протянул мне кружку. — Сегодня у нас весёлый день.

— Что именно? — я сделал глоток. Кофе был крепкий. Но сегодня то, что надо.

— Миллер поставил тебя в расписание. Пять групп. Каждой покажешь то же, что показывал вчера. Про нож, про тайминг, про толпу. — Маркус ухмыльнулся. — Ты теперь звезда, бро. Курсанты передают друг другу, что русский монстр учит убивать. Всем показывают твоё видео с ТЦ, где ты изображаешь Рэмбо.

— Нет, бро, Рэмбо — ваш герой, воевал на стороне моджахедов в Афгане, который вы тоже кошмарили десять лет. Пять групп, — я допил кофе и поставил кружку в раковину. — Ладно. Поехали.

— Но давай без политики, тут в США многие могут вам вспомнить тот же Вьетнам.

— Хорошо, что мы помним ошибки прошлого, главное — не повторять. — произнёс я, и мы собрались и рванули в академию.

День поплыл как в тумане.

Первая группа — это были те же вчерашние лица, но теперь они уже знали, чего от меня ждать. Филип Штейн при виде меня расплылся в улыбке, Мэри помахала рукой. Я показал им всё то же самое: как нож быстрее пистолета, как толпа скрывает угрозу, как работать ногами если не успеваешь достать ствол. Эти уже не тупили и реагировали быстрее. Даже Майкл Варга, получивший вчера пинок в солнечное сплетение, сегодня уверенно держал дистанцию.

А вот вторая группа состояла из новых для меня лиц. Я снова объяснял, показывал, ставил задачи. Кто-то тупил, кто-то схватывал на лету. А Тиммейт помогал мне переводить некоторые моменты на понятный для курсантов язык.

Третья группа совершала те же ошибки, что и все. Получали нож в спину, пропускали внезапные удары от человека с громкой музыкой.

Потом была четвёртая группа и пятая. Я попросил сержантов не обязывать меня присутствовать на теории, когда показывают мой фильм, и ожидал ребят уже на полигоне. Тут мне даже удалось поспать в учебной машине, тренажёре — для вытаскивания оттуда бандитов.

К обеду я уже не чувствовал ног. Тиммейт переводил без остановки, и, кажется, даже его литиевый аккумулятор начал садиться. Я пил кофе стакан за стаканом, потому что только кофе и держал меня в вертикальном положении. Чёрный, крепкий, с сахаром — он лился в меня, и я благодарил ту неизвестную силу, которая придумала кофеин. Хотя известный факт, что это ложь, что кофе лишь обманывает нас, просто заглушая усталость.

И наконец наступил обед, и мы с сержантами поднялись на второй этаж, в небольшую комнатку с табличкой «Sergeant M. Williams». Внутри оказалось тесно, завалено бумагами, на стене висели грамоты и фотографии: на них были Маркус с коллегами, Маркус с мэром, Маркус на стрельбище.

Он кинул мне банку с газировкой и сэндвич из автомата.

— Это твой сухпай.

И я, поблагодарив, откусил, запил газировкой. Обычная американская еда — много хлеба, мало мяса, но сейчас сошло бы и не такое.

Маркус сел напротив, откинулся на спинку стула и посмотрел на меня, давая мне прожевать.

— Слушай, бро, — начал он. — Я всё хотел спросить. Ну, помимо того, что ты тут учишь наших… У тебя какие задачи вообще? От вашего командования?

Я допил газировку.

— Задачи? — я пожал плечами. — По сути, обменяться опытом. Посмотреть, как вы работаете, как учите. Потом отчитаться.

— И всё? — Маркус прищурился. — Просто приехал, посмотрел, уехал?

— Ну, не совсем, — проговорил я, вспоминая планшет Елисея, который я листал от скуки в полёте сюда. — Задачи от Росгвардии у меня такие: изучить вашу систему подготовки к действиям в условиях массовых беспорядков. Как вы работаете с толпой, как используете нелетальные средства. Хочется посмотреть, как у вас это автоматизировано.

Маркус кивнул, явно заинтересовавшись.

— Ещё, — продолжил я, — посмотреть на работу с условным противником в городской застройке. У вас вон какие полигоны, симуляторы. Нам это тоже интересно — может, закупим что-то подобное.

— Ага, — Маркус хмыкнул. — MILO Range — штука дорогая, но эффективная. А дальше?

— Дальше пункт по психологии. Но это, наверное, не меня надо было посылать. Как вы работаете с людьми, у которых посттравматический синдром. У нас многие пацаны после командировок возвращаются не в себе. Надо учить их разгружаться… Ну и для себя бы хотел потренироваться с вашим оружием.

— Слушай, Слав, — сказал он, понимая взгляд на меня. — А вот то, что ты ночью… ну, когда из дома выходил… Это тоже часть обмена опытом?

Я замер, этого вопроса я не ожидал…