Патруль 6

Глава 10 Всех и Эль Падрино тоже

Задачу принять. Действовать по обстановке. После выполнения выйти сразу на связь с докладом. И главное: вернись живым. Ты нужен Родине.

Я перечитал сообщение дважды, ответив:

«Передайте мою просьбу нашим западным друзьям: Обеспечьте мне должную экипировку. Спасибо».

Сообщение прочитали, но ничего не ответили.

И отложив телефон, лёг на спину и уставился в потолок со звёздами.

Завтра мне снова убивать. Только теперь не предателя, а мексиканского наркобарона. И всё это под прикрытием ФБР, с одобрения Москвы.

Я закрыл глаза и провалился в сон. Короткий, тревожный, и снова без сновидений.

Этот день я проспал, Маркус ушёл на работу, не разбудив меня, а вечером я выбрался на такси в магазины, купив себе мыльно-рыльные принадлежности, пару спортивных костюмов и один кежуал, состоящий из джинс и рубашки. Но особое внимание я уделил кроссовкам. Приятно было найти ушедшие из России бренды, и, впервые надев Асикс, я офигел от того, что обувь может быть такой удобной.

— Слава, я могу побыть завтра твоим дроноводом? — произнёс вдруг Тиммейт. — Меня только надо подключить через хаб к нескольким машинам, я могу управлять до 300 боевых машин.

— А я в этой операции тогда зачем? Просто засунем мексиканцу в задницу дрон со снарядом, — начал я с ним диалог.

— Кхе-кхе. — произнесли с телефона, подключившись по ОЗЛ спецсвязи. — Вячеслав, мы запрещаем показывать американцам возможности Тиммейта.

— Мы можем запросить один разведывательный дрон, и я буду словно дроновод из России на удалёнке. Чтобы Четвёртый вслепую не штурмовал, — возразил Тиммейт.

— Это допустимо, — ответил Филин. — И раз я подключился, то спрошу: как ты там?

— Меня немного напрягает, почему мне не говорят всё сразу, — выдал я то, что меня «слегка» гложило.

— Ты идёшь по протоколу «Вернувшиеся». Кое-кто в Совете считает, что тебе лучше импровизировать.

— Импровизировать и жить словно в пожаре, — себе под нос пробубнил я.

— Всё так. Отключаюсь, хорошего шопинга, — произнёс Филин и отключился.

— Мне нужен хаб, — произнёс Тиммейт, — с разъёмом для подключения гарнитуры и адаптером для дрона.

— Что-то конкретное попросить? — уточнил я.

— Я выдам на экране список, сфотографируй, пусть привезут. — произнёс Тиммейт.

— Хорошо. — согласился я.

А далее я забрёл в закусочную и, поев там, по совету Тиммейта оставил чаевых официантке — тут, оказывается, это практически обязательно. И на вызванном такси с кучей пакетов отправился домой.

А дома первым делом я применил к себе все мыльно-рыльные, которые были куплены: помылся, побрился, почистил зубы. И наконец почувствовал себя человеком. Вытершись, я натянул новые трусы, новую футболку и вышел в гостиную. Телевизор работал на каком-то испанском канале, но звук я сделал потише. Сел на диван и достал телефон.

Ира ответила почти сразу на видеозвонок.

— Доброе утро, путешественник! — её заспанное лицо на экране осветило комнату ярче любого торшера. — Ой, а где ты? Это не твоя комната.

— Это гостиная Маркуса, — улыбнулся я. — Он на работе. Я тут немного купил себе вещей.

Она прищурилась: — Ты какой-то… уставший. Всё нормально?

— Всё отлично, — соврал я. — Просто день был насыщенный. Курсантов учил, потом по магазинам бегал. А ты как?

— А мы тут с щенками вчера гуляли, — она перевела камеру. На экране появились два пушистых комка, которые спали на коврике, обнявшись. А Рыжик сидел в стороне и смотрел на них с высоты своего кошачьего величия.

И мы проболтали ещё полчаса. Обо всём и ни о чём. О том, что в Томске уже холодно, что листья почти облетели, что соседский пёс опять лает по ночам. Ира рассказывала, я слушал и чувствовал, как внутри отпускает. Связь с домом не давала мне окончательно превратиться в машину для выполнения задач. И я совсем забыл про разницу во времени, а у Иры было половина седьмого.

Когда мы прекратили видеоразговор, за окном уже стемнело. Тут закат наступал в 19.30. И я заказал большую пиццу через приложение, которое нашёл в телефоне. Через сорок минут курьер на мопеде привёз огромную коробку с пепперони и сырным бортиком. Ему надо было тоже дать чаевых. Хорошая традиция, любой труд должен вознаграждаться. Жалко, у нас в России этого не понимают. Особенно в творческих профессиях происходит бардак.

Та же Ира, написав книгу, сразу же находит её слитой на пиратки. Пираты не понимают или не хотят понимать, что тем самым они убивают любимую ими отрасль. Кроме того, воровать у русских — это вообще грех. Поэтому я всегда оставлял чаевые даже в России, особенно в России, когда курьер едет сквозь снег, дождь и ямы на дорогах, чтобы привезти тебе еду. Этих ребят надо мотивировать, ведь 10% от заказа не так много, но зато человеку будет приятно, и он меньше будет желать уйти из отрасли. Как-то Ира даже написала на какой-то из пиратских сайтов: мол, имейте совесть, воруйте хотя бы через пару лет, дайте автору хоть чуть-чуть заработать. На что обитатели теневого интернета ответили ей: «Найди нормальную работу!»

Поэтому я убиваю, а не пишу книги и картины. Каждый должен заниматься своим делом: писатель — писать, гос-киллер — убивать. Курьер — привозить еду и получать чаевые. А у нас в России каждый должен ощущать свою долю ответственности за сферы, которые ему интересны.

А ещё говорят: художник должен быть голодным. А врач, полицейский, учитель тоже должны быть голодными? Может, отсюда возникают эти коммерческие схемы, когда врач имеет реферальные деньги от обследований в сторонних лабораториях. Он учился 7 лет, чтобы ворваться в слабофинансируемую отрасль? Что, тоже крикнуть ему: «Найди нормальную работу»?

Лично я считаю, что все должны получать достойные деньги, например от 100 000 в регионах молодой специалист сразу после вуза. И внимание сарказм: Но нет, так нельзя, потому как рыночек уже порешал…

Телевизор бормотал что-то про местные новости. Светленькая дикторша с чудесной укладкой рассказывала про ряд событий в Майами-Бич. А я смотрел в одну точку. Мысли были там, в предстоящей ночи.

И не заметил, как уснул. Разбудил меня звук ключа в замке. Маркус ввалился в дом и прошёл на кухню. Увидел меня на диване, пиццу на столе и ухмыльнулся.

— Русский шпион дрыхнет под телевизор? — спросил он, доставая из холодильника пиво.

— Отдыхаю после трудового шопинга, — зевнул я, садясь. — Пиццу будешь?

Маркус хмыкнул, сел в кресло напротив, открыл банку. Он подтянул к себе коробку с пиццей, которая ещё не остыла.

— Ну и как прошёл день? — спросил он, жуя.

— Скучно, — признался я. — Даже в Овертаун сходить не с кем. Я сегодня в ночь уезжаю.

Маркус фыркнул так, что пиво едва не пошло носом.

Мы помолчали. Телевизор показывал какой-то фильм. Звук еле слышно что-то вещал.

— Маркус, — спросил я вдруг. — А ты веришь в Бога?

Он удивлённо поднял бровь.

— С чего такой вопрос?

— Просто. Интересно.

Маркус допил пиво, смял банку и отправил её в мусорку с точностью снайпера.

— Ну, — протянул он. — В нашей семье все ходили в церковь. Бабушка каждое воскресенье таскала. А потом я увидел столько дерьма на улицах, что задумался: если Бог есть, почему он это допускает? — Он пожал плечами. — Теперь я не знаю. Наверное, верю, но по-своему. А ты?

— Я крещёный, — ответил я. — Но молюсь редко. Только когда совсем страшно.

— И помогает?

— Не знаю, — я посмотрел в тёмное окно. — Но легче становится. Учёные предполагают, что молитва вызывает выделение окситоцина, словно ты и правда говоришь с большим другом. Возможно, поэтому церкви никогда не опустеют.

Маркус кивнул.

Так мы и сидели: двое мужиков под выключенный звук телевизора, жуя пиццу. Маркус пил пиво, а мне нужна была трезвая голова.

А потом за окном мелькнул свет фар, ровный, белый, остановившийся прямо у калитки.

Я посмотрел на часы. Без пятнадцати двенадцать.

— Пора, — сказал я, вставая.

Маркус тоже поднялся, подошёл к окну, выглянул. Снаружи, у тротуара, стоял чёрный внедорожник. Chevrolet Suburban, только теперь без дипломатических номеров. Обычные, флоридские.

— Твои? — спросил Маркус, не оборачиваясь.

— Мои. — произнёс я.

Я накинул новую куртку спорт костюма и подошёл к двери.

— Ну, с Богом, — сказал я по-русски, обернувшись на чёрного копа.

Маркус посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то почти отеческое.

— С Богом, — повторил он на русском, коверкая слова, но искренне.

И я вышел в ночь.

У машины меня ждал человек. Это был не Ракитин, а другой. Моложе, в чёрном поло и тёмных брюках, с короткой стрижкой и наушником в ухе. Американец, но с такой выправкой, что сразу понятно — военный.

— Сержант Кузнецов? — спросил он по-английски, открывая заднюю дверь. — Прошу.

Я сел внутрь. Салон был просторным, кожаным, пахло кондиционером. Напротив меня сидел ещё один, в таком же чёрном поло, с планшетом в руках. Рядом со мной было пустое сиденье. И машина тронулась.

— Меня зовут агент Смит, — представился тот, что с планшетом. — Да, как в «Матрице». Я ваш координатор на время операции. Говорите по-английски?

— Достаточно чтобы понимать, — ответил я.

— Отлично. Тогда к делу.

Он протянул мне планшет. На экране была карта, схема особняка, несколько фотографий.

— Хуан Карлос Мендес, «Эль Падрино», — начал Смит. — Шестьдесят три года. Бывший мексиканский федерал, перешедший на сторону картеля «Синалоа» ещё в девяностых. С тех пор — координатор логистики на восточном побережье. Умён, осторожен, параноидален. Никогда не пользуется одним и тем же маршрутом дважды. Никогда не спит в одной комнате больше двух ночей. Завтра у него день рождения. Ему шестьдесят четыре. По этому поводу он устраивает приём в своём особняке в Корал-Гейблс. Будут только плохие парни: ближайшее окружение, телохранители, и представители других группировок.

Я кивнул, запоминая.

— Особняк, — продолжил Смит, переключая изображение. — Два этажа, подвал, крыша с вертолётной площадкой. Охрана: одиннадцать человек постоянного состава плюс четверо личных телохранителей Мендеса, которые с ним везде. Вооружены: пистолеты, автоматы MP5, у двоих на воротах будут дробовики. Камеры по периметру, датчики движения, сигнализация.

Он показал фото, на котором был другой мужчина лет пятидесяти, с острыми чертами лица, лысоватый и тонкими губами.

— Энрике Васкес. Заместитель Мендеса. Тот, кто ведёт все переговоры с поставщиками. Нам нужно, чтобы он остался жив. Ранен, но жив. Потому что после смерти Мендеса начнётся война за наследство, и Васкес это наш лучший вариант на роль нового лидера. Он будет должен нам. А мы любим, когда нам должны.

— Я должен его ранить, но не убить, — уточнил я.

— Именно. — Смит кивнул. — В плечо, в ногу, куда угодно, лишь бы выжил. Но если придётся выбирать между его жизнью и вашей — выбирайте свою. Всех остальных в особняке нужно убрать, включая прислугу: она вся сплошь работает на другие картели.

Я усмехнулся про себя. Что-то мне этот приказ напоминает.

— Дальше, — Смит переключил планшет, показывая мне разложенное снаряжение где-то на полу. — Вашу экипировку доставили сегодня дипломатической почтой. Мы только добавили кое-что.

А на полу лежали: бронежилет. Наш, российский, 6Б45, с керамическими плитами и комплектом подвесной системы. Рядом — разгрузка с подсумками, уже заряженная магазинами.

СР-3 «Вихрь». Он лежал в специальном боксе, разобранный.

Мой шлем «Ронин». С системой ночного видения. К нему прилагалась гарнитура и небольшой нашлемник.

Был там и дрон. Небольшой квадрокоптер в ударопрочном кейсе, а рядом лежал хаб размером с книгу, с разъёмами для подключения и небольшим пультом, плюс провода для Тиммейта.

Гранаты. Четыре РГД-5, две «Заря-2» и две дымовые.

ПБ и два магазина к ПБ.

Я посмотрел на Смита.

— У меня же винтовка бесшумная, ПБ зачем?

Он пожал плечами: — Это то, что прислали.

— Это не скрытая миссия, — сказал я вслух то, что понял сразу. — Это показательная мясорубка. Вы хотите, чтобы они знали, кто это сделал.

Смит чуть приподнял бровь, но не стал отрицать.

— Мы хотим, чтобы они знали, что это сделали русские группировки. Чтобы в следующий раз, когда картель «Синалоа» будет думать, стоит ли расширяться на восток, они вспомнили эту ночь.

— Если что-то пойдёт не так, какие пути эвакуации? — спросил я.

— Мы проверили ваше досье. Видели ваш бой в торговом центре… вы умеете выживать. Об эвакуации вас проинструктируют позже.

Машина тем временем въехала в какой-то промышленный район. Склады, ангары, редкие фонари. Мы остановились у ворот одного из ангаров, ворота бесшумно открылись, и мы заехали внутрь.

Внутри горел яркий свет. Было несколько машин, люди в штатском, моё оружие сложенное на полу у открытого ящика с пломбами и стола с картами. Меня ждали.

Я вышел из машины, и сразу же ко мне подошёл человек в форме с закатанными рукавами. На его погонах я разглядел звёзды. Американские генеральские звёзды.

— Сержант Кузнецов, — сказал он по-русски. Чисто, без акцента. — Я генерал-майор Джеймс Харрис, советник по особым операциям при Объединённом командовании. Приятно познакомиться.

Рядом с ним стоял переводчик — молодой парень с блокнотом, хотя генерал явно не нуждался в переводе.

— Сэр. Взаимно, сэр. — кивнул я.

— Подойдите к столу, — Харрис указал на разложенную карту. — Времени мало, так что слушайте внимательно.

Я подошёл. На карте была подробная схема особняка. Каждый этаж, каждая комната, каждый выход. Красными флажками отмечены посты охраны, синими — камеры, зелёными — возможные пути отхода.

— Ваша точка входа — здесь, — генерал ткнул пальцем в место на заднем дворе, где была нарисована стена с воротами для обслуживания. — В 23:50 охрана сменится. У нас есть человек внутри, он отключит сигнализацию на три минуты. За это время вы должны пересечь периметр, добраться до этого здания, — он указал на отдельно стоящую постройку. — Думаю, ваш дрон будет в воздухе всю операцию, и вы не заблудитесь.

— Цель, — продолжил генерал, — сейчас находится здесь.

Он указал на центральную комнату второго этажа.

— Это его кабинет. Их вечер уже начался, ко времени вашего входа все будут пьяны, все, кроме охраны.

Он говорил, а я запоминал каждую деталь, судя по вводной они всё усложняли, если я должен убить всех, я просто туда приду.

Генерал посмотрел на меня словно прочёл мои мысли: — Вам нужно войти, ликвидировать всех. А Васкеса — ранить. После этого — уходить. На крыше вас будет ждать вертолёт.

— Вертолёт? — удивился я.

— Вы связываетесь со своим командованием, они дают отмашку нам, и мы присылаем вам вертолёт. С нашим пилотом.

Я усмехнулся. Как в кино.

— Вопросы? — спросил генерал.

— Сэр. Никак нет, сэр. — произнёс я, дежурно, без бравады. Обезглавить сразу несколько преступных кланов — что может быть лучше?

Генерал посмотрел на часы.

— Экипируйтесь. Выезд через сорок минут.

Я отошёл от стола, сел на ящик и начал собираться. Настраивая всё как было мне удобно. Настроил я и Тиммейта с его помощью, и проверил дрон — он взлетел и сел прямо в этом помещении.

— Вижу картинку, — сказал Тиммейт в ухе.

— Хорошо, — сказал я.

В какой то момент генерал Харрис подошёл, протянул мне руку с ножом.

— Что это? — спросил я.

— После ликвидации цели вы должны воткнуть ему в горло этот клинок. И удачи, сержант. Помните: мы за вами наблюдаем. Если что-то пойдёт не так — уходите по плану Б.

— Что за план Б? — не понял я.

— Уходите из особняка через в джунгли, мы вас подберём там.

«Как подобрали афганских людей, доверившихся вам, когда выходили из Афганистана?» — подумал я, но ничего не сказал, ведь меня ждала ночь, полная стрельбы, боли и предсмертных воплей. Благо это всё будет звучать не на русском языке…