Патруль 6

Глава 18 Гольф, двушка и грамота

— На меня дурно посмотрели бы свои и плохо приняли бы ваши, если бы я принял ваше предложение, — произнёс я, откидывая голову на подголовник и чувствуя, как напряжение начинает потихоньку отпускать затёкшие мышцы шеи.

Ракитин хмыкнул, бросив на меня быстрый взгляд. В свете пролетающих фонарей его лицо казалось высеченным из камня — усталым и холодным.

— Я узнал цитату, но я не Кардинал Ришелье, и мы не на разных сторонах шахматной доски, — спокойно парировал он. — Скорее, я предлагаю тебе из пешки «белых» стать, к примеру, фигурой «белых». При должном кураторстве ты мог бы быть очень опасным элементом партии.

— Конём или слоном? — спросил я, прикрывая глаза. Возможно в моём голосе сквозила усталая усмешка.

Машина плавно вильнула, объезжая какой-то разбитый участок дороги. Ракитин молчал несколько секунд, собираясь с мыслями, а когда заговорил, в его тоне исчезла привычная официальность словно он говорил как старший товарищ, уставший от той же игры, что и я.

— Наши специалисты считают, что твоё чувство юмора — это защитный механизм психики от того стресса, который ты претерпеваешь в ОЗЛ. — Он произнёс это без тени насмешки, констатируя факт. — И знаешь, сержант, и они, вероятно, правы. Но в ГРУ нам нужны те, кто, пройдя через мясорубку, сохраняет способность шутить. А главное — думать. А ты сегодня проявил инициативу которая позволила тебе и Эдгара взять и полдюжины киллеров положить. Ты Слава пешка которая дошла до конца доски, и лишь тебе выбирать кем ты станешь.

Я открыл глаза и повернулся к нему.

— Вы следили за мной?

— Мне доложили только что, — честно признался Ракитин. — Мы засекли активность в «The Black List» только когда половина заказов уже ушла в работу. Пришлось поднимать свои источники, чтобы понять, что вообще происходит. Когда наши расшифровали твой план, я, признаться, офигел. Это было красиво, но такие штуки надо санкционировать. Потому как многие киллеры уже работают на нас.

— Красиво, — эхом повторил я, вспоминая. — Не то слово. Правильное — кроваво, жестоко и незаконно, как и то, что они делают.

— Законно, — вдруг твёрдо сказал Ракитин. — Всё, что ты сделал сегодня, было в рамках самообороны и защиты государственных интересов Российской Федерации. У нас есть разрешение на применение любых средств против лиц, угрожающих жизни наших граждан за рубежом. А Эдгар угрожал не только тебе, но и твоей семье. Это даёт нам карт-бланш.

Машина въехала в черту города. За окнами снова замелькали пальмы, яркие витрины круглосуточных магазинов, редкие прохожие. А я молчал: что тут ещё скажешь? Если я раздал заказы на ваших киллеров, просто прикажите им их не брать — и всё.

— Мы в ГРУ считаем ваш ОЗЛ официальной сектой. Вначале мы думали, что Дедушка наверху забыл таблетки выпить, а потом пригляделись и увидели высший орган вашего правления — Совет, ваши позывные, ваши методы ведения отчётностей и поняли, что это не маразм, а эксперимент. Опять же, только секта может так работать: эффективно и зло. Пренебрегая законами и законностью. Тебя не утомил Совет с их наказаниями? Не утомили девочки-писательницы женских романов, что формулируют тебе задачи?

— А у вас что? Шаг влево — шаг вправо, всё под контролем? Даже дыхание нужно согласовывать… — прожал я плечами, отмечая про себя, что в той мясорубке, где я нахожусь, задачи формулируемые Чижом, даже веселят.

— Не всё так однозначно. Многое из того что ты про нас слышал придумано врагами Родины, такими как предатель и враг народа Резун, он же Виктор Суворов. Порядка у нас больше это да, но и ответственность на нас лежит большая.

— Резуна/Суворова не читал… — признался я.

— И не надо. Солдат должен быть солдатом, а не литератором. — улыбнулся Ракитин.

— Разрешите мне остаться ментом. — проговорил я. — Кроме того, я без высшего образования и даже технарь не закончил.

— Корочки — не проблема, поступишь на целевое заочное, через пять лет будешь с вышкой. Только она не нужна тебе, ты и так умеешь то, что надо уметь.

Ракитин взял паузу и вытащив из бардачка толстый конверт и дав его мне, продолжил:

— Твой дом теперь в отеле «Мариотт» это в центре. В конверте твои деньги и документы, мы их забрали из дома Маркуса.

— Кстати, что с ним? — спросил я, вспомнив чернокожего копа.

— С ним всё будет хорошо. ФБР взяло его под защиту. Он временно эвакуирован в гостевой дом на базе Квонтико. Ему там понравится — тренажёрный зал, бассейн.

Машина остановилась у стеклянных дверей отеля. Швейцар в ливрее уже спешил открыть дверь, но я вышел сам, забрал с заднего сиденья рюкзак.

— Спасибо, товарищ полковник, — сказал я, впервые обращаясь к Ракитину по званию. Он даже не удивился — значит, я не ошибся.

— Береги себя, сержант, — ответил он. — И помните: в ГРУ вас всегда ждут. А в ОЗЛ… — Он замолчал, не договорив.

Я кивнул и захлопнул дверцу.

Внедорожник бесшумно растворился в ночном потоке машин. А я вошёл в прохладный, пахнущий кондиционером и дорогим парфюмом холл отеля. Подошёл к стойке, назвал фамилию, получил ключ-карту и направился к лифту.

Номер оказался на двадцатом этаже. Тут была большая кровать с белоснежным бельём, панорамное окно во всю стену, плюс ванная с джакузи.

Я скинул рюкзак, достал из него перепрошитый телефон, наушник и на минуту замер, глядя на ночной город внизу.

— Тиммейт, — позвал я, подключая гарнитуру.

— Слышу тебя, Четвёртый, — тут же отозвался он. — Хочешь узнать текущие результаты гран-при?

— Давай.

— Первый раунд завершён на семьдесят процентов. Ликвидировано двенадцать целей из списка. Трое киллеров погибли при исполнении. Один сошёл с дистанции — сдался полиции Майами-Дейд и сейчас даёт показания. Неожиданный поворот, но правилами это не запрещено.

Я невольно улыбнулся. Мир сходил с ума, и я был одним из тех, кто дёргал за ниточки.

— Хорошо. Следи за процессом. Если кто-то выйдет в финал — доложишь.

— Принято. А сейчас рекомендую отдых. Ваш пульс — девяносто два ударов в минуту, видимо уровень кортизола зашкаливает. Вам нужно поспать.

— Умный ты стал, — буркнул я, но послушно отключил гарнитуру и направился в душ.

Горячая вода смывала пот, чужую кровь, пыль Майами и липкий страх, который всё это время сидел где-то в подсознании. Я стоял под струями, закрыв глаза, и чувствовал, как тело понемногу расслабляется.

А перед глазами всё ещё стояли картинки: падающий снайпер, распахнутая дверь балкона, безвольное тело Эдгара, которое я тащил к вертолёту. И почему-то вспомнилась Ира. Её улыбка, щенки, спящие на коврике, Рыжик с его кошачьей мудростью ко всему миру.

«Скоро, — подумал я. — Скоро я вернусь».

Я выключил воду, натянул выданные отелем халат и тапочки и рухнул на кровать.

Это был сон без сновидений, но с одним-единственным ощущением — лёгкости. Как будто гора с плеч наконец свалилась.

Но хорошее не бывает вечным и проснувшись от писка телефона, я взял его и поднёс к лицу, щурясь от яркого экрана в темноте номера. Тиммейт, как верный денщик, докладывал обстановку.

— Четвёртый, гран-при выходит на финишную прямую. Хочешь увидеть результаты?

— Давай, — прохрипел я спросонья, садясь на кровати и растирая лицо ладонью.

— Первый раунд полностью завершён. Из двадцати семи целей ликвидировано девятнадцать. Оставшиеся восемь временно недоступны — сменили локации, залегли на дно или усилили охрану. Но система их отслеживает. По киллерам: из первоначального пула в двадцать семь участников в живых осталось одиннадцать.

Я присвистнул. Шестнадцать профессионалов высшего класса сложили головы за одну ночь. Неплохой коэффициент полезного действия.

— Кто лидирует? — уточнил я.

— Неожиданный претендент. — В голосе Тиммейта мне послышалась тень уважения. — Женщина. Бывший снайпер колумбийской национальной полиции, после увольнения подалась в частные военные консультанты, а оттуда — во фриланс. Позывной «La Sombra» — «Тень». На её счету пять подтверждённых ликвидаций за ночь. Работает чисто и предпочитает дистанционные методы.

— Тень, значит, — усмехнулся я. — Пусть бежит дальше. Кто ещё?

— Второй — американец, бывший «морской котик», сейчас работает на частные структуры. Три ликвидации, одна неудачная попытка, цель ушла. Третий — мексиканец из бывших федералов, работает в связке с напарником, но по правилам турнира засчитываются только индивидуальные действия. У него две подтверждённые, плюс одна совместная, которая не идёт в зачёт.

— А как там наш знакомый якудза? Хаято Масутоши?

— Вне игры. — Тиммейт сделал паузу. — По данным киллера, который идёт по его следу, он очнулся через два часа после того, как вы его оставили. Обнаружил потерю пальца, телефона и одежды. В данный момент скрывается. Судьба неизвестна.

Я хмыкнул. Бедняга Хаято. Пришёл за лёгкими деньгами, а остался без пальца, без чести и с перспективой быть убитым своими же коллегами по цеху.

— Что по второму раунду?

— Сетка сформирована. Одиннадцать участников разбиты на пять пар, один проходит дальше автоматически. Старт через два часа. Цели обновлены — теперь в списке те, кто пережил первую волну, плюс добавились новые имена из числа приближённых выживших боссов. Система работает в автоматическом режиме.

Я посмотрел на экран телефона, где Тиммейт вывел наглядную схему турнирной сетки. Красные кресты на мёртвых, зелёные галочки на живых, жёлтые метки на тех, чья судьба ещё не решена. Как в спортивном приложении, только ставки выше.

— Бюджет Эдгара я вижу тает, — заметил я. — Сколько уже потрачено?

— Два миллиона триста пятьдесят тысяч долларов. С учётом бонусов за скоростное выполнение и особую жестокость. Остаток на счетах — около двенадцати миллионов. Этого хватит на полное завершение турнира с финалом и призовым фондом.

Я откинулся на подушку, глядя в потолок. Эдгар, наверное, сейчас где-то в подвалах спецслужб, приходит в себя и думает, что ему снится кошмар. А его денежки тем временем творят историю.

— Следи, Тиммейт. Если кто-то выйдет в финал — доложишь подробно. Мне интересно, кто окажется последним героем этого реалити-шоу.

— Принято. И ещё, Четвёртый, — голос Тиммейта стал чуть тише, словно он доверял секрет, — система зафиксировала попытку взлома извне. Кто-то пытался отследить источник заказов. Использовались прокси-серверы в трёх странах, но безуспешно — я перенаправил запрос на резервный сервер ФБР с пометкой «внутреннее расследование». Теперь они ищут хакера у себя.

Я невольно улыбнулся. Тиммейт показал себя полноценным боцом невидимого фронта.

— Молодец. Отключайся, отдыхай.

— Я не нуждаюсь в отдыхе, Четвёртый, но отключаюсь по вашему приказу. Конец связи.

Гарнитура замолчала. Я ещё минуту смотрел на турнирную сетку на экране, где красные кресты множились, как плесень на хлебе, а потом отложил телефон в сторону.

— Да уж, — прошептал я в пустоту номера. — Кто бы мог подумать, что я стану промоутером на войне картелей.

А далее я зашёл в ОЗЛ-спецсвязь, написав: «Операция по ликвидации картелей завершена на 70%».

И сбросил сообщение, попытавшись снова провалиться в сон, однако звонок по ОЗЛ-спецсвязи не дал мне этого сделать.

Экран засветился вызовом с определителем «Дядя Миша». Я вздохнул, нажал принять. Голос в динамике был тяжёлым, с хрипотцой, которая появляется у людей после шестидесяти. Говорил он медленно. Тоже устаёт мужчина.

— Привет, Слава. Мне тут докладывают, что ты там развлекаешься? — без предисловий начал Дядя Миша. — Картели закашмарил, киллеров стравил, Эдгара живьём взял. Молодец.

Я даже привстал на кровати. Дядя Миша лично звонил редко. Обычно через Филина или штаб. А тут — сам. Это могло означать только одно: либо разнос, либо награда. И если награда, то — хоть бы грамота!

— Стараюсь, товарищ генерал-полковник, — ответил я осторожно.

— Давай без поклонов, не на ковре. — В голосе прорезалась усмешка. — Звоню по делу. Ты Эдгара сдал и правильно сделал. Только теперь у нас с ГРУ и FBI торг идёт. Они говорят: «Наш трофей, наша территория, мы и будем решать». Мы говорим: «Наш сотрудник, наша операция, делитесь пятнашкой, у нас парень за зарплату воюет».

Я молчал, слушая. Дядя Миша никогда не грузил деталями просто так.

— По итогам торгов, — продолжил он, — решение случилось такое. Ты там официально, по документам, инструктор Росгвардии. Значит, и награду получишь по линии Росгвардии. Короче, поздравляю с присвоением тебе внеочередного специального звания старший сержант Росгвардии. Досрочно, за особые заслуги.

Я усмехнулся. Из сержантов в старшие сержанты — карьерный рост, конечно, стремительный.

— И медаль тебе скорее всего будет. — Дядя Миша сделал паузу, видимо, смакуя момент. — Орден Мужества у тебя уже есть. Второй давать рановато, хоть и заслужил. Скорее всего, это будет медаль «За отвагу». Она у нас и у вас в системе ценится. И главное скорее всего пожалуют квартиру в Москве.

Тут я реально подвис. Квартира в Москве? Мне? Нахрена?

— Трёшка? — спросил я первое, что в голову пришло.

Дядя Миша хмыкнул так, что динамик захрипел.

— Скорее всего двушка. В хорошем районе. С ремонтом.

Пауза повисла в эфире. Я переваривал. Потом вспомнил, что в таких разговорах положено уточнять детали.

— А грамота будет? — спросил я.

Дядя Миша, кажется, даже опешил на секунду. Потом хохотнул — коротко, по-стариковски, с присвистом.

— Конечно, будет! Как без грамоты? Ты что, Слав, вручать будут в торжественной обстановке. С построением, с оркестром. Чтобы все видели, как Родина ценит своих героев.

— Хата в Москве — это хорошо, — протянул я, глядя в потолок роскошного номера. — Сдавать буду. А мне Златоводск нравится. То есть Томск теперь. Там спокойно, люди нормальные — никуда не спешащие. И семья моя, тоже там.

Дядя Миша вздохнул, но как-то по-отечески.

— Дело твоё. Квартиру можешь в аренду сдавать, можешь мать перевезти, можешь вообще продать и в Томске три купить. Не маленький, сам решишь.

Я помолчал, собираясь с духом.

— Дядь Миш, — сказал я, специально переходя на неформальное обращение, проверяя границы дозволенного. — А разрешите просьбу?

— Давай, — коротко ответил он. Без тени недовольства.

— А могу я задать вопросы члену СОВЕТА ОЗЛ с позывным Оракул?

В трубке повисла тяжёлая тишина. Такая бывает только в кабинетах больших начальников, когда они решают, рубить сплеча или помиловать.

— Боюсь, не сможешь, — наконец ответил Дядя Миша. Голос его стал серьёзнее, без тени недавней отеческой теплоты. — Тебе по должности пока не положено. К Оракулу только Совет имеет право обращаться. И то не все. Надо расти, старший сержант. До генерала минимум. А у тебя образования нет, как ты правильно Ракитину ответил.

Я усмехнулся в темноту: мои меня слушают, приятно.

— А могу я купить корочку об образовании? — спросил я с совершенно серьёзной интонацией, за которой, впрочем, угадывалась усмешка.

Дядя Миша фыркнул. Потом хмыкнул. А потом зашёлся таким хохотом, что я на секунду испугался за его сердце. Кашлянул, прокашлялся и выдал:

— Ага, и сразу удостоверение генерала армии Жан-Клода Ван Дамма! — Он посмеялся ещё немного, стихая. — Нет, старшой. Корочки такие не продаются. Учиться надо. Пускай заочно, пускай целевое, но пять лет. Как все нормальные люди. А если хочешь к Оракулу — учись, расти, становись генералом. Тогда и поговорите.

— Понял, — кивнул я, хотя он этого видеть не мог. — Ну так какие мои дальнейшие действия?

— Тренируй ребят в академии. Обмен опытом никто не отменял. Сейчас угрозы для тебя уже нет, картелям не до тебя. — Он сделал паузу, и в голосе прорезалась гордость. — Твоими усилиями, между прочим. Они там сейчас между собой грызутся за наследство, за влияние, за выживание. Такое гран-при устроил — мама не горюй. ФБР в шоке, ЦРУ в ауте, DEA руки потирает. Ты, Слава, одной ночью сделал то, что они годами не могли. Или не хотели.

Я молчал, переваривая.

— Можем твоего друга Маркуса тебе попросить обратно в напарники, — вдруг добавил Дядя Миша. — Чтобы не скучно было в академии. Он сейчас в Квонтико скучает, без дела.

— Спасибо, Дядь Миш. Но он спрашивает, кто я такой? Что отвечать?

Дядя Миша хмыкнул, видимо, оценивая варианты.

— Майор Сибирь, — сказал он после паузы. — Отвечай так: майор Сибирь, товарищ старший сержант Росгвардии в должности заместителя командира взвода полиции. Пусть голову ломает. Американцы любят загадки.

Я представил лицо Маркуса, когда он услышит такое представление, и невольно усмехнулся.

— Принято, товарищ генерал-полковник.

— Всё, старший сержант. Отдыхай. Конец связи.

— Конец связи, — ответил я, но экран уже погас.

Я отложил телефон, полежал минуту, глядя в потолок, на котором играли отблески ночного Майами.

— Пятнадцать миллионов замылили, ну хоть квартиру дали, — прошептал я в темноту.

И провалился в сон. На этот раз тоже — без сновидений, без тревог, с одним только чувством: сделал всё правильно. А чтобы точно поспать я выключил все устройства, однако мне всё равно позвонили, с-сука — на стационарный, прямо в номер — и так долго не хотели отваливаться, что я не выдержал и взял трубку.

— Алло? — прохрипел я в чёрную трубку, висящую на стене рядом с кроватью. Время на электронных часах светилось зелёным: 03:47. Твою ж дивизию.

— Сержант Кузнецов? — голос в трубке был до боли знакомым. Спокойный, уверенный, с масляными нотками вербовщика. Агент Митчелл. Тот самый, что катал меня по ночному Майами и предлагал особняк в Корал-Гейблс. — Не спится?

— Уже нет, — буркнул я, садясь на кровати и растирая лицо ладонью. — Слушаю вас, агент Митчелл. Надеюсь, вы не с очередным предложением о работе? Потому что я уже старший сержант, мне квартиру в Москве дали, я теперь человек занятой, с грамотой.

Митчелл хмыкнул в трубке.

— Поздравляю с повышением. Но звоню я по другому поводу. Вернее, не я. Меня попросили передать приглашение. Официальное. С вашим начальством мы уже всё согласовали, так что вы свободны от тренировок курсантов на завтра. Вернее, на сегодня уже.

— Что случилось? — насторожился я.

— Ничего страшного, — голос Митчелла звучал почти расслабленно. — Просто наш президент, знаете ли, очень любит гольф. И часто приглашает к себе… скажем так, необычных людей. Обычно это знаменитости — Тайгер Вудс, понятное дело, с ним он играет регулярно. Или Билл Мюррей, тот вообще фанат. Из политиков — премьер-министр Японии, когда приезжает, обязательно. Буш-младший заезжал, пока здоровье позволяло. Ну, вы понимаете, статус обязывает.

Я слушал и пытался понять, к чему он клонит.

— Иногда попадаются… как бы это сказать… фрики, — продолжил Митчелл. — Рэперы там всякие, актёры из боевиков. Чак Норрис заезжал как-то, Сегал Стивен, представляете? Президент наш любит экзотику. — Он сделал паузу. — Так вот, он хочет видеть вас. Завтра. В полдень. В его гольф-клубе в Дорале.

— Дорал? — переспросил я.

— Trump National Doral Miami. Это к западу от Майами, двадцать минут езды. Поле для чемпионатов, между прочим. Президент его выкупил лет десять назад, вложил кучу денег в реконструкцию. Теперь это один из лучших курортов Флориды. Отель, поля для гольфа, спа-центр, рестораны.

Я молчал, переваривая. Президент США хочет видеть меня. Старшего сержанта Росгвардии. Который только что устроил кровавую баню мексиканским картелям.

— Хорошо, что хочет просто видеть, — произнёс я наконец.

Митчелл усмехнулся.

— Гольф, господин Кузнецов. Пока что просто гольф. Президент слышал про ваши… похождения. Не всё, конечно, но то, что попало в закрытые сводки ФБР. Про Эдгара, про гран-при, про то, как вы в одиночку перетрясли пол-Флориды. Ему стало любопытно. Он любит… как бы это сказать… эффективных людей.

— Я в гольф не играю, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Это не проблема, — успокоил Митчелл. — Президент сам предложит вам клюшку, если захочет. А если нет — просто походите рядом, посмотрите. Это честь, сержант. Не каждому выпадает такой шанс. И, между нами, — его голос стал чуть тише, — это может быть полезно для… межведомственных отношений.

Я вздохнул.

— Во сколько, говорите?

— В полдень. За вами заедут в одиннадцать. Чёрный внедорожник, всё как вы любите. И, сержант…

— Старший сержант… — себе под нос произнёс я.

— Наденьте что-нибудь приличное. Не камуфляж и валенки только. Президент хоть и свой в доску парень, но дресс-код уважает. Костюм какой-нибудь.

Я посмотрел на себя в зеркало напротив кровати. Халат, тапочки, немытые волосы, синяки под глазами.

— Рост мой вы знаете, вес тоже, — произнёс я. — Хотели фрика-звезду — вот вам мой райдер.

— Отлично, это многое упростит. Ждите, тогда вам всё привезут. И до встречи. И…

— М?

— Поздравляю с повышением! Это же на зарплату тоже повлияет? Какая там разница в деньгах между сержантом и старшим сержантом?..

Он отключился, не дожидаясь ответа.

Я положил трубку на рычаг и уставился в потолок.

— Ну и ночка, — прошептал я в темноту. — Сначала якудза с ножами, потом Эдгар, потом Ракитин с его вербовкой, Дядя Миша с квартирой, а теперь ещё и Трамп в гольф зовёт.

Я полежал ещё минуту, пытаясь осмыслить, но мозг отказывался работать. Организм требовал одного — сна.

— Тиммейт, — позвал я, надевая гарнитуру. — Ты ещё тут?

— Всегда тут, Четвёртый, — мгновенно отозвался он. — Слышал ваш разговор. Рекомендую изучить основы этикета в гольфе. У меня есть база данных по протоколу для встреч на высшем уровне.

— Успеется, — зевнул я. — Лучше скажи, гран-при идёт по плану?

— По плану, Четвёртый. Второй раунд начался. Пять пар, один в автоматическом финале. Слежу.

— Добро. Тогда я спать. Буди меня в десять.

— Принято. Добрых снов.

Я отключил гарнитуру, вырубил свет и провалился в темноту. И снова — без снов, без видений, с одной только мыслью: завтра я играю в гольф с президентом США. С ума сойти…

И я невольно задумался, почему с Президентами я могу говорить, а с Оракулом нет?..