Патруль 6

Глава 4 Хонор

Мы вошли в прохладное помещение здания. Кондиционеры гудели где-то в вентиляции, разнося по коридорам сухой воздух, который резко контрастировал с уличной влажной духотой. Маркус шёл уверенно, кивая время от времени проходящим мимо коллегам в форме и штатском. На нас косились, но профессиональное любопытство быстро сменялось равнодушием — начальство привело какого-то иностранца в чужом камуфляже, подумаешь.

— Это у нас административное крыло, — комментировал Маркус, кивая на двери с табличками. — Тут сидят те, кто придумывает, как нас нагрузить побольше бумажками. Кабинеты аналитиков, статистов, психологов, гражданских криминалистов и отдел кадров. Но нам не сюда, нам в учебный блок.

Мы свернули в другой коридор, более широкий, с двустворчатыми дверями, распахивающимися в обе стороны. Маркус толкнул одну из них, и мы вышли на балкон, нависающий над огромным залом. А внизу был тактический городок. Настоящий лабиринт из фанерных стен, раскрашенных под кирпич и бетон, с окнами, дверями, брошенными автомобилями без колес и даже имитацией автобусной остановки. Под высоким потолком висели прожектора и камеры наблюдения.

— Полигон для отработки работы в здании, — пояснил Маркус. — Именно тут ребята получают главные навыки выживания в гетто.

Внизу человек десять в тренировочных синих костюмах с надписью «POLICE» на спине, с муляжами винтовок, отрабатывали зачистку помещения. Они двигались парами, страховали друг друга, но делали это с ленцой и какими-то лишними телодвижениями. Я насчитал четыре ошибки за десять секунд: открытая дверь без контроля, направление оружия на напарников, оттопыренные локти и развёрнутые стопы в сторону, куда рискуешь упасть после ранения.

— Салаги, — вздохнул Маркус, заметив мой взгляд. — Вторая неделя обучения. Думают, что если есть бронежилет, то они бессмертные. В прошлом году одного такого, из прошлого выпуска, через месяц после выпуска привезли в морг с дырой в голове. Забыл, что дверь нужно контролировать. Ладно, пошли дальше. Покажу, где настоящие мужики сидят.

Мы прошли мимо класса с тренажерами-симуляторами как я прочитал на вывеске: Огневого контакта «MILO Range». Я заглянул в стеклянную дверь: трое курсантов с лазерными пистолетами палили по экрану, где на них из-за угла бежали люди, среди которых могла быть опасная и важная цель. Виртуальная толпа бежала мимо, и тут один из образов достал нож и ударил обучающегося.

— Fuck! — выругался он так громко, что было слышно даже через стекло.

— Надо пропустить всех бегущих, контролировать и их, и то место, откуда они бегут, — прокомментировал Маркус. — Преступник будет маскироваться под жертву, возможно, попытается завладеть твоим оружием.

Я такого даже в кино не видел — виртуальный и интерактивный тир.

Но мы пошли дальше и подошли к аудитории с номером 207. Маркус открыл дверь без стука. Это была учебная лекционная комната, где за партами сидело около двадцати пяти человек. Возраст разный: от зеленых юнцов до мужиков под сорок с брюшком. На стене висел большой экран, перед которым стоял худощавый инструктор с короткой стрижкой, судя по нашивкам — сержант.

Все как один повернули головы в нашу сторону.

— Сержант Миллер, — обратился Маркус к инструктору. — Не помешаем?

— Никак нет, сержант Уильямс. Как раз закончили с теорией по процедуре остановки транспортного средства. Сейчас идёт разбор полетов по видеоматериалам несколько видео уже посмотрели но есть последнее.

Маркус повернулся ко мне, понизив голос.

— Смотри и учись, Слава. Сейчас будет самое интересное. — Он кивнул Миллеру. — Продолжайте, сержант.

Миллер понимающе кивнул и щелкнул пультом. Экран засветился.

Я устроился на свободном стуле у стены в самом конце аудитории. Маркус присел рядом, скрестив руки на груди.

— Внимание на экран, дамы и господа, — объявил Миллер. — То, что вы сейчас увидите, произошло не здесь, не в нашей стране. Это реальная запись с камер наблюдения торгового центра в России. К сожалению, звука нет, но картинка говорит сама за себя.

На экране появилась картинка с камер видеонаблюдения — стандартный вид сверху в углу. Люди ходят по галерее, кто-то с покупками, кто-то просто прогуливается. Обычный день. И я опустил голову, выдыхая: я знал, что будет на видео, и как это они так подгадали. Краем глаза я увидел, как Маркус заметил мою реакцию.

— Торговый центр «Лето», — произнес Миллер, сверяясь с планшетом. — Российская Федерация. Время — около семи вечера, час пик.

По моей спине пробежала волна холода, а лицо зачесалось.

А на экранах было всё как и тогда на мониторах: идущие по своим делам люди. Мой напарник прапорщик Ерохин неспешно шёл через весь круг ТЦ, он приветливо улыбается девушкам в «Красном и Белом»; И как через вход с банкоматами зашли два инкассатора, оба в броне, но без касок, оба вооружены пистолетами, а у одного даже автомат, и направились к банкоматам напротив ювелирного магазина.

— Ну, я смотрю эти видео в первый раз, но знаю, что это связано с нашим гостем, этим парнем в камуфляже сидящим позади вас. Обратите внимание: инкассатор (cash-in-transit courier) и водитель инкассационной машины (armored truck driver) идут забирать деньги из банкомата (ATM), как и у нас они без шлемов, хотя в России они нарушают инструкцию. — дополнил Миллер. — Смотрим далее.

Инкассаторы двигались друг к другу близко: тот, что без автомата, открывал банкомат, а второй его страховал, попутно разворачивая людей, не давая им выстраиваться в очередь за деньгами. Всё это происходило как раз в тот момент, когда прапорщик Ерохин проходил напротив ювелирного магазина.

И тут грузовая машина въехала задом в стеклянную дверь. Звук выбитого стекла я будто услышал прямо здесь, в этой тихой американской аудитории. На экране картинка дрогнула, и тут же показались вспышки выстрелов — 1, 2, 3. Аудитория охнула, видя, как отброшенный попаданием в грудь прапорщик отлетает на стеклянные столы-витрины ювелирного магазина и свалился по ним на пол.

А у входа появилось трое мужчин в масках и с ружьями.

— Обратите внимание, — голос Миллера доносился словно издалека. — Нападающие действуют жестко и профессионально. Они сразу нейтрализуют первого же сотрудника, который мог бы оказать сопротивление. Это не случайные грабители это жесткие мамкоёбы (motherfuckers)!

Дальше я не смотрел на экран. Я смотрел внутрь себя, туда, где этот день был выжжен каленым железом, что в последствии отразился орденом Мужества на моём кителе.

— И вот смотрите: другой сотрудник полиции слышит звук и бежит на помощь. В ТЦ начинается хаос — это всегда будет, именно это мы и отрабатываем на тренажере MILO Range. Но тут есть особенность: полиция по законам России в ТЦ не носит летального оружия, а у нападавших и инкассаторов оно есть. Зачем этот парень бежит? Неужели он будет воевать голыми руками? Может быть, он безумен? Нет, смотрите: он хватает со стойки продавца суши нож и забирает из тира страйкбольный автомат. — Миллер вздохнул, покачал головой. — Этот парень хочет умереть, потому как у него пластмассовые пули и набор юного самурая.

— Сэр, сержант Миллер, разрешите вопрос, сэр? — поднял руку какой-то чёрный парень.

— Давай, Джонс.

— Сэр, почему страйкбольный автомат похож на настоящий, сэр?

— А ну, в Россию страйкбол пришёл недавно, и потому нет законов, которые бы, как у нас, обязывали бы маркировать страйкбольные реплики разноцветными элементами. Кроме того, чем их демократия отличается от нашей? У них не так распространено оружие.

Я поднял взгляд: на экране мелькали фигуры в камуфляже. Один из них был я. Я смотрел на себя со стороны, и это было странное чувство.

Я вынырнул из-за колонны с одним оружием, наблюдая позицию врага, где уже суетилось пятеро в масках: трое с помповыми ружьями, двое вытягивали из заехавшей в ТЦ машины верёвки и накидывали петли на банкоматы, коих тут насчитывалось ровным счётом четыре.

— Смотрите, они уложили инкассаторов и планируют дёрнуть банкоматы на фургоне.

В аудитории кто-то ахнул. На экране человек в маске схватился за лицо и рухнул.

— Русский полицейский применил страйкбольный привод. — комментировал Миллер. — Он только что ослепил навсегда одного из грабителей!

А на экране всё продолжалось: Грабитель катался по полу, закрыв руками лицо и глаза. У его ног валялись ружьё и автомат. А его подельник с ружьём подбежал к нему. И я снова нажал на спуск. И если первому я вышиб, похоже, оба глаза, то второму я пробил всего лишь левый.

— Господи, — выдохнула в аудитории девушка с пучком на затылке.

На экране машина рванула из ТЦ, вырывая с корнями банкоматы, которые начали втягиваться вовнутрь кузова.

— Ублюдки используют лебёдку и втягивают ATM внутрь, а один из них наконец-то увидел нашего страйкболиста. Стреляет по нему, заставляя прятаться за колонной. Да, не все русские плохие. Сегодня мы болеем за того парня. Кстати, вот спойлер: он выживет, потому как сидит сейчас на задней парте. А вот, наш парень кувырком меняет позицию. После этого больше не спрашивайте, можно ли кувыркаться на асфальте, но я бы использовал спринт. Смотрите: один контролирует нашего копа, а остальные собираются увозить банкоматы.

И в этот момент я на экране, выкатив вешалку нижнего белья в сторону выхода, спровоцировал выстрел — но не по ней, а по мне. И сразу же выбежал на противника с ножом.

— Безумие, — прошептал кто-то из аудитории.

— Мистер, как я могу к вам обращаться? — позвал меня Миллер, останавливая видео, и я встал.

— Сержант полиции Кузнецов Вячеслав. — произнёс я.

— У русских всё что-то значит. Что означает твоё имя?

— Слава переводится как… —задумался я над словом «популярность», но Тиммейт перевёл это как, — Хонор — честь.

— Сержант Хонор, о чём вы думали, когда бежали с ножом на вооружённого плохого парня?

— Я услышал, как у него кончились патроны. У меня было преимущество, — произнёс я.

— Спасибо, сержант. Смотрим далее. — произнёс он, и я присел.

А на экране было видно, как: я выскользнул из отдела женского белья, шлифуя по напольной плитке, тараня плечом ларек с вейпами, и очень спеша к преступнику, а он отступал и вопил что-то своим товарищам.

И вот, словно в замедлённой съёмке, ствол перезаряженного ружья поднимался на меня, но я уже вонзал преступнику нож в шейно-ключичный отдел, сверху вниз, под углом, чтобы достать до его чёрного сердца.

В аудитории кто-то выругался по-испански. Тишина стала абсолютной.

Автоматная очередь сотрясла поддерживаемое мной тело, а я прижался к груди поражённого мной человека. Время на плёнке текло слишком медленно, а патроны у стрелявшего по мне бандита казались бесконечными.

А когда пальба закончилась, я, вырывая нож из шеи поддерживаемого, снова бежал в сторону смерти, где отъезжала машина.

Один из банкоматов рухнул из открытого кузова, не удержавшись на тросе, открывая обзор на четверых в масках с ещё тремя банкоматами. И я, преодолев это расстояние, оттолкнувшись от упавшего банкомата, прыгнул, чтобы зацепиться за уезжающий кузов грузовика.

А на экране было видно, как я в камуфляже повисаю на борту грузовика, как мои ноги волочатся по асфальту.

Один из нападавших подскочил ко мне с пистолетом и, направив ствол прямо мне в голову, нажал на спуск. Но выстрела не произошло, и он тут же рухнул, потому как мой нож уже пронзал ему икроножную мышцу.

Выстрел из помпового ружья прогремел из кузова — снова стреляли по мне, боясь попасть в напарника, и не зря, ведь я прятался за ним, выламывая ему кисть и забирая у него пистолет.

И как только мои пальцы овладели ПМом, а я дёрнул ствол об одежду и кожу моего живого щита вперёд, тем самым дослав патрон в патронник, не обращая внимания на выстрел по мне, я высунул из-за корчащегося тела кисть со стволом и высадил в них весь магазин.

Монтаж был хороший: они склеили видео различных камер, где было видно, как фургон преступников врезается в другой тяжёлый транспорт.

То, что было в фургоне, никто не видел, но моя фигура через секунды выходила из всего этого ада вся окровавленная.

Миллер замер с пультом в руках. Курсанты сидели не шевелясь. Я смотрел на экран и видел себя со стороны — стоящего у грузовика, всего в чужой крови, с ножом в руке. Видел, как подбегает Вика в форме, как она кричит, как меня уводят.

А в голове всплыло то, чего не было на записи.

— Кабзда ему, у него нож в лице! — донеслось до моих ушей. Кто-то нёс чушь, но, подняв руку, я коснулся того, что мешало мне шевелить челюстью и языком.

— Не трожь! Не вытаскивай! — вопила она.

Экран погас. Миллер повернулся к аудитории.

— Вопрос к вам, дамы и господа. — Голос его звучал глухо. — Сколько ошибок вы заметили? Что этот офицер сделал не так?

Тишина была ему ответом. Никто не поднял руки.

— Ну же, — поторопил Миллер. — Вы же только что обсуждали, как надо и как не надо. Давайте, анализируйте.

— Это был не бой, — вдруг сказал пожилой курсант. — Это была резня. Он… он просто перестал быть полицейским и стал машиной для убийства. Разве можно это анализировать?

Миллер шагнул вперёд.

— Можно и нужно, — сказал он жестко. — Потому что завтра вы можете оказаться на его месте. Или на месте тех, кто остался лежать в том грузовике. И вы должны знать: когда кончаются патроны, когда нет подмоги, когда на кону жизни людей, вы должны уметь делать то, что делал он. Не потому, что вы убийцы. А потому что вы — последняя линия обороны между хаосом и порядком.

Он повернулся ко мне.

— Сержант Хонор, может быть, ты сам скажешь им что-то? Это же был твой бой. Твоя кровь. Каково это, когда тебе втыкают нож в лицо? Давай, идите сюда.

Я снова медленно встал. Подошел к экрану, чувствуя, как скрипят мои берцы по идеально чистому полу. И, выйдя к аудитории, я вытащил Тиммейта, чтобы его перевод все слышали.

Я обвел взглядом аудиторию.

— Там, в том бою, мне и повезло, и не повезло одновременно. Не повезло то, что у нас не было оружия, а повезло, что я услышал, как кончились патроны у парня с дробовиком, как перестал стрелять из АК тот, кто был в фургоне. Я не знаю, смог бы я повторить тот бой. Когда я зацепился за отъезжающий грузовик, бандит просто не снял ствол с предохранителя, а дальше я не заметил, как мне в лицо воткнули нож, и не помню, как я их уничтожил. Мне за тот бой дали орден Мужества, но я не чувствую себя героем. Я чувствую себя человеком, который старается делать свою работу хорошо.

В аудитории было тихо. Где-то за окном кричали чайки, гудел Майами своей вечной жизнью. А здесь, в этой комнате, двадцать пять пар глаз смотрели на меня так, будто я пришёл с другой планеты.

Маркус хлопнул в ладоши, и аудитория разразилась аплодисментами.

— Ладно, хватит на сегодня видео. У нас есть уникальная возможность. Сержант Хонор, настоящее имя которого Кузнецов Вячеслав, проведёт с вами занятие по тактике городского боя прямо сейчас, на полигоне. — кивнул Миллер. — Сержант Хонор, вам что-то для этого нужно? Может быть, тесак сушиста?

Он улыбнулся, и аудитория подхватила его смех. Улыбнулся и я.

— Да шота водки, и начинаем вести бой в подворотнях как русские мафиози. — пошутил я.

Курсанты зашевелились, зашумели, начали вставать. Ко мне подходили, жали руку, хлопали по плечу, что-то говорили. Тиммейт едва успевал переводить. Я улыбался, кивал, но чувствовал странную пустоту внутри.

Когда все вышли, Маркус подошёл ко мне вплотную.

— Ты знал, что это видео покажут? — спросил он тихо.

— Нет. — покачал головой я.

— Ваши прислали его прямо сюда. Я же всё понимаю: вы показываете самое лучшее, но то, что не секретно. Я ума не приложу, какие бы кадры были бы, если бы мы увидели то, что вы не показываете.

Маркус покачал головой.

— Бро, ты голыми руками разобрал пять вооружённых уродов, с ножом в лице дошёл до больницы и выжил. Мать твою, из чего ты сделан? Пойдём, покажешь этим щенкам, как надо работать!

Мы вышли в коридор. Солнце за окнами всё также палило, и до вечера было ещё далеко. Часы показывали пять. Рабочий день Маркуса только набирал обороты.

И мы этой же группой спустились на полигон, чем-то напоминающий страйкбольные постройки, первым делом попадая в оружейную комнату. А я думал, что ума не приложу, что им показывать. На стене висело различное оружие, и мы собрались тут. Я окинул стену и понял, что тут-то я и забуксую…