Патруль 6

Глава 14 Это не мы, это Zeta 13

Первый раз вижу погоню, чтобы не полицейская машина кого-то догоняла, а наоборот. Маркус рулил, вцепившись в баранку так, что костяшки пальцев побелели. Джип картеля висел на хвосте, как клещ, и с каждой секундой наглел всё больше.

Пальцы Маркуса забарабанили по клавишам сенсорной панели, что была у рычага коробки передач. Где-то в недрах его машины щёлкнуло, и ящик между сиденьями, который я считал обычным подлокотником, откинулся, обнажая рукоять «Глока». Тяжёлый, с толстым стволом, явно не табельный. Скорее личный.

— Держи, — выдохнул Маркус, не глядя в мою сторону.

Я молча взял и передёрнул затвор, досылая патрон в патронник. Лязг оружия утонул в шуме двигателя.

Отстегнув ремень безопасности, я дёрнул ручку и перевалился на заднее сиденье. Машина противно запищала, требуя пристегнуться. И устроившись поудобнее, я развернулся, целясь сквозь тонированное заднее стекло в нагоняющий нас джип.

— Увижу оружие, буду стрелять, — произнёс я.

— Не забудь зачитать им их права! — рявкнул Маркус, выкручивая руль.

— Могу помолиться за них, — произнёс я, выцеливая водителя джипа.

Двухполоска с правосторонним движением была забита ровно настолько, чтобы не дать разогнаться, но и не остановиться совсем. Маркус вжал педаль в пол, его зверь взревел, выигрывая пару метров. Он занял крайнее левое положение, подрезав какого-то парня на «Хонде», и заблокировал джипу возможность для обгона слева. А справа была встречка. И встречные машины, видя этот бардак, принялись гудеть. Кто-то испуганно, кто-то возмущённо, кто-то просто от страха.

Мексиканцы в джипе пытались всё-таки поравняться с нами. Они дёргались то влево, то вправо, как старые корабли, у которых основные орудия были по бортам и им нужно было развернуться бортом, чтобы дать залп. Но Маркус держал их на прицеле своего бампера, не пуская.

И тут я заметил, как люк на крыше выпускает наружу человека с волыной. Как чёртик из табакерки, сначала высунулся ствол М4. А следом за стволом показалась азиатская и загорелая голова в красной бандане.

Как я люблю банданы, на Кавказе зелёные очень любил, а в США, видимо, полюблю красные.

— Лови успокоительное от нервов! — подумал я вслух.

«Глок» в моей руке трижды коротко рявкнул. Стекло машины, конечно, задержало пули, но не сильно. Две ушли в автоматчика. Одну я отправил в сторону водителя, целясь поверх сиденья.

Автоматчик дёрнулся, выронил М4 и мешком свалился обратно в люк. А джип, оставшись без управления, резко вильнул вправо. Его развернуло поперёк дороги, и он, как таран, врезался в машину встречного потока. Серый седан смяло, как консервную банку, и отбросило на обочину.

В голове звенело от выстрелов в салоне, а горячая гильза, ударила в стекло и залетела мне за шиворот, обжигая мою кожу. Однако адреналин в крови позволил выдержать и это.

— Стой, у них оружие! Он протаранил гражданских! — заорал я Маркусу.

Маркус, не сбавляя скорости, влетел на перекрёсток, лихо развернулся через сплошную, и его седан остановился в сотне метров от места аварии, прямо на встречной полосе, заблокировав движение. Я выскочил наружу, не став закрывать дверь.

Картина была маслом: впереди творился ад на колёсах.

На дороге образовалась пробка. Нет, не пробка, а коллапс. Кто-то, не понимая, что произошло, отчаянно гудел, требуя освободить проезд. Кто-то, наоборот, уже всё понял и теперь прятался в машине, блокируя двери и окна, вжимая голову в плечи. Женщина в красной «Тойоте» напротив меня закрыла лицо руками и, кажется, молилась. Мужик в пикапе выскочил из кабины и побежал прочь от места столкновения, бросив машину прямо на дороге. Его примеру последовали ещё несколько человек. Вокруг царили: визг тормозов, крики, детский плач, гудение тех, кто хотел скорее отсюда уехать.

«А всё, теперь вы тоже участвуете!»

В центре этого хаоса, метрах в тридцати от меня, стоял разбитый джип с мёртвым водителем, уткнувшимся лицом в подушку безопасности. Из разбитого радиатора валил пар.

Я рванул вперёд, пригибаясь, прячась за машинами, застрявшими в этом потоке. Капоты, багажники, стёкла — всё проплывало мимо, пока я перебегал от укрытия к укрытию. Джип был уже рядом. И тут из него, со стороны пассажира, вывалился человек.

Латинос, мать его. Лет тридцати, в мятой белой рубашке, залитой чем-то тёмным, на шее — золотая цепь с огромным крестом. Чёрные волосы, сбитые набок, и безумные испуганные глаза. А в руке у него — «Узи». Маленький и компактный гадёныш, каким можно траву стричь. Однако ещё не пришёл в себя после столкновения, но ствол уже искал цель. И нашёл меня. Но я выстрелил первым.

Два раза. Один — в корпус, второй чуть ниже, когда он начал падать. Латинский мачо мешком осел на асфальт, выронив оружие.

— Полиция! Всем оставаться в машинах! Не выходить! — заорал за моей спиной Маркус.

Он вышел из машины, выставив перед собой значок на груди, и орал водителям, размахивая руками. Те, кто ещё не сбежал, вжимались в сиденья, закрывая головы руками. Маркус работал по протоколу: эвакуация гражданских из зоны поражения и оцепление своими силами.

А я уже обходил, поворачивая по часовой стрелке вокруг джипа, приближаясь. Нужно было контролировать мёртвую зону с другой стороны. Вдруг там ещё кто-то есть?

И они были.

Из джипа, прямо через разбитое окно, высунулся ствол и начал палить в мою сторону. Пули застучали по капоту какого-то серенького седана, за которым я как раз проходил. Я нырнул вниз, присел, и только тут заметил, кто сидит в этом седане.

Женщина. Лет сорока, в офисной блузке, с макияжем, который сейчас размазывался слезами по щекам. А рядом с ней, на заднем сиденье, в специальном кресле сидел ребёнок. Малыш, года три, не больше. Он не плакал. Он просто смотрел на меня большими испуганными глазами и прижимал к себе плюшевого мишку.

— Мать твою… — выдохнул я.

Стрельба из джипа продолжалась. Пули щёлкали по кузову, пробивали звенящее стекло соседней машины. Я сместился левее, чтобы укрытие было не таким трогательным. Теперь между мной и пулями была только тощая дверь седана и двигатель, который, будем надеяться, примет на себя основную массу свинца.

Я перевёл дыхание. Огонь вели вслепую, но плотно.

И выбрав момент, когда стрельба чуть стихла (видимо, меняли магазин), я перекатился к капоту соседнего седана — тёмного «Фольксвагена». Поставил руки со стволом на капот и, поймав в прицел окно джипа, нажал на спуск. Раз, два, три, четыре. Пули ушли внутрь салона, точно по вспышкам.

А оттуда в ответ тоже начали стрелять. Продолжал и я, пока в джипе не наступила тишина.

Но вокруг поднимался хаос. Люди, которые до этого прятались в машинах, теперь выбегали из них и пытались бежать прочь. Кто-то бежал прямо по дороге, кто-то — через газон, кто-то падал, его топтали. Крики, визг, плач.

Я шагнул на капот «Фольксвагена», чтобы удобнее было видеть джип, и в этот момент с другой стороны от него выбежал мексиканец. Живой. Тот самый, что, видимо, сидел сзади и выжил. Он рванул от меня, петляя между машин, зажав в руке пистолет.

Стрелять нельзя. Слишком много людей. Он бежал прямо в толпу, и если я начну стрелять, убью кого-нибудь не того.

Я побежал тоже. Бежал по машинам, как долбаный персонаж из «Денди». Прыгал через капоты, пружинил ногами по крышам, перемахивал с одной тачки на другую, как один из братьев Марио. Подо мной прогибалась жесть, гудели гудки, люди внутри орали и закрывали головы руками. В какой-то момент я прыгнул прямо в коридор между машинами и продолжил бег уже по асфальту.

Мексиканец был быстрым. Он петлял, оглядывался и пару раз пальнул в мою сторону. Пули ушли в молоко, но риск был велик. Я не отвечал — боялся зацепить кого-то из гражданских, что в панике метались по проезжей части.

Дистанция сокращалась. Он был уже в десяти метрах, когда, видимо, понял, что так просто не уйдёт. Заскочил за припаркованный фургон, присел, пытаясь выбить пустой магазин из рукоятки пистолета и вставить новый. Его руки тряслись, а магазин выскальзывал. И я не стал ждать, пока он справится.

А разогнался и на бегу выкрикнул, обращая на себя внимание:

— Патронов нет? На, мои!

Метнув ему в голову «Глок». И тот, пролетев, врезался мексиканцу прямо в лоб, сбив его с ног. Парень охнул, выронил пистолет и завалился на спину, хватаясь за лицо.

Я настиг его через секунду. Ногой отбросил пистолет в сторону, рухнул сверху, выкручивая руку, фиксируя коленом шею.

Он мычал что-то по-испански, дёргался, но я держал крепко. Спасибо Ауруму на златоводской, то есть уже томской земле.

Маркус с наручниками подоспел минуты через две. Тяжело дышащий, красный, несмотря на черноту его кожи. Он защёлкнул браслеты на запястьях мексиканца и рывком поставил его на ноги.

— Ты сумасшедший, прям ёбнутый, — выдохнул он, глядя на меня. — Я так и не выстрелил. Ни разу.

— Ты рулил, — я вытер пот со лба, чувствуя, как дрожат руки. — Это не менее важно.

Маркус хмыкнул, оглядываясь на место побоища. Оттуда доносились вой сирен, крики людей, треск раций.

— В машине все мертвы, при них оружие, — сказал он, переводя дух. — Плюс этот. И ещё один, которого ты достал у джипа.

— Отпишемся ли? — криво усмехнулся я. — Вызывай своих. Говори, что картель зачем-то хочет нас убить.

Маркус посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах читалось всё: и уважение, и недоверие, и догадка, которую он, возможно, носил в себе уже несколько дней.

— Слав, — сказал он негромко, чтобы никто не слышал. — Ты когда-нибудь расскажешь мне правду?

Я посмотрел на задержанного, а потом на него. На этого большого чёрного копа с двадцатилетним стажем, который приютил меня, кормил яичницей и пивом.

— Если выживем, — ответил я так же тихо.

Он усмехнулся, покачал головой, но спорить не стал. Подозвал жестом подъехавших полицейских и начал раздавать указания, размахивая значком.

А я отошёл в сторону, достал телефон и открыл ОЗЛ-спецсвязь. Пальцы дрожали, когда я набирал сообщение:

«На меня и Маркуса совершено вооружённое нападение. Предположительно, картель „Синалоа“. Нападавшие ликвидированы, один задержан. Предполагаю, что нас сдали FBI. Жду инструкций».

Отправил и сунул телефон в карман.

А после поднял голову к небу. Там, над пальмами, солнце собиралось уходить за горизонт, окрашивая облака в багровые тона. Где-то вдалеке завывали сирены, подъезжали всё новые машины, люди в форме натягивали оцепление.

Я положил пистолет обратно в сейф к Маркусу и просто стоял посреди всего этого хаоса, чувствуя, как внутри разрастается холодная, тяжёлая пустота. Почему в жизни всегда есть двойное дно?

Маркус тем временем уже командовал парадом. Он расставил патрульных по периметру, отдал распоряжение перекрыть движение, кому-то велел собирать гильзы, кому-то — записывать показания свидетелей, которые всё ещё тряслись в своих машинах. Никакого FBI на горизонте не было, всё не было похоже на кино, где они сразу приезжают и начинают качать права. В Америке всё по-другому: кто первый на месте происшествия, тот и координирует операцию. А значит, координировал Маркус. Благо нигга обладал в таких делах чутьём и опытом.

Я стоял у капота «Фольксвагена», тупо глядя, как парни в форме огораживают место столкновения жёлтой лентой. Вокруг бегали люди, кто-то плакал, кто-то орал на полицейских, требуя объяснений. Типичный американский вечер со стрельбой, но без мстителей.

И тут ко мне подошёл человек в чёрном.

Не из полиции. А из другой структуры. В тёмном костюме, с короткой стрижкой и незапоминающимся лицом. Такие лица специально штампуют на фабриках шпионов, чтобы через минуту после разговора ты уже не мог вспомнить ни одной детали. Он возник из ниоткуда, просто материализовался рядом, игнорируя оцепление.

— Сержант Кузнецов? Вячеслав? — спросил он по-английски, с лёгким южным акцентом.

Я повернулся к нему.

— Допустим, — ответил я.

Он молча протянул мне телефон. Обычная чёрная трубка, без опознавательных знаков, без чехла. На экране горел незнакомый номер. Без имени, а только цифры.

Я взял. Поднёс к уху.

— Доброго вечера, сержант, — раздался в трубке знакомый голос. Спокойный, уверенный, с лёгкой хрипотцой. Агент Митчелл. Тот самый, что вчера катал меня по ночному Майами и предлагал особняк в Корал-Гейблс за работу на них.

— Доброго, — ответил я, глядя на суету вокруг. — Что, предложите защиту от картелей в обмен на то, что я буду на вас работать?

В трубке повисла пауза. Потом Митчелл хмыкнул.

— Сынок, это не то, что ты думаешь. У нас не принято убивать резидентуру союзников.

— Что же это, если не то? — усмехнулся я, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Это картель, — спокойно ответил он. — Они вычислили тебя по присутствию твоего мобильного в зоне твоей работы. И теперь, видимо, приехали познакомиться поближе.

Я молчал, переваривая. Мой мобильный? Бесы, в той суете с вертолётом и погоней я мог и забыть про информационную безопасность. Но как они его засекли? Возможностей, конечно, много в этом мире, надо поподробнее изучить вопрос.

— Хотите сказать, это не вы? — уточнил я на всякий случай.

— Хочу сказать, что ты должен подойти к одному из трупов, — голос Митчелла стал жёстче. — Посмотри на татуировку на левом запястье у бойцов картеля. И опиши мне, что там увидишь.

Я пропустил этот пиджачный трёп мимо ушей, но ноги сами понесли меня к ближайшему трупу. Тот самый латинос с «Узи», что вывалился из джипа первым. Он лежал на асфальте, раскинув руки, с остекленевшими глазами, уставившимися в багровое небо. Золотая цепь с крестом валялась рядом, порванная то ли пулей, то ли при падении.

Я присел рядом на корточки. Взял его левую руку, уже холодную, с обкусанными ногтями и мозолями на ладони. Задрал рукав клетчатой рубашки, которая когда-то была красной, а теперь пропиталась кровью и стала бурой.

И увидел.

Татуировка была свежей, чёрной, без синевы, которую даёт время. Крупный рисунок занимал всё запястье и уходил вверх по предплечью. Череп в сомбреро, с перекрещёнными автоматами Калашникова под ним. А вокруг черепа — стилизованные розы и какие-то испанские буквы, которые я не стал разбирать. А снизу, прямо на сгибе кисти, была выведена цифра: 13.

Я поднёс трубку ко рту.

— Череп в сомбреро, — начал диктовать я. — Автоматы Калашникова. Розы. Цифра 13. Испанские буквы, но я хрен их прочитаю, тут кровь всё залила.

В трубке повисла тишина. Потом Митчелл выдохнул, и в его голосе прорезались нотки, которых я раньше не слышал. Что-то между усталостью и злорадством.

— Это не «Синалоа», сержант. Это другой клан. «Los Zetas» не читал про них? Точнее, их ответвление — «Zeta 13». Самые отмороженные ублюдки в мексиканском наркобизнесе. Они не торгуют, они просто убивают. Наёмники, исполнители, отморозки, которым нравится резать людей. Их ветеран, старый Луссио, которого ты вчера успокоил — был, по совместительству, отцом нынешнего лидера «Zeta 13».

Я слушал и чувствовал, как внутри всё холодеет. Я убил отца какого-то психопата.

— Они потеряли в той мясорубке на дне рождения главу клана, — продолжал Митчелл. — И сынок теперь жаждет крови. И он вычислил тебя по твоему телефону.

Я промолчал. Возможно, мне не лгали, возможно, это и правда была моя ошибка. Расслабился, забыл отключить, хотя я последнее время не отключаю вообще. Ведь связь всегда нужна, да и мне спокойней, когда за мной подглядывает ОЗЛ.

— Но мы можем помочь, — произнёс Митчелл, и в его голосе снова прорезалась та самая масляная нотка вербовщика.

Я усмехнулся в трубку.

— Можете — помогайте. Но работать я на вас не буду. Только в совместных операциях, с моим ведомством.

В трубке снова повисла пауза. Чуть длиннее обычной и тяжёлая.

— Естественно, — наконец ответил Митчелл. — Не пускай в голову такие мысли. Мы не предаём своих.

Я хмыкнул. «Своих». Забавное слово в устах человека, который сутки назад предлагал мне особняк в Корал-Гейблс за отказ от Родины.

— Спасибо, — кивнул я в пустоту и протянул телефон агенту в чёрном, который всё это время ходил рядом.

Он принял трубку, сунул её в карман и, не сказав ни слова, растворился в толпе так же незаметно, как и появился. Я даже не понял, в какую сторону он пошёл. Просто моргнул — и его не стало. Видимо, нервы, всё-таки…

Я выдохнул, провёл рукой по лицу, стирая пот и чужую кровь, которая, кажется, въелась в поры. И подошёл к Маркусу. Он стоял у капота своей машины, разговаривал с каким-то прибывшим лейтенантом и показывал пальцем на схеме, куда ставить дополнительные патрули.

— Ну что, брат? — спросил он, заметив меня. — Ты связался со своими?

— И со своими, и с вашими, — ответил я, а в руке моей тревожно пискнула ОЗЛ-спецсвязь.

И я поднял экран к лицу, чтобы Маркус не видел, что там было написано.

— Бля, быстро они… — протянул я по-русски.

— Что значит это ваше русское «Бля»?.. — спросил меня Маркус.

А я не знал, что ответить, потому как пришла новая задача от ОЗЛ. С вводными была такая, что вряд ли понравится моему собеседнику. Но, собравшись с духом, я начал говорить…