Патруль 6

Глава 19 Трамп-пам-пам

— … С ума сойти, — повторил я вслух, проваливаясь в сон.

Но, видимо, вселенная решила, что на сегодня лимит «сумасшествия» исчерпан не был. Потому что разбудила меня настойчивая трель в дверь ровно в восемь утра.

— Кого там леший несёт? — пробурчал я, нащупывая халат и выходя к гостю, пряча в полах халата вакидзаси.

На пороге стоял немолодой мужчина в отлично сидящем тёмно-синем, приталенном костюме. За его спиной маячили двое парней с огромными чехлами для одежды и парой коробок.

— Мистер Кузнецов? — осведомился мужчина с лёгким акцентом. — Меня зовут Педро. Я ваш стилист на сегодня.

— Стилист? — я моргнул, пытаясь проснуться. — Я похож на человека, которому нужен стилист?

«И что за фигня такая, если стилист, то обязательно какой-то "педро»?

Педро окинул меня взглядом: мятый халат, взъерошенные волосы, трёхдневная щетина, синяки под глазами.

— Сеньор, вы похожи на человека, которому срочно нужен стилист, кофеин и, возможно, небольшое чудо. Но с первыми двумя мы справимся сами.

Он поманил пальцами стоящих у него за спиной, и его помощники внесли вещи в номер.

— Агент Митчелл был прав, говоря о ваших габаритах, — Педро деловито расстегнул первый чехол. — Мы привезли три варианта. Выбирать будете вы, но я рекомендую вот этот.

Из чехла появился костюм. Тёмно-синий, почти чёрный, из шерсти. Пиджак выглядел как лёгкий, без лишней структуры, но при этом хорошо сидел на моих плечах.

— Loro Piana, — благоговейно произнёс Педро. — Мягче шёлка, теплее кашемира. Пуленепробиваемых свойств, к сожалению, не заявлено, но на гольфе это обычно не требуется.

— Обычно, — хмыкнул я. — А у меня всё не как у людей.

— Под него, — продолжил Педро, не обращая внимания на мою иронию, — рубашка. Белая, хлопок, воротник на пуговицах. На ноги брюки и туфли.

Он извлёк коробку с кожаными туфлями цвета тёмного мокко и показал их мне, подошва была с небольшими шипами.

— Это для гольфа, сеньор. В обычной обуви на поле нельзя, она газон портит.

Помощники тем временем раскладывали остальное: носки, ремень, запонки с какими-то скромными камнями, и даже часы — массивные, и явно не дешёвые, в серебряном корпусе, на таком же серебряном цепном крепеже.

— Одежду и часы Rolex Submariner можете оставить себе, — махнул рукой Педро. — Это подарок от организаторов встречи.

Я взял часы в руки, ощущая их тяжесть. У меня таких отродясь не было. А в них наверняка жучок, или трекер слежения. Или микро бомба на случай, если я решу убить президента, чтоб мне руку оторвало. По прибытию в Россию отдам на проверку.

— А это что? — кивнул я на вторую коробку.

— Это, сеньор, ваша защита от солнца, — Педро достал из коробки песочного цвета кепку. Гольф-кепку со скошенным козырьком, мягким верхом и вентиляционными отверстиями по бокам. — Президент сам почти всегда в кепке играет, — пояснил Педро. — Так что, если будете с ним фотографироваться — можете не снимать, а если снимете — тоже ничего страшного.

Я покрутил кепку в руках. Дорогая, наверное, с логотипом «Т» на липучке сзади.

И вот, два часа спустя я стоял перед зеркалом и не узнавал себя. Пиджака на мне уже не было — Педро объяснил, что играть будут в поло, и пиджак пригодится только для фото и обеда. Светло-серая рубашка-поло (да, в последний момент выбрали другой цвет, потому что «в синем вы похожи на охранника, сеньор, простите за прямоту»), бежевые брюки для гольфа, эти самые туфли с шипами, кепка на голове, сдвинутая чуть назад, чтобы не давила на лоб.

— Боже, — сказал я своему отражению. — Я похож на пенсионера из Флориды, который выиграл в лотерею и теперь учится тратить деньги.

— Вы похожи на респектабельного человека, — поправил Педро, собирая свои причиндалы. — Который может позволить себе играть в гольф с президентом. Это разные вещи.

Убив прилично так моего времени, Педро и его прикентовка, наконец-то покинули мой номер, а я подошёл к сейфу, встроенному в стену номера, и вывалил содержимое моего рюкзака на кровать. Деньги в размере 14 с половиной тысяч баксов. Телефон якудзы, телефон Эдгара, мой новый телефон, Тиммейт, дрон, провода и мой старый мобильник. Всё это надо было спрятать в сейф, потому как тот же Тиммейт слишком важен, чтобы его протерять. А гран-при убийц ещё не закончилось.

Я убрал деньги в конверт и сунул в сейф. Туда же отправил все телефоны.

Свой телефон я проверил ещё раз. Тиммейт обещал, что теперь его не отследят даже спецслужбы, если я не включу глупые приложения. Батарея вроде полная. Связь есть.

В сейфе осталось лежать состояние, за которое в Майами можно купить подержанную машину, и устройство, способное устроить апокалипсис в цифровом мире. Я посмотрел на всё, что там было, и произнёс:

— Тиммейт, ты можешь сделать замыкание своих батарей?

— Могу, и это приведёт к уничтожению меня и воспламенению всего вокруг.

— Приказываю: как только дверь сейфа откроется — запросить пароль. В случае неправильного пароля уничтожить всё содержимое сейфа вместе с собой. Ты слишком ценен, чтобы попадать в руки к врагу.

— У меня есть камера. Подключи меня к дрону, оставь дрон на шкафу. Как только я увижу вторжение, я это сделаю.

— Хорошо, пускай будет так, — произнёс я и произвёл всю процедуру: закрыв дверцу сейфа, покликал на клавиши и установил код: 1313. Памятуя об Эдгаре.

Ровно в одиннадцать раздался звонок снизу.

Я надел пиджак, в крайний раз глянул в зеркало, взял с собой принадлежности киллера-якудзы в коробке из-под обуви, короткие ножи вошли под углом, поправил кепку и вышел в коридор. Лифт доставил меня в холл, а сквозь стеклянные двери отеля я увидел машину.

Чёрный внедорожник «Cadillac Escalade». Не армейский, как у Ракитина, а гражданский, с тонированными стёклами и полировкой, в которой отражалось всё небо Майами. Дверь мне открыл молодой парень в тёмных очках, белой рубашке и с невозмутимым лицом, будто он каждый день кого-то возит на встречи с президентами.

— Мистер Кузнецов, — кивнул он. — Прошу.

Салон пах кожей. А на заднем сиденье, напротив меня, уже сидел мужчина. Лет пятидесяти, с лишним весом и сединой на висках, в таком же костюме, как у Педро, только более строгом. У них что, общий дресс-код? В руках он держал планшет и поглядывал на меня с вежливым интересом, скромно улыбаясь.

— Мистер Кузнецов, — заговорил он по-русски, с лёгким, почти незаметным акцентом. — Меня зовут Джон. Я буду вашим сопровождающим сегодня.

— Джон? — переспросил я.

Он улыбнулся уголками губ.

— В Америке это имя так же распространено, как в России Иван. — Он протянул руку, которую я пожал. — Я работаю в протоколе встреч с высшим руководством Штатов. Моя задача — чтобы вы чувствовали себя комфортно и знали, что происходит. Наш президент — человек… скажем так, со своими привычками. Мы не хотим, чтобы вы попали в неловкую ситуацию.

Машина плавно тронулась.

— Начнём с главного, — Джон открыл планшет, где была какая-то схема. — Президент Трамп — игрок в гольф со стажем. У него гандикап где-то около 2.8. Для непосвящённых: это очень хорошо. Он играет быстро, не любит, когда тянут. Если вы не умеете играть — не притворяйтесь. Скажите честно. Он это ценит.

— Я не умею, — признался я. — Вообще. И о Гандикапе слышу впервые, это кто-то важный и уважаемый?

— Простите. Забываю, что не все живут этим спортом. Давайте по порядку. Гольф — это игра, где надо пройти поле из восемнадцати лунок. У каждой лунки есть свой «пар» — это количество ударов, за которое профессионал должен загнать мяч в лунку. Стандартное поле, например, имеет общий «пар» в 72 удара.

— Так, — кивнул я, въезжая.

— Гандикап — это число, которое показывает разницу между игроком и профессионалом. Профессионал имеет гандикап ноль — он проходит поле ровно за «пар». А средний любитель может пройти то же поле за 100 ударов — и тогда его гандикап будет 28. Потому что 100 минус 72 равно 28. Чем меньше число, тем лучше игрок.

— То есть если у Трампа 2.8… — начал я прикидывать.

— То он проходит поле за 75 ударов. Плюс-минус. Это уровень очень сильного любителя, почти профессионала. Для сравнения: большинство игроков, которых вы видите в местных клубах, имеют гандикап 15–25. А президент играет на уровне, который позволяет ему участвовать в любительских турнирах и даже что-то там выигрывать.

— Братух, я никого не вижу в клубах, я борюсь и бью, — произнёс я, — Хотя тебя я понял, конечно, процентов на семьдесят. Что он реально хорош.

— Отлично. Значит, будете ездить с ним в карте — это такой электромобиль для гольфа, — и подавать клюшку. Это норма для гостя президента. Многие знаменитости так делают. Президент же любит рассказывать про свои удачные удары и про то, как он перестроил это поле. Слушайте, кивайте, задавайте вопросы про бизнес. Он обожает говорить про бизнес.

— А про что спрашивать? — уточнил я, хотя, наверное, про это надо спросить в ОЗЛ.

— Про недвижимость, — мгновенно ответил Джон. — Как он выбирал это место, сколько вложил, как реконструировал. Он купил этот курорт в 2012-м за 150 миллионов, потом вложил ещё 250 в реконструкцию. Сейчас это одно из лучших полей Флориды. Он гордится этим. Спросите про сложность поля и какие лунки самые коварные. Спросите, сколько раз он играл здесь с Тайгером Вудсом. Если Тайгер упомянется — президент будет доволен.

Я кивнул, мысленно записывая на подкорку: Тайгер Вудс, какой-то актёр или миллионер?

Джон полистал планшет дальше.

— Не перебивайте его. Даже если он скажет что-то, с чем вы не согласны. Он может обсуждать политику, но в неформальной обстановке предпочитает спорт, недвижимость и свои достижения. Если спросит про Россию — будьте дипломатичны. Вы военный, вам можно быть прямым, но не грубым. Скажите, что любите свою страну, что гордитесь службой.

— Я понял, — кивнул я. — Слушать, кивать, не спорить. Как на докладе у генералов.

Джон улыбнулся.

— Примерно. Но генералы обычно не предлагают сыграть партию на деньги. Если предложит — отказывайтесь. Он играет по-крупному, а вы не в той лиге. Это будет сочтено за уважение как признание, что он сильнее.

— А ставки большие? — спросил я чисто из любопытства.

— Однажды он выиграл у одного гостя 300 тысяч за раунд, — пожал плечами Джон. — Но это между нами…

Я присвистнул. За раунд гольфа. С ума сойти.

— А что ещё? — спросил я. — Какие у него… ну, особенности?

Джон явно оценил дипломатичность формулировки.

— Он не любит, когда к нему прикасаются без разрешения. Никаких похлопываний по плечу, дружеских объятий, если он сам не инициирует. Не любит, когда критикуют его поле для гольфа. Любит, когда гости фотографируются с ним, но спрашивают разрешения сначала. Любит, когда хвалят его гамбургеры — у него в клубе их подают, он сам придумал рецепт. Говорят, даже поварам лично объяснял, какой должна быть прожарка.

— Запомню, — кивнул я. — Гамбургеры хвалить обязательно.

— Он коллекционирует часы, — продолжил Джон. — Rolex, Patek Philippe. Ваши, — он кивнул на моё запястье, где красовался подарок Педро, — он заметит, потому что это «хороший выбор». Просто поблагодарите. Не вдавайтесь в детали, не рассказывайте, что вам их выдали утром. Для него часы — это маркер статуса. Если они на вас — значит, вы их заслужили.

И тут у меня промелькнула мысль, а не вербуют ли меня на самом высоком уровне? Да не, это также странно, как если бы покупать души у грешников спускался лично дьявол.

Я посмотрел на свои Rolex. Часы, которые я никогда бы себе не купил. Интересно, Трамп действительно поверит, что старший сержант российской полиции может себе такое позволить? Или поймёт, что это спектакль для одного зрителя? И интересно, а гостей других президентов так же готовят?

— А если спросит про то, чем я занимаюсь в Майами? — задал я главный вопрос.

Джон посмотрел на меня долгим и пронзительным взглядом.

— На этот счёт у нас есть инструкция от вашего руководства и от нашего. Вы же инструктор Росгвардии, прибыли для обмена опытом с коллегами из полиции Майами. И попали в переделку, проявив инициативу, и вышли из неё победителем. Ему уже доложили о ваших приключениях. Как и то, кто вы и что вы отказались работать на FBI.

«Я и на ГРУ отказался работать» — подумал я.

— Президент знает всё, что происходит в стране. Особенно то, что касается безопасности. Но он также знает, что некоторые вещи лучше не афишировать. Поэтому ваша встреча неофициальная. И вас пригласили на гольф, а не на брифинг в Овальный кабинет. Если он захочет обсудить это — он сам начнёт. Если нет — значит, нет.

Понятно, меня везут развлекать короля США. И моя задача — быть вежливым, интересным собеседником и не создавать неловкостей.

Машина выехала на шоссе. За окнами замелькали пальмы, аккуратные домики, поля для гольфа с ровной травой. Я смотрел на эти зелёные лужайки и пытался представить, как буду там ходить, подавать клюшки и делать умный вид, будто понимаю, что происходит.

— И последнее, — добавил Джон. — Он может предложить вам тост. За встречу, за Россию, за что-то ещё. Соглашайтесь. Он пьёт диетическую колу. Никакого алкоголя до вечера не будет, если только вы сами не попросите. Но знайте, он уважает людей, которые контролируют себя.

«Дональд Фредович, а может водочки за Русь — матушку?» — мелькнуло у меня.

Но я кивнул, запоминая. Диетическая кола. Не прикасаться к королю без разрешения. Спрашивать разрешения на фото. Хвалить гамбургеры и поле. Кепку носить и ни о чём не париться. Тайгера Вудса упомянуть. И ни в коем случае не лезть с политикой и картелями.

«А король-то — нарцисс», — вдруг посетило меня.

— А клюшку ему как подавать? — уточнил я. — Есть какой-то особый ритуал? Может, двумя руками? Или на колено встать?

Джон впервые позволил себе улыбнуться шире.

— Просто держите её так, чтобы ему было удобно взять. Головкой вниз, рукояткой к нему. Всё остальное — интуитивно. Вы же военный, у вас с интуицией должно быть нормально.

«Ох, не знаете вы наших военных», — подумал я, вспоминая фильм ДМБ, где прапорщик залез в бочку и его иностранцы признали мудрецом, а когда он доложил, командование, его и спросило: «Как они тебя мудрецом признали, ты же прапорщик?» А тот и отвечает: «Так я в бочке был, там погон не видно».

— Должно быть нормально, — повторил я.

Впереди показались ворота. Белые, монументальные, с надписью «Trump National Doral Miami» золотыми буквами. Охрана здесь была совсем иного уровня, чем у Эдгара. Не наёмники с автоматами наперевес, а профессионалы экстра-класса — это сразу же чувствовалось.

Первое, что бросилось в глаза была их униформа. Тёмно-синие тактические костюмы с нашивками Secret Service на груди. Рубашки с коротким рукавом, несмотря на жару, выглаженные брюки, которые были заправлены в высокие тактические ботинки. На поясах у парней были кобуры с пистолетами, рации, наручники и дополнительные магазины.

У двоих, что стояли непосредственно у шлагбаума, — короткоствольные автоматы HK MP5. Компактные, удобные для работы в закрытых пространствах, но здесь, на открытой местности, они смотрелись странно. Значит, где-то должны быть снайперы. Ещё двое патрулировали периметр с другой стороны ворот, вот у них я заметил M4 с оптикой и тактическими рукоятками.

Сами ребята были квадратные, широкоплечие — гордость американской нации и, с такими шеями, что кадык еле проглядывает. Все бритые или с короткими стрижками, на висках гарнитуры с микрофонами, у всех тёмные очки, за которыми не видно глаз. Стояли они так, будто вросли в землю, но при этом постоянно оглядывали пространство вокруг.

Я машинально окинул взглядом крыши и окрестные здания. Снайперов не видно, но это ничего не значит. На таком объекте они есть обязательно — просто замаскированы и сидят с оптикой, направленной на каждый сантиметр подъездной аллеи. Где-то на крыше клуб-хауса, что виднелся за оградой, на верхнем этаже парковки, возможно, вон в той водонапорной башне за забором.

Машина притормозила у шлагбаума. Один из охранников — здоровенный негр с нашивкой «Johnson» — подошёл к окну со стороны водителя. Джон опустил стекло.

— Доброе утро, агент, — кивнул охранник. Голос был низкий, спокойный. — Ваш гость?

— Мистер Кузнецов, Российская Федерация, — Джон протянул ему наши документы. — Приглашён президентом.

Джонсон взял паспорт, сверил фотографию со мной, потом посмотрел на планшет, который держал в руке. Видимо, там был список гостей.

— Минуту, сэр.

Он отошёл к будке, что-то продиктовал в рацию. Потом вернулся уже с другим парнем — постарше, с нашивкой Supervisor на груди.

Супервайзер наклонился к окну, заглянул в салон.

— Мистер Кузнецов, — сказал он без вопросительной интонации. — Прошу вас выйти из машины для стандартной процедуры досмотра.

— Без проблем, — я открыл дверь и вышел.

Жара ударила в лицо, как мокрое горячее полотенце. Асфальт плавился, воздух дрожал. Я стоял, расставив ноги на ширину плеч, руки чуть в стороны, чтобы не создавать лишних подозрений.

Джонсон подошёл ко мне с ручным металлодетектором. Второй безопасник был молодой, держал руку на кобуре. На всякий случай.

— Ваши вещи, сэр, — кивнул Джонсон на коробку, которую я вёз в машине.

— Это подарок президенту, — произнёс я, но он уже открыл и заглянул внутрь. И тут его брови поползли вверх.

— Сэр… — протянул он, вытаскивая коробку. — Что это?

В коробке лежали два вакидзаси — те самые, что я забрал у якудзы. Рядом притаился набор метательных ножей, с матовым покрытием. И несколько пакетиков с порошками, что я нашёл в кармане Хаято. Что это за порошки, я так и не понял, но выглядели они как минимум подозрительно.

Джонсон замер. Супервайзер шагнул ближе, заглянул в коробку. Потом перевёл взгляд на меня. Рука его теперь точно лежала на кобуре, а большой палец отстегнул предохранительный клапан.

— Мистер Кузнецов, — голос супервайзера стал на полтона ниже. — Вы можете объяснить, зачем вы везёте на встречу с президентом Соединённых Штатов холодное оружие?

Я посмотрел на него максимально невинным взглядом, на какой только был способен после бессонной ночи и убийства якудзы.

— Я же объяснил. Это подарок, — сказал я. — Вашему президенту же доложили о моей последней миссии, вот это оттуда.

Супервайзер моргнул. Джонсон, который уже приготовился доставать пистолет, тоже завис.

— Простите?

— Подарок, — повторил я. — От меня лично. Я слышал, президент коллекционирует необычные вещи. А это — настоящие японские мечи японского киллера. Вакидзаси.

— Я знаю, что такое вакидзаси, — перебил супервайзер, но голос его уже не звучал угрожающе. Скорее растерянно. — Но… вы понимаете, что мы не можем просто так пропустить это на территорию?

— Понимаю, — кивнул я. — Поэтому я и не прятал. Вёз открыто. Хотите — заберите, проверьте, заверьте, сделайте что положено. Я же не террорист, я старший сержант Российской Росгвардии. И если бы я хотел убить президента, я бы смог это сделать чем угодно. И не тащить через КПП два меча в подарочной упаковке.

— Только дай мне повод! Я дам команду следить за тобой ежесекундно! — чуть повысил тон секьюрити.

— Не дам, у меня дома семья и собаки с котом, — покачал я головой.

Супервайзер смотрел на меня ещё секунд пять, потом повернулся к машине, где в кондиционированной прохладе сидел Джон.

— Агент, — позвал он.

Джон вышел из машины, подошёл к нам. Заглянул в коробку, которую держал Джонсон, и вздохнул так, как вздыхают люди, у которых день только начался, а уже всё пошло не по плану.

— Сержант Кузнецов, — сказал он укоризненно. — Вы могли бы предупредить.

— А что предупреждать? — пожал я плечами. — Я везу подарок. У нас в России принято дарить презенты, когда идёшь в гости. Тем более к такому человеку. Кроме того, у вас такие ребята, я даже не подумал бы создавать проблем.

Супервайзер и Джон переглянулись.

— Ладно, — супервайзер принял решение. — Джонсон, вызывай ребят. Пусть придут с официальным актом приёма. Мы изымаем это временно, — он кивнул на коробку, — проводим экспертизу, проверяем на наличие взрывчатки, биологических угроз и всего остального. Если всё чисто — вручим президенту после обеда, с соблюдением всех формальностей.

— А можно я сам вручу? — спросил я. — Всё-таки подарок надо вручать лично.

— Можно, — супервайзер почти улыбнулся. — Но после того, как наши ребята его проверят. И вручать будете не вы лично в руки, а через агента протокола. Если повезёт и он захочет, то откроет при вас. Но сначала её отсканируют, просветят, проверят на отпечатки и неизвестные вещества. Можете быть спокойны: если там нет яда, намазанного на лезвия, — подарок попадёт к адресату.

— Проверяйте, но что в тех пакетах, я не знаю, и про яд на лезвиях тоже, — произнёс я. — Говорю же, это трофейное.

— Это мы всё и проверим. Мы должны убедится что там не «новичок» и не яд лягушки, — пообещал супервайзер. — Джонсон, забирай.

Джонсон аккуратно, как бомбу, унёс коробку в будку охраны. Супервайзер тем временем обошёл меня с металлодетектором — сам, хотя Джонсон уже провёл первичный досмотр. Пикнуло на часах. Я снял Rolex, протянул ему. Он покрутил их в руках и вернул.

— Чисто, — кивнул он кому-то в рацию. — Проходите, мистер Кузнецов. И… удачного дня.

— Спасибо, — кивнул я, садясь обратно в машину.

Джон сел за руль, мы проехали шлагбаум. В зеркало заднего вида я видел, как супервайзер что-то говорит в рацию, а Джонсон с напарником уже несут коробку куда-то в сторону служебного входа.

— Нервные у вас ребята, — заметил я.

— У них работа такая, — спокойно ответил Джон. — И знаете, сержант, если честно — я их понимаю. Не каждый день русские офицеры привозят президенту самурайские мечи с порошками неизвестного назначения.

— Сержанты, старшие… — поправил его я вполголоса.

— Обычно привозят галстуки или книги, — усмехнулся Джон. — Вы первый с мечами. Президент оценит оригинальность.

Машина тем временем катила по дорожке между пальмами. Я смотрел по сторонам, оглядывая обстановку.

Охрана здесь была везде. На газонах стояли электрокары с мускулистыми парнями в поло и тёмных очках, а под поло угадывались кобуры. На крыше главного здания блеснул объектив бинокля. О! Снайперская позиция, два человека: стрелок и наблюдатель. Ещё двое патрулировали периметр на гольф-карах, зигзагами, словно перекрывая сектора. Позицию, кстати, снайпера, мне показали специально, мол «не рыпайся коммуняка»!

У самого входа в клуб-хаус стояла группа людей в штатском, но с такими характерными ушами-гарнитурами, что сомнений не оставалось это Secret Service. Двое из них держали в руках дипломаты, но дипломаты были явно не с бумагами. Скорее, с тем, что в случае чего можно быстро достать и применить.

Я вышел из машины и наконец-то смог рассмотреть здание как следует.

Клуб-хаус «Trump National» оказался огромным белым особняком в стиле испанского колониального возрождения — такие часто показывают в фильмах про богатых пенсионеров Флориды. Трёхэтажный, с черепичной крышей терракотового цвета, которая на солнце отливала оранжевым. Фасад украшали массивные белые колонны, поддерживающие широкую аркаду второго этажа. Между колоннами расположились арочные окна от пола до потолка, в которых отражались пальмы и зелёные поля.

Центральный вход выделялся особенно: высокая двустворчатая дверь из тёмного дерева с латунными ручками, над ней — полукруглое окно-фрамуга с витражным рисунком. По бокам двери росли две пальмы в огромных кадках из белого камня.

Над входом, прямо на фронтоне, золотыми буквами было выведено: «TRUMP NATIONAL DORAL». Буквы блестели на солнце так, что казалось, их только что начистили.

А внутри, вдоль всего первого этажа тянулась открытая терраса с плетёной мебелью под белыми зонтами — там сидели какие-то люди в дорогой одежде, пили напитки со льдом и смотрели на поля. Официанты в белых рубашках сновали между столиками, разнося подносы.

Справа от главного входа виднелся вход в ресторан и отдельно выделялась дверь с вывеской «Trump Grill», над которой красовался неоновый логотип. А рядом витрина с гамбургерами, но гамбургеры, походу, тут были муляжные, как в рекламе.

Слева от клуб-хауса начиналась огромная веранда с белыми качелями и качалками, чтобы сидеть, пить лимонад и обсуждать, кто сколько ударов сделал на восемнадцатой лунке.

Всё здание было окружено газоном, по которому хотелось пройтись босиком, но было нельзя, об этом говорили таблички через каждые десять метров, что газон для гольфа, а не для прогулок. Будто бы сюда заходят левые люди… По газону же были проложены узкие бетонные дорожки, по которым как раз подъезжали белые гольф-кары с логотипом клуба на дверцах.

Над зданием развевались три флага: американский был самый большой, флаг штата Флорида и флаг самого клуба — белый с золотым логотипом «T».

Я поправил кепку, одёрнул поло. Джон встал рядом.

— Готовы, сержант?

— Нет, но когда это кого-то останавливало? — ответил я, глядя, как из-за угла здания выходит группа людей.

Они появились из-за левого крыла — видимо, обходили поля или возвращались с какой-то другой лужайки. В центре группы шла высокая фигура в красной кепке с надписью, которую я сотни раз видел по телевизору. Не той, большой MAGA, а аккуратной клубной кепке с логотипом «Trump National». Ярко-красное поло, тёмные брюки и белые кроссовки для гольфа. Дональд Трамп собственной персоной улыбался и махал кому-то в сторону полей, но, заметив нашу машину, повернулся и направился прямо ко мне. Охрана перестроилась, окружая его полукольцом, но держась на уважительной дистанции, примерно метрах в трёх-четырёх, чтобы не мешать, но в случае чего успеть.

— О, да это же наш русский друг! — донеслось до меня ещё за десять метров. Голос у него был именно такой, как в новостях — громкий и уверенный, с характерными интонациями. — Ну, покажите мне этого парня, про которого все говорят!

Вроде позитивно всё началось… Главное — не учудить чего-нибудь.