Патруль 6

Глава 2 So, what kinda mission?

— Как раз там, куда тебя посылают на обмен опытом, — дополнил мой собеседник.

— Я знал, что это «Ж-ж» неспроста, — произнёс я.

— Ты в шлем даже в Отеле не снимаешь? Я слышу расщепление голоса, — спросил меня дядя Миша.

— Мне Енот сказал, что Ярополк может атаковать, если поймёт, что мы просто люди, — произнёс я.

— Он пошутил, кстати ему уже лучше. И он про тебя спрашивал. Ему рассказали, что ты его из-под огня вытащил, выполнил задачу по устранению целей и эвакуировался.

— Еноту здоровья, — произнёс я дежурные слова.

— Ну что, удачного отдыха перед поездкой! — пожелал мне дядя Миша, и телефонный разговор прервался.

А через минут двадцать за мной приехала та же самая тонированная Газель. Колючи от Крузака я положил на водительское сидение. Газель довезла меня до самого дома, закрыв собой от посторонних глаз, как я захожу в полном обмундировании и с оружием в калитку усадьбы. Хотя какие посторонние глаза в 4 утра?

В эту неделю меня и правда не дёргали, только под конец привезли Крузак уже на других шинах, а с Енотом я созвонился по видеосвязи, ему было лучше, но он всё еще находился на северах.

И мы с Ирой провели это время вместе, правда за два дня до отъезда позвонил Елисей Сергеевич, сообщив все интересующие меня подробности. Наши карты в США не работали, и потому мне выдали 10000$ в конверте, сказав в ближайший месяц ни в чём себе не отказывать. Ира же, услышав это, округлила глаза, спросив у Алисы, сколько зарабатывает полицейский в штате Флорида, и оказалось, что 64000$ в год, 4–5 тысяч в месяц. Ну чтож хоть тут не поскупились, это как для Томска дать 120000 ₽, вполне можно прожить месяц.

Это был крайний наш вечер перед моим отлётом в страну, от которой я не ждал ничего хорошего. И мы провели его вдвоём, сняв студию с большими окнами в самом высоком здании Томска, и, включив Шуфутинского, танцевали медленные танцы, смотря друг другу в глаза, пока красное солнце пряталось за горизонт начинающихся зажигаться тысяч и тысяч оконных огней. Мы пили вино, зная, что это вредно, мы танцевали, не боясь устать, потому что знали: завтра нас разлучит моя работа еще минимум на месяц. А в конце, мы вместо танца просто медленно топтались обнявшись.

— Я хотела сказать тебе, что я благодарю судьбу, что ты у меня есть, — прошептала мне Ира.

— Хотел бы я говорить также красиво, как ты, и тем самым тоже дарить тебе тепло, — произнёс я.

— Профдеформация писательницы, ты просто профи в другом. И я знаю, что ты для меня сделаешь всё. Скажи, а не будет возможности нам уехать туда, где тебе не нужно будет делать то, что ты делаешь?

— Убивать, ты хотела сказать? Ир, я как раз еду за тем, кто вот так вот уехал. Сын посла еще в СССР, чемпион и мастер спорта международного класса СССР, гениальный борец, предатель.

— Это не опасно? — уточнила она.

— Я еще не видел бойцов, уклоняющихся от пуль. Хотя один был, внушил себе, что он мастер кунг-фу, и чуть меня не разобрал. Если бы не нож, — ответил я ей.

— Я боюсь твоего начальства, что когда-нибудь за нами тоже придут.

— Не бойся, милая, благополучие тебя и нашего дома — гарантия того, что я не пойду против своих. Как только с твоей светлой головы упадёт хотя бы один волос, я убью их всех, и всех, кто с ними рядом, — произнёс я, прижимая её ближе.

— Ты говоришь страшные вещи, их близкие ни в чём не виноваты.

— Никто никогда не виноват, Ир, — произнёс я.

— Получается, я типа заложника тут?

— Получается, что твоё благополучие — это гарантия того, что я буду исполнять их приказы. Хотя на 80% я часто согласен с их задачами. Как и с целями. Кроме того, у них есть кое-что, что мне не понятно.

— Что же? — допытывалась она.

— Существует аналитик в Совете ОЗЛ, он откуда-то знает то, что я делаю, наперёд. Он либо очень умный, либо… — я запнулся, то, что я предполагал, не укладывалось в рамки разумного.

— Я буду тебя ждать в шикарном доме, который ты для нас купил, ездить за продуктами в шикарной машине — подарке от самого Президента, и буду смотреть, как растут наши щенки и наполняется мудростью кот.

И мы повернулись к окну, за которым сиял вечерними огнями Томск, бежали струйки Комсомольского проспекта мимо развлекательного центра, музыка стала совсем фоном, пока мы обнимались, смотря на город. И хотелось, чтобы это всё не заканчивалось, но хорошее всегда летит быстрее пули, а плохое тянется как смола…

Самолёт из Томска в Москву был утром, а из Шереметьево на Майами еще через два часа, и в 14.00 по местному времени я должен был прибыть туда куда летел.

«Боинг-777» мерно гудел двигателями, когда я наблюдал в иллюминатор, как бетонка Шереметьево сменяется облаками, а затем и бескрайней синевой Атлантики. В душе чуть щемило, потому как любимая осталась там, на сибирской земле, с нашими щенками и котом, но в достатке и безопасности. Мысли о ней была тем якорем, который не давал мне окончательно превратиться в наёмного убийцу пускай и на страже Родины, возможно пьяницу и что уж греха таить бабника.

Я достал из сумочки Тиммейта, тихо отдав команду, — Тиммейт включай функцию синхронного перевода. Компактный прямоугольник пластика с китайской начинкой, который должен был стать моими ушами и голосом в этой поездке пискнул.

Выдав на русском:

— Система активирована. Режим синхронного перевода активен. Батарея: 93%. Подключение к спутниковой сети отсутствует, как и всегда, — произнес он его привычным металлическим голосом.

— Привет, — тихо сказал я по-русски.

— Hello. How can I assist you? — тут же отозвался Тиммейт.

— Со мной можно говорить по русский. — улыбнулся я.

— Я не имею датчиков, которые давали бы мне понять, говоришь ли ты со мной, или нужно уже переводить, — произнёс он, и почему-то мне показалось, что тут он хитрит.

— Разберёмся, — произнёс я, убирая его обратно.

В салоне бизнес-класса было просторно и тихо, куда я пересел с эконома за свои деньги, не желая лететь столь долго упираясь коленками в спины людям. Стюардессы улыбались и предлагали мне шампанское. Я же отказывался, и так вчера выпили с Ирой, а голова на чужбине должна быть ясной. Тем временем тринадцатичасовой перелёт подходил к концу, и объявили посадку. Самолет начал снижение, а за бортом была уже не вода, но земля. Зеленые болота парка Эверглейдс на юге полуострова, прямоугольники пригородов, и голубая гладь Атлантики и Мексиканского залива окружающая этот уголок суши.

Самолет коснулся полосы мягко, даже хлопка не было. Пассажиры захлопали, похлопал и я, поправив воротник спортивного костюма оставивший на шее складку. Проверив рукой документы, которые лежали в маленькой сумке, загранпаспорт с визой А-2 и приглашение от Учебного отдела полиции округа Майами-Дейд (Miami-Dade Police Department, Training Division) для участия в программе обмена опытом между инструкторами. Легенда была простой и рабочей: российский полицейский инструктор по тактической подготовке. Ехал показать их офицерам полиции, а по сути аналогу нашего рядового и сержантского состава наши наработки и заодно посмотреть, как учат они.

Выход в терминал через «рукав» был долгим. Аэропорт Майами оказался словно государство в государстве со своими законами, ритмом и атмосферой легкого безумия.

По выходу из «рукава», я сразу попал в огромный зал. Воздух тут был влажным, что в том же Таиланде, однако температура была приемлемая в районе 25 градусов. Вокруг гудела толпа на всех языках Карибского бассейна: испанский доминировал, английский звучал как второй, великого и могучего русского же в этом многообразии слышно не было. Чёрные, латиносы, белые, коричневые — индусы, кого тут только не было. Я старался не пялится ни на кого и шёл по единственной выделенной ориентируясь по вывескам на экранах.

Это был огромный зал, разделенный красными полосками на длинные змеящиеся очереди. Таблички «Citizens» и «Visitors» разделили нашу очередь снова и я свернул к визитёрам, так как гражданином США не являлся и даже в перспективе гражданство я получать был не намерен. Очередь двигалась медленно. Китайская семья передо мной болтала на своём подпирая нервного, постоянно оборачивающегося индуса в чалме, успокаивающее перебирающего в своих тёмных пальцах четки, а за мной пара молодых европейцев моего возраста с рюкзаками терпеливо ждали своей очереди залипая с телефонах. Я стоял, расслабившись, положив руку на сумку, делая вид, что меня абсолютно не колышет эта бюрократическая машина.

В наушнике раздался тихий шепот Тиммейта:

— …кто-то спрашивает у женщины цель визита. Она говорит — туризм…

— Спасибо, — произнёс я смотря на офицера на паспортном контроле.

Наконец подошла моя очередь. В стеклянной будке сидел полный мужчина с усами, какие носили в 70-х, в белой рубашке при золотом жетоне на груди и чёрном галстуке.

— Passport. — буркнул он, не глядя.

Я положил паспорт на стойку разворотом с визой.

Он взял его, пролистнул, увидел визу А-2. Его брови поползли вверх. Визу такого типа выдают не туристам и не бизнесменам. Он посмотрел на меня, потом на паспорт, потом снова на меня. Взгляд стал заинтересованным и скука исчезла.

— Purpose of your visit? — спросил он, про цель моего визита в США.

— Official business. Police exchange program, — ответил я по-английски и надеюсь ничего не напутал: Официальный визит. Программа полицейского обмена.

Он хмыкнул, взял паспорт и приложил к сканеру. Компьютер загудел. Офицер уставился в монитор, потом перевел взгляд на меня. Пауза затягивалась.

— Wait here, — бросил он, встал и ушел куда-то в глубь своей стеклянной будки, забрав паспорт.

— Он говорит: ждите здесь, — прошептал Тиммейт.

Я стоял и смотрел прямо перед собой, стараясь не проявлять нервозности. Минута, две, три. Люди за моей спиной начинали перешептываться. Усач вернулся не один. С ним был другой мужчина в такой же форме, но с другими нашивками — supervisor. Супервайзер, тощий, с длинным носом и светлой пушистой причёской на голове, взял мой паспорт, мельком глянул на меня и начал что-то быстро вбивать в компьютер.

— Lieutenant Harris from Miami-Dade Police Training Bureau confirms the invitation, — вдруг сказал он усачу, но достаточно громко, чтобы я услышал. — He’s the liaison for the Russian observer program. They’re expecting him.

А Тиммейт перевел:

— Лейтенант Харрис из учебного отдела полиции Майами-Дейд подтверждает приглашение. Он координатор программы для российского наблюдателя. Его ждут.

Усач заметно расслабился. Супервайзер вернул мне паспорт с сухим кивком.

— Welcome to the United States, sir, — сказал он уже по-английски: Добро пожаловать в США, сэр.

— Thank you, — ответил я, убирая паспорт.

Далее, я спустился на эскалаторе вниз, в огромный зал, где крутились ленты транспортеров. Мой багаж был всего один средних размеров армейский рюкзак темно-зеленого цвета, без опознавательных знаков, но с надписью Кузнецов и он уже полз по ленте. Я снял его, взвалил на плечо и направился к выходу в зеленый коридор.

Но там меня уже ждали. Это была специальная группа — двое в форме и один в штатском с собакой. Лабрадор, черный, с влажным носом, прошел мимо моей сумки, чихнул и уселся. Но штатский, высокий негр с выбритыми висками, жестом остановил меня.

— Random check, sir. Open your bag, please, — сказал он.

— Of course, — кивнул я, положил сумку на стойку и расстегнул молнию. Собака просто так не чихает, возможно именно это и заинтересовало служивых.

В сумке у меня лежали: Комплект формы (наш камуфляж с тканными фальш-погонами и шевронами), берцы, туалетные принадлежности, планшет с методичками по тактике городского боя (разрешенными к вывозу и вручённый мне Королевичем). Штатский начал аккуратно перебирать вещи, заглядывая в карманы, прокалывая иглой подкладку. Он нашел пачку долларов — те самые десять тысяч, в конверте, без обертки банковской.

— What’s this? — спросил он, приподнимая бровь.

— My per diem. For the duration of the exchange program, — спокойно ответил я: Мои командировочные. На время программы.

Он кивнул. Деньги не были запрещены, главное — не больше десяти тысяч незадекларированных. А у меня было ровно десять, потому как вдруг я почувствую себя белым человеком.

— You’re a cop? — спросил он, уже скорее из вежливости, продолжая досмотр.

— Instructor. Tactical training, — коротко ответил я: Инструктор. Тактическая подготовка.

Он хмыкнул, застегнул сумку и жестом указал на выход.

— Have a nice stay. Don’t get into trouble.(Приятного пребывания. Не влипайте в неприятности.)

— No promises, — усмехнулся я в ответ. (Не обещаю.)

Он не ожидал такой реакции, моргнул, потом хмыкнул уже более искренне и махнул рукой мол проходи.

Я вышел из зоны таможни и оказался в длинном, белом коридоре с эскалаторами, который вел в главный терминал. Здесь людей было еще больше. Я шел по движущейся дорожке, перекинув сумку через плечо, как вдруг заметил их. Двое. Стояли у колонны, чуть поодаль от основного потока. Оба в темных костюмах, которые носили так, как носят люди, привыкшие к форме. Один был белый, коротко стриженый, с квадратной челюстью. Второй — латинос, пониже. Они не смотрели на меня открыто, но я чувствовал их взвешивающий взгляд. Местная контрразведка или просто служба безопасности аэропорта? Скорее первое. Аэропорт Майами это же ворота, через которые проходит много не самых дружественных гостей, даже если они приехали по линии полиции.

Я прошел мимо них, не ускоряя и не замедляя шага. Они проводили меня взглядами, но не остановили. Проверка документов уже была. Это была просто визуальная идентификация. Мое лицо уже легло в какие-то их базы данных камеры-то никто не отменял, которые тут везде.

Коридор закончился, и я вышел в главный зал из стекла, бетона, с висящими по всюду флагами США, тут была толпа встречающих с табличками. И я увидел его.

Он стоял прямо у выхода, чуть в стороне от общей толчеи, прислонившись плечом к колонне. Его было не спутать ни с кем. На нем была темно-синяя форма полиции Майами, фуражка с серебристой кокардой сдвинута на лоб.

Это был огромный негр. Под два метра ростом, с широченными плечами, которые, казалось, распирали ткань рубашки. Ему было около сорока. Короткая стрижка, седина на висках, массивная челюсть и спокойные, усталые глаза человека, который видел на этой земле всё. На поясе висела кобура с пистолетом, наручники, баллончик, рация. Он стоял с лёгкой ленцой и грацией крупного хищника, который уверен в своей силе и никуда не спешит. В руках он держал планшет с прикрепленным листом бумаги, на котором маркером было выведено: «KUZNETSOV»

Наши взгляды встретились. Он отлепился от колонны и сделал шаг навстречу. Я остановился. Между нами было метров пять.

— Vyach… Vyaches… lav, Vyacheslav, ya? — спросил он выговорив имя не с первого раза. Голос у него оказался низким.

— Да, это я, — ответил я по-русски, глядя ему прямо в глаза.

Сержант чуть склонил голову набок, услышав незнакомую речь. На его лице мелькнуло выражение легкого замешательства, но профессиональная вежливость взяла верх.

— Sergeant First Class Marcus Williams, Miami-Dade Police, Training Division, — представился он. — I’m your liaison for the exchange program. Welcome to Miami.

И Тиммейт исправно перевел:

— Сержант первого класса Маркус Уильямс, полиция Майами-Дейд, учебный отдел. Я ваш координатор по программе обмена. Добро пожаловать в Майами.

Я улыбнулся, сделал шаг вперед и протянул руку. Маркус посмотрел на мою руку, потом мне в глаза и ответил на рукопожатие. Ладонь у него была как лопата — сухая, твердая и очень сильная. Он сжал мою руку ровно настолько, чтобы показать силу, но не раздавить. Я ответил тем же. Я видел в его взгляде вопрос и любопытство. Он видел во мне, надеюсь, не просто очередного русского, которого нужно встретить и отвезти в гостиницу.

— Очень приятно, сержант, — сказал я по-русски, доставая из кармана Тиммейт и показывая его. — Это мой переводчик. Без него нам будет сложно.

Маркус посмотрел на гаджет и понимающе кивнул.

— No problem. We’ll manage. Technology is a wonderful thing, — произнес он, и я отключив наушник дал Тиммейту говорить в слух: «Без проблем. Справимся. Технологии — замечательная вещь.»

— My car is outside. It’s a beast. You’ll like it, — добавил он, забирая у меня сумку и перекидывая ее на свое плечо, будто она ничего не весила: Моя машина снаружи. Это зверь. Тебе понравится.

Я шел за ним через стеклянные двери аэропорта, и на меня обрушилась влажная жара Майами. Солнце палило нещадно, воздух был плотным и тяжелым, пахло выхлопными газами, пальмами и океаном. Вдалеке, над линией горизонта, собирались белые шапки кучевых облаков. Маркус вел меня через пешеходные переходы к стоянке полицейских машин.

Это был мой первый шаг по земле, от которой я не ждал ничего хорошего.

— So, what kinda mission the KGB put you on, Slava? (Ну так, какую задачу тебе, Слава, поставило КГБ?) — зашёл с козырей, Маркус.

И будь мой Тиммейт человеком он бы подавился, как подавился бы и Филин сели бы слышал нас через приложение ОЗЛ спецсвязи. Однако я тоже не полез за словом в карман.

От автора: далее для вашего удобства, все персонажи в книге будут говорить на русском, как если бы их слова переводил бы Тиммейт. Увидимся на проде, завтра в 13.15 по МСК!