Патруль 6

Глава 1 Город, которого больше нет

И я выстрелил, а время словно замедлилось — столь высок был уровень адреналина в моей крови.

Как же долго я мечтал о том, что нажму на спуск, держа в прицеле этого человека! Однако он с невероятной прыткостью для его полного телосложения падал за диван.

Его предупредили о моём вторжении заранее и даже указали, что я сейчас на крыше? — мелькнула у меня мысль.

Стеклянная крыша квартиры на шестом этаже элитного здания осыпалась внутрь квартиры, а я сдвигался в сторону, потому как помимо мэра города в квартире находился и безопасник, который тоже спешил за укрытие — то самое кресло, на котором он сидел, утягивая с собой «АКС-74У» из деревянной колодки.

И я осел за бетонный откос остальной крыши, ощущая, что снова по отношению ко мне совершено предательство. Сейчас наверняка сработала сигнализация на звук бьющегося стекла, и вскоре патруль советской «охраны» будет тут, и надо будет либо уходить, либо всё-таки стрелять по своим.

Но нет, второй раз я Зубчихина не упущу! — твёрдо решил я.

И я перецепил магазин с транквилизаторами поменяв на боевой и, вытащив РГД-5, забросил в дыру окна наступательную гранату — шуметь так шуметь. А следом за ней бросил и «Зарю-2».

4−3-2–1 — и яркая вспышка озарила ночное небо над адресом Советская, 51.

И лишь тогда я выглянул, но яркий свет в комнатах уже погас. Там, похоже, и второй охранник щёлкнул выключателем — меня точно ждали.

— Евгений Борисович! Не высовывайтесь! — закричал один голос снизу.

— Я держу крышу! Отходите! — выдохнул второй, сквозь боль, видать, РГД-шка его таки зацепила.

«Чё ты там держишь⁈» — подумалось мне, и я нашарил кнопку на шлеме включения режима тепловизора и, снова выглянув, безошибочно нашёл тёплую цель. Он прятался за креслом целясь вверх.

Прости, чувак! Обычно я в своих не стреляю, но ты сам охраняешь военного преступника.

И я выстрелил, но выстрелил не в голову, а ниже и левее, сквозь кресло, и тут же поменял позицию. Внизу раздался хрипящий рык — я попал. Его спасут, скоро, когда я буду уже далеко и но он мне больше не помеха.

Однако внизу что-то шуршало, спотыкаясь и падая, оно двигалось куда-то вглубь помещения, туда, где не было стеклянной крыши.

— А-а, сука, — выдохнул я, подбегая к коптеру и нажимая кнопку эвакуации, чтобы машинка улетела в мой домик по ночному городу, но уже без меня.

И, разбежавшись, прыгнул вниз, сквозь стёкла, стараясь упасть туда, где не было мебели. И снова звон стекла смешался для меня с глухим ударом о пол квартиры с высокими потолками, примерно метров пяти-шести.

Первым делом я взглянул в темноту квартиры, больше не видя её убранства, а видя лишь сияющие по мере теплоты объекты. Обернувшись, я увидел, как отползает вглубь, в сторону противоположной стороны, раненный мной боец. Пока ещё не видя меня и чтобы не тратить времени, я побежал по помещению.

— Идрис, Идрис! Я — Десна, у нас «пульпит»! Срочно нужен хирург с ассистентами! — вопили из глубины дома, а я уже видел свою следующую цель. Он сидел укрываясь за стеной, направив в мою сторону оружие, и вызывал подкрепление. Я бы на его месте стрелял на звук, но он работает не один объективно и боится зацепить напарника.

Только вот я не «пульпит», я — новогодняя китайская петарда. Зажмёшь во рту — чинить хирургам будет нечего.

И мой СР-3 выпалил короткую очередь по противнику — не в голову, а также насквозь его укрытия, но тот успел скрыться за каменной стеной.

И тут в тепловизоре появилась большая красная цель. Она вышла во весь рост и, прицелившись в мою сторону, начала палить из чего-то неприцельного. Наградной ПМ, расписанный под хохлому, собственной персоной.

Но нет, Борис Евгеньевич, у меня на тебя большие планы, и убивать тебя мне нельзя.

— Вы куда! — закричал на него оэсбэшник и потянулся, чтобы утащить «боевого» офицера в укрытие, и я нажал на спуск, посылая короткую очередь в правую руку сотрудника.

И тут же смещаясь, перестёгивая магазин на тот, в котором у меня через один патрон транквилизаторы. Понимая, что первый выстрел медицинским усыпителем я уже сделал, значит, сейчас в стволе боевой. Зубчихин оседал на пол прячась за какую-то мягкую мебель. А я шёл вперёд, смотря в темноту, и, увидев стопу оэсбэшника, ненароком высунутую из укрытия, я выстрелил в неё, принося в мир бойца ещё больше боли.

Смещаясь, я шёл вперёд еще и еще.

— Борис Евгеньевич! Помните, вы мне американца дали на блок-посту? А потом «продали» меня, мою группу и автобус с мирняком боевикам⁈ — заговорил я.

— Ты ошибся! Это не я был! — закричал Зубчихин, уже переместившись и аккуратно выглядывая из-за какого-то комода.

— Не пизди. — выдохнул я, посылая дротик с транквилизатором куда-то в область тёплого тела мэра Златоводска.

Далее я обходил его позицию полукругом, уходя с линии предполагаемого огня сзади — ведь охрану я всего лишь ранил, — и, заглянув за кирпичный косяк, я снова выстрелил дважды в сторону сидящего секьюрити: пулей мимо, а транквилизатором в цель.

Обернувшись на всякий случай, я поразился силе воли первого раненного мной оэсбэшника: он встал и крался с АК в мою сторону. Такие герои должны жить! Было бы время — я бы вам и помощь оказал, а пока — простите, мне некогда.

Выстрелив дважды по той же схеме, я усыпил и этого бойца, а потом, позволив СР-3 повиснуть на ремне, подошёл к Зубчихину, поднял ему ногу и, придержав у бедра, кувыркнулся через него, подсмотренным способом на рутубе, инерцией затаскивая тело себе на плечи и вставая с ним.

А далее всё напоминало норматив по эвакуации раненого, только вот у меня был спящий мэр города. И держа его левой рукой за ногу и руку, я спешно шёл — сначала к выходу из квартиры, а потом и к лифту. Сотни раз зарекался лифтами не пользоваться, но наглость города берёт — не тащить же на себе эту тушу все шесть этажей до Крузака.

И вот лифт вёз нас вниз, а когда открылся, я увидел, как консьерж спешит ко мне с какой-то палкой.

Ты в камеры вообще смотрел на этажах? — мелькнул у меня вопрос, — Ты вооружённого человека собираешься палкой бить? Или ты живёшь по принципу раз в год и палка стреляет? Но даже тогда, у меня инструмент всё равно надёжнее.

Я снова совершил парный выстрел: боевым мимо, транквилизатором в ногу. А на первом этаже я открыл ногой дверь на улицу и уже бежал. Потому как слышал где-то вдали звуки приближающихся сирен. В этот раз ребята приехали вовремя.

Уложились парни, как раз три минуты примерно с момента сработки сигнализации на шум бьющегося стекла. Я следовал бегом к джипу и уже видел его на «горизонте», как из-за угла вылетала машина Росгвардии. И я находясь с противоположной стороны от них, по сути закрытый силуэтом своей машины, я сунул тело в кузов, хлопнув дверью и спрятавшись за Курзаком.

Я замер, а осознав, что меня не видят, подумал: кто бойцам откроет шлагбаум? Вахтёра же я усыпил? И видимо подождав, бойцы тоже решили, что вахтёр спит или с ним беда…

Старший ГЗ вместе с третьим выбежали из экипажа и побежали к парадному входу, а водитель встал за машиной, зажав в руке рацию. Ну ладно, подумал я, не видят меня, так не видят — это же тревожа и периметр не обязательно осматривать. Как бы нужно, но вначале надо разобраться что там внутри случилось. Вот и спешат ребята.

Сев в машину, я аккуратно тронулся, поехав мимо экипажа, видя, как водитель поворачивается ко мне лицом и его глаза округляются.

Он увидел шлем «Ронин» и сложил в своей памяти два и да. Именно в таком шлеме кто-то украл из дурки больного, а другого застрелил; именно в таком кто-то расстрелял бандитов и скрылся до прихода СОБРа. Последнее было в их, кстати, районе. И я улыбался, когда он, заикаясь и глотая слова, пытался что-то кричать в радиоэфир.

А я уже прибавлял газа, совершенно не опасаясь за свою жизнь. По двум причинам: из ПМа он по мне не попадёт, особенно в стрессе, а на своей Ладе они увидят только, как машина с объёмом более чем 4.5 литра уходит в закат, словно в мультиках компании «Уорнер Бразерс» Дорожный бегун от Койота.

И я рванул прочь, маневрируя по улицам, где нет камер «умного города», летя на скорости, недоступной экипажам Росгвардии, опережая саму идею плана-перехвата. Хотя его введут, как только увидят, что я там натворил, но я буду уже не тут.

«Поле чудес» встретило меня спящими элитными домиками, мимо которых я ехал по маршруту где также не было камер. И, подъезжая к трёхметровому забору — на вид просто забору зажиточного особняка, — я написал в «ОЗЛ спецсвязь»:

«Прошу разрешения принятия в Отеле ОЗЛ гостя на постоянное жительство».

«Почему приняли такое решение?» — спросили у меня.

«Превентивное пресечение аномалии по проекту „Вернувшиеся“».

И ворота поползли вбок. Я заехал и, выйдя из джипа, пошёл обходить машину чтобы вытащить борова снова на своих плечах потому как больше тут некому. Меня встречал Ярополк, как всегда, в синем костюме и при оружии. У психопата считающего себя русским витязем был меч в ножнах, который он регулярно точил.

Кто с мечом к нам придёт — тот отстал в плане вооружения! Ярополк встретил меня поклоном в пол, когда увидел мой шлем. Кто я для него? Демон, дух, детище — порождённое богами, али витязь в странной кольчуге? Я не знал и знать не хотел, как не хотел и общаться с шизиком. Но увы и ах, я не выбираю с кем работать, для кого-то и я безумен.

— Тиммейт! Переводи на древнерусский! — попросил я прибор под бронёй, но Ярополк меня опередил и сам начал со мной разговор.

— С чимъ пришелъ еси, добрый витяже, а кого принеслъ еси въ порубъ бѣлокаменный?

— Назови свою цель прибытия, великий воин, и кого ты принёс в эту тюрьму из белого камня! — озвучил Тиммейт.

— И тебе привет, Ярополк. Камеру номер 12 готовь — это мэр Златоводска! — выдал я.

Общение с этим парнем всегда казалось мне каким-то глупым, что ли.

— И тебѣ привѣтъ, Ярополче! Палату дванадесять ряди — то княже Златоводьска прiиде! — перевёл Тиммейт.

— Ужели не страшишися гнѣва боговъ ради князя? — удивился Ярополк.

— Говорит: не боишься ли ты богов, раз князя привёз? — перевёл Тиммейт.

— Скажи ему, что ночь же. — улыбнулся я. — Ярило ночью не видит!

И Тиммейт бегло перевёл, на что Ярополк глубокомысленно угукнул и пошёл готовить комнату для мэра.

Я вошёл в особняк с живым грузом на плечах и, спустившись по лестнице в холл круглой тюрьмы, названной в моём ведомстве «Отелем», пошёл в комнату номер 12.

Почему 12? Потому что ему там жить и раскаиваться в своих делах ещё долгое-долгое время. Годы, если не десятилетия. А значит, моя задача условно выполнена: ждём покаяния и ликвидируем; нет покаяния — держим в тюрьме, где он больше никому не навредит. И, взвалив тело на кушетку, я обратился к Ярополку:

— Надо раздеть князя.

— Не гоже мужу мужей раздевати! — проговорил Ярополк и, отвернувшись, ушёл. Инфантил древне-русский!

— Зачем я тебя спасал… — глубокомысленно произнёс я и, поняв, что всё придётся делать самому, достал ножницы из нагрудной аптечки и стал срезать с чиновника всю одежду. Оставив лишь в трусах, не тронув нательный крест на золотой цепи. Если решит не ней удавиться, то в «Отеле» ОЗЛ не запрещены самоубийства.

И выйдя, закрыл за собой дверь, услышав, как щёлкнул магнитный замок. Держа в руках кучу тряпья, я подошёл к Ярополку и высыпал ему это всё под ноги.

— Держи, муж, портки другого мужа. — произнёс я, собираясь покинуть тюрьму.

— Благодарствую! — низко кивнул мне Ярополк.

И, выйдя в гостиную, я сел на диванчик, видя, как по ОЗЛ спецсвязи идёт входящий вызов. Звонил товарищ генерал.

— Слушаю вас, дядя Миша? — произнёс я.

— Привет, Слава. Ты Зубчихина не стал убивать? По какой причине? Тебе же разрешили? — спроил он, его голос был бодрым даже чуть возбуждённым.

— По причине невозможности выбить с него чистосердечное покаяние в его делах. — ответил я.

— Ты, Слава, правильный, прямо как я в молодости, — толи похвалил, толи поругал меня генерал.

— Никак нет, товарищ генерал, вы лучше меня: у вас вон одна девушка на всю жизнь была, а я нагрешил тут. Да и живу тоже с грешницей.

— Я думал, ты фиктивное письмо от его имени напишешь, или заставишь его под прицелом покаяние написать…

— Я опять задачу понял неправильно? Могу ликвидировать его прямо в камере, — поспешил я с ответом.

— Стой. Как ты понял, что он — потенциально вернувшийся?

— Случайно ходил в музей деревянного зодчества Златоводска и там увидел картину купца Зубова. Стал копать с помощью ИИ Тиммейта — там, короче, совпадение на 73%. Вот я и предположил, что ликвидация Зубчихина может потенциально «дать» нам Зубова.

— Знаешь, наверное, только ты и я ощутят разницу, — уклончиво произнёс дядя Миша, но я привык что иногда я его не понимаю.

— Какую? — не понял я.

— Скажи, в каком ты городе сейчас?

— Ну в Златоводске же. — ответил я.

— Сейчас за тобой придёт машина, отвезёт тебя домой, потому как Крузак твой попал под план «перехват» всех служб города Томска.

— В смысле — Томска? — не понял я.

— Взгляни в удостоверение, как будешь дома. Златоводска никогда не существовало, и о том, что он был, знаем ты, я, Коммунист и Ярополк, хотя Ярополку, наверное, это до фонаря.

— Как так? — спросил я.

— Видимо, тот, кто формулировал для тебя задание, знал, что так будет, — произнёс товарищ генерал.

— А кто формулировал для меня задание? — спорил я.

— Прости, Четвёртый, но твой уровень секретности пока что недостаточен для этой информации, — проговорил мой собеседник.

— Ну тогда у меня есть то, для чего достаточен, — выдал я. — Зубчихину кто-то звонил. Кто-то знал, что я еду, и кто-то сказал ему, что я захожу сверху через крышу. У нас в ОЗЛ похоже не все «животные» тихие, наверняка кто-то громкий очень.

— В какой момент ты понял, что информация слита?

— Я стоял на крыше, целился в мэра, и он посмотрел наверх, — пояснил я.

— За квартирой мэра могли наблюдать и информировать его. Он кое с кем пытался договориться, но их мы будем разрабатывать после твоего прилёта из США. Кстати, в Майами у тебя будет одно специальное задание…

— А я не удивлён, дядя Миша. Я только не до конца понимаю, какая у меня теперь зарплата?

— После твоего суда твоя зарплата — 150 000 ₽ в месяц, согласно званию майора спецподразделения по Томской области.

— Непривычно звучит, — произнёс я, снова услышав про Томск.

— Не задумывайся. Для простых смертных типа меня и тебя ничего не поменялось: Чернобыльской аварии не было, а вот Фукусима — была; Союзное государство подписано в 2014-том году, и никакой войны между братскими народами, а злобное НАТО пусть вот в Прибалтике зубы на нас точит. Шамаханская республика, опять же, цела. Даже визы в США снова есть. Мир становится лучше — и всё благодаря нам.

— Как это работает? — спросил я.

— Я не знаю. Официально это не работает. Официально всё так было всегда. Потому и был создан проект «Вернувшиеся», чтобы государство могло регулировать такие процессы. И были созданы мы — Отдел Зональной Ликвидации при шестом отделе УФСБ по Томской области.

— Что за отдел такой?

— Ну, я в нём начинал. Мы в СССР охраняли АЭС, и как-то тут и всё началось. Верховному очень понравилось, что Чернобыля не случилось.

— Принял. Разрешите идти на отдых? — спросил я.

— Разрешаю. Только знаешь что?

— Что?

— Я тебе сейчас файлы перекину на одного очень опасного человека. Из-за него много крови пролилось и куча наших разведчиков посыпалось. И вот мы нашли эту гадину и знаешь, где он живёт?

— Где? — снова спросил я, но почему-то в голове уже всплывал ответ.