Пасечник

Глава 23

Чудом сохранившиеся жабьи цветочки, обрезанные под корень, компактно легли в стазис-контейнеры и легко уместились в рюкзаке. Болты, кроме последнего, тоже извлеклись без проблем. А вот с ним-то пришлось повозиться. Лезть к жабе в пропитанную ядом и кислотой пасть не хотелось. Пришлось браться за лом и, балансируя на скользкой туше, расковыривать дыру снаружи.

Теперь, когда Аномалия была не то, чтобы совсем уничтожена, но существенно порушена, лом уже не светился ярким светом. Но и такой давящей ауры больше не ощущалось, и ветви деревьев перестали шевелиться и кидаться на прохожих. Правда, место всё равно выглядело больным, искорёженным чуждой этому миру скверной. И лучшее доказательство — поле боя, на котором в центре изрядного пространства, усыпанного кусками дохлых монстров, лежала туша гигантской жабы.

То, что теперь здесь можно было находиться без охранного амулета — хорошо. Но всё равно для того, чтобы привести эту часть леса хотя бы в относительный порядок, придётся немало потрудиться. Вот сейчас приедут скупщики, выполнят часть работы. А остальным он займётся лично… вот следующим летом и займётся. Сразу после того, как пройдёт роение у пчёлок.

Лом неожиданно провалился внутрь туши, хотя до глотки оставалось приличное расстояние. Иван расковырял дыру пошире и даже охнул от неожиданности: в голове твари была выжжена здоровенная полость. Не было сомнений: это натворила маленькая заряженная огнём стрелка. Вот и она, воткнувшаяся совсем рядом с проделанной дырой. Егерь дотянулся, выдернул болт и с облегчением спрыгнул на землю, предварительно поискав местечко почище.

Болты тут же ушли в рюкзак. Разглядывать их сейчас не время. После, когда все посторонние уйдут, он достанет каждый и тщательно изучит. Можно ещё с Некрасом обсудить, и всё. Тот же дед Иван бегом побежит рассказывать о тайне каждому встречному.

Терентьев обошел жабу кругом и, зайдя с тыла, не смог удержаться от мальчишеской шалости: отвесил твари хорошего пинка. По туше прокатилась волна, как по студню. И откуда-то сзади-снизу на землю выпал желтый шарик с тёмной серединкой. Довольно крупный, размером примерно с кулак. Егерь заинтересовался, осторожно подобрал шарик, принялся разглядывать и не удержался:

— Твою мать!

Внутри, в середине шара явственно виднелся тот самый аномальный кабан, хорошо знакомый Ивану. Это что, икра? Из неё должен вылупиться новый монстр?

Егерь швырнул шар на землю и без колебаний растоптал. И принялся орудовать ломом, выковыривая из жабы икру и тут же уничтожая будущих кабанов, лосей, волков, змей, пауков и вовсе неведомых страшилищ. Убедился, что не осталось ни одной целой икринки. Успел вовремя: как раз послышались голоса: Некрас привёл-таки скупщиков.

— Это потрясающе! — воскликнул оценщик, увидав жабу. — Просто фантастика! Никто и никогда прежде не добывал такого монстра. А это что?

— Это — кости, — подсказал Терентьев. — Они остались от других монстров, и от них я тоже хотел бы избавиться.

Оценщик тут же переключился на деловой разговор:

— Вы хотите заключить договор на вывоз этих останков?

— Нет. Я хочу продать их вам за полцены, если вы закопаете прямо здесь же все остальные куски. Как я уже говорил, мне сейчас некогда возиться с монстрами, так что я настроен сделать скидку. Но только на сегодняшний день.

Оценщик склонил голову набок, что-то прикидывая, потом принялся звонить в Селезнёво, с кем-то ругаться, с кем-то договариваться, и, наконец, вернулся к общению с клиентом.

— Хорошо. Мы забираем костяки. Здесь, судя по черепам, скелеты полутора десятка монстров. Это будет…

Он быстро прикинул в уме, назвал цифру.

— Делим пополам — за то, что закопаем останки, и прибавляем саму жабу. Выходит… неплохо выходит!

Сумма получилась действительно хорошей. Лишь немногим меньше того, что заплатили за волков.

Оценщик походил вокруг туши, подошел к егерю и осторожно так, вкрадчиво спросил:

— Иван Силантьевич, скажите, а не было ли у вашей жабы… икры?

— Не было, — сокрушенно покачал головой Терентьев. — Вернее, была, но сами понимаете: в разгар битвы зачастую не видишь, куда ступаешь. И она вся раздавилась. Хрясь — и в лепёшку.

И, словно бы между прочим, спросил:

— А кто у вас спрашивал об икре?

Оценщик тут же напустил на себя строгий вид:

— Мы не даем сведений о своих клиентах.

— Очень зря.

Иван доверительно положил оценщику на плечо тяжелую руку, отчего тот едва не присел.

— По крайней мере, в данном случае — точно зря. Из каждой такой икринки появится монстр. И тот, кто желает получить икру, на самом деле желает получить монстров. А для чего? Единственное желание тварей Аномалии — убивать. Ими невозможно управлять. Представьте, что в день ярмарки в центре селезнёвского рынка вдруг появится изменённый лось. Сколько будет жертв? И каждая из них повиснет на совести того, кто продал икринку. И это будет первое, чем поинтересуется Разбойный приказ. И не наш, не местный. На такое дело пришлют лучших дознавателей из столицы. И вы им непременно всё расскажете. Они умеют спрашивать.

Оценщик поёжился. Ему стало как-то не по себе.

— Но гораздо вернее кажется мне вариант, при котором покупатель такой ход событий заранее просчитал. Ему нужен не только монстр, но и сохранение инкогнито. Так что едва он получит в руки стазис-контейнер с зародышем твари, как холодно и без колебаний прикончит глупого продавца. И если вы вдруг найдёте случайно уцелевшую икринку, я рекомендую немедленно её уничтожить. А если и продавать, то исключительно князю. Хотя ему лучше сделать подарок. Он оценит.

Егерь сделал шаг назад, отпустив дрожащего мужичка.

— Ну что, начинайте, а мне пора.

Он повернулся к слуге:

— Некрас, проследи, чтобы всё было сделано как надо. Я сейчас в Селезнёво, а на обратном пути тебя с пасеки подхвачу.

Терентьев грустил.

Мотор урчал, колёса крутились, пикапчик исправно ехал в сторону Селезнёво, а Терентьева плотно ухватила за душу грусть-печаль. А ведь он уже почти поверил в то, что началась другая, светлая жизнь. Ну сами посудите: появился свой собственный лес, где он полноправный хозяин. Появились мало-мальские способности, о которых он пусть не мечтал, но задумывался. Вдобавок, омолодился на двадцать лет. Живи и радуйся!

Трудности казались преодолимыми. Хозяйство в упадке? Ерунда. Сила есть, руки прямые, голова на месте. Вот ещё девицу спас от зверя лютого. Теперь по законам жанра честным пирком да за свадебку. А дальше жить-поживать и добра наживать. Чем не сказка?

Ладно, от врагов худо-бедно отбился. От кого-то сам, от кого-то с помощью случайного союзника. Можно уже и отдохнуть, своё хозяйство восстанавливать, лес обойти, хотя бы половину. А тут, оказывается, такие дела творятся… Найти бы того умника, что решил в его лесу новую Аномалию сотворить. Да его голову ему же в дупу запихнуть. Надо же — такое придумать! Нет уж, лес должен быть лесом. Ухоженным, светлым, чтобы душу радовал, а не вынимал её, как Некрас выразился. Вот самая работа для егеря. Но что-то подсказывает, что тот нелюдь, что Аномалии плодит, не успокоится. Значит, придётся ещё и ещё с монстрами биться. А раз так, то к таким битвам готовиться. Броню готовить, оружие.

Иван съехал на обочину, пропуская отчаянно сигналящую легковушку, и попылил дальше. На чём он остановился? Ах, да! На оружии. Простая сталь не годится, он это нынче хорошо почувствовал. Заряжание болтов огнём идёт не быстро, да и сколько он сможет зарядить? На какое число хватит сил? Вряд ли на достаточно большое. Значит, нужно использовать все эти дорогущие металлы. Значит, нужен мастер, который на это способен.

Егерь ненадолго вернулся в реальность, объезжая особенно большую яму, и вновь погрузился в раздумья. Руки машинально крутили руль, переключали скорости, а мысли блуждали несколько в стороне. Нужен мастер. Такой, которому можно довериться. Который будет ковать орихалковые мечи, бирюзовые доспехи, арбалетные болты из неизвестного не то адонта, не то дентира, и при этом не станет воровать, не сдаст его бандитам, и будет прислушиваться к пожеланиям клиента. Мастеров, может, и много, но сейчас Иван знаком лишь с одним. Соответствует ли мастер Востряков требованиям?

Впереди потянулись дома, замаячила табличка: «Селезнёво». Иван съехал с дороги, потянулся мысленно к своему огоньку, посоветоваться. Советчик из него выходит хороший. Ни разу ещё не прокалывался.

Огонёк горел ровно и чисто, словно и не работал недавно на полную катушку. «Сдаст или не сдаст Востряков? Доверять ему или нет?»

Лепестки пламени покачивались, колебались, не давая чёткого ответа на вопрос. А Терентьев, признаться, на этот ответ очень рассчитывал. Выходило, что мастер может сделать так, а может — этак, в зависимости… от чего? Что Вострякова может убедить в необходимости сохранения тайны? Деньги? Вряд ли. Оружейник не бедствует, на тыщу не поведётся. Да и на десяток тыщ — вряд ли.

Вот сейчас огонёк согласно кивнул.

А если сто тыщ посулят? Миллион? Нет, не поведётся. Для таких денег нужно иметь очевидное применение. А если человек планирует доходы и расходы в пределах тыщи, то всё, что свыше этой суммы для него понятия одинаково абстрактные.

Иван задумался, вспоминая визит к Вострякову. Интересовался мастер особенными материалами. Прямо глаза горели, руки тянулись. Металлы типа бирюзовой стали мало того, что дороги, так ещё и малодоступны. Про орихалк и говорить нечего: его на граммы меряют, и эти граммы ещё пойди добудь. Взять зубильце, откромсать от ломика пару сантиметров солнечной стали, и показать мужику. На что он способен ради двухсот грамм орихалка?

Тут в голову закралась мысль: слуги приносят клятву подчинения. А существует ли клятва сохранения тайны? Если поманить орихалком, даст оружейник такую клятву?

Огонёк опять кивнул. Ну, значит, быть посему.

Решение было принято. Иван тронул грузовичок и поехал исполнять свой план.

Клерк «Волков-банка» при виде Терентьева в первую секунду выпучил глаза. Не часто бывает, чтобы простые помещики каждый день в банк нахаживали. А во вторую разулыбался — шире не бывает. А всё потому, что заметил в руке Ивана чек.

Сумма на чеке клерка несказанно воодушевила. Он в секунду оформил перевод средств и некоторые другие бумаги, запрошенные клиентом. И глядел ему вслед до тех пор, пока тот не вышел на улицу. А Терентьев, завершив дела финансовые, отправился в оружейную лавку к мастеру Вострякову.

Оружейник, казалось, как раз Ивана и ждал. Встретил со всем почтением, поклонился чуть ниже, чем положено кланяться простому помещику.

— Добро пожаловать, Иван Силантьевич. Рад видеть вас в своей лавке. Поведайте, хорошо ли сработали те болты, что я вчера вам изладил.

— Что, Степан Потапович, слухи вперёд меня долетели? — усмехнулся Терентьев.

— А как иначе, Иван Силантьевич, — ответно усмехнулся Востряков. — Если наш скупщик среди бела дня вдруг подскочил, как оглашенный, да с выпученными глазами в сторону вашей пасеки грузовик погнал, стало быть, очередная битва с монстрами была. Стало быть, вчера вы неспроста себе оружие да хитрые болты к нему взяли. А раз следом за одним грузовиком ещё два в ту же сторону помчались, значит, битва большим успехом окончилась. Ну а коли трофеев столько, что на три грузовика хватило, те болты наверняка в дело пошли.

Пришел черёд усмехаться Терентьеву:

— Неплохо вы разложили, Степан Потапович. Всё чётко, как в армии. Но вы ведь понимаете, что любопытство — дело такое, может быть и взаимным. Мне, например, очень захотелось узнать истинную причину вашего интереса.

Востряков на этот раз усмехаться не стал. Напротив, посерьёзнел:

— Причина самая что ни на есть простая: стрелки ваши, Иван Силантьевич. Не у каждого графа бирюзовой стали на пять стрелок найдётся. А что касается орихалка, то и не у каждого князя хоть малый слиток лежит в сокровищнице. Впрочем, у нашего-то наверняка лежит, и не один. И вот приходит обычный помещик и выкладывает на прилавок металл ценой в изрядный кусок земли. Стало быть, есть у него либо потайное место с металлом, либо секрет, как его добыть.

Терентьев тоже посерьёзнел. Шагнул к двери, задвинул засов, табличку перевернул — пусть будет закрыто.

— А теперь давайте начистоту, Степан Потапович. Это ваш личный интерес или некто попросил вас поинтересоваться?

— Интересуются вами многие, Иван Силантьевич. И ко мне приходили вчера, интересовались моим впечатлением о нашей встрече. Но что касается металла, интерес исключительно мой. И раз уж пошел у нас такой разговор, я со своей стороны все резоны выложу. А вы уже смотрите. Говорят, ведуны ложь распознавать умеют, стало быть, мне даже пытаться соврать нет смысла.

Про Иваново ведунство слухи давно уже расползлись по уезду, так что егерь лишь чуть брови сдвинул, показывая своё отношение к сплетникам. Но перебивать Вострякова не стал, только к огоньку повнимательней прислушиваться начал.

— Уезд наш, — начал оружейник, — глухой и ничем не примечательный. Разве что мёд у нас в столицу покупали, да вот ещё Аномалия. Но и мёд и Аномалия имеются не только у нас. И тут появляетесь вы. Молодой парень, князю послужить успевший, но с контузией и многого не помнящий.

Иван кивнул: про контузию свою он сам всем направо-налево рассказывал. Да у него и справка имеется, если что.

— Это всем понятно, и никаких вопросов не вызывает. А потом, — развивал свою мысль Востряков, — начинаются чудеса. Обычный помещик в одиночку монстров крошит направо-налево, чудесный мёд на продажу выставляет, в банк день-через день ходит. Пришел со службы в одной лишь форме, а через пару недель уже на машине разъезжает. Князь этим помещиком заинтересовался. Не сам, понятно, с чьей-то подачи, но всё-таки. Столичные гости наезживают к тому помещику, а теперь он и сам в столицу собрался, в Академии учиться.

Оружейник прервался, откашлялся, прочищая пересохшее горло. Предложил:

— Не желаете чайку, Иван Силантьевич? Не часто мне постольку говорить приходится.

Терентьев кивнул:

— Не откажусь.

— Марфа! — крикнул Востряков куда-то вглубь лавки. — Сообрази чаю на двоих, да поживей.

— Сей момент! — откликнулся из той глубины женский голос.

И впрямь: откуда ни возьмись, выскочила дородная матрона, поверх прилавка скатёрку закинула и давай метать: пироги, плюшки, варенье, колотый сахар, масло коровье свеженькое, заварничек под купеческой куклой, а под конец двумя руками притащила большой пузатый чайник и с натугой взгромоздила его во главе всего изобилия. Окинула взглядом натюрморт, убеждаясь, что ничего не забыла, и скрылась в той глубине лавки, откуда недавно вынырнула.

— Вам покрепче, Иван Силантьевич? — поинтересовался хозяин.

— Да, — кивнул Иван. — Люблю, знаете, когда чувствуется у чая и вкус, и аромат.

Востряков щедро, чуть нена полчашки, плеснул заварки, доверху долил кипятком и пододвинул гостю:

— Угощайтесь.

Иван принял чашку, принюхался:

— С мятой и малиновым листом.

Отпил глоток и потянулся к булкам.

— В точку! — улыбнулся мастер.

Налил себе, отхлебнул глоток-другой.

— Вы пейте, а я продолжу мысли свои излагать.

Терентьев кивнул, поскольку рот был занят горячей выпечкой, и приготовился слушать.

— Так вот, собрался помещик в столицу, в Академию. А поскольку сам князюшка интерес к нему имеет, то может статься, что захочет помещика того при себе оставить, службу какую-нибудь предложить, невесту из богатого рода, ещё что. А в итоге человек, за неделю поставивший на уши весь уезд останется в столице, а здесь, в Селезнёво, вновь настанет скука и обыденность. И никаких особых металлов, никакого развития для оружейника. Я ведь вчера, как вы ушли, лавку закрыл и просидел весь день в мастерской, с бирюзовой сталью экспериментировал. Хотите поглядеть результат?

Не дожидаясь ответа, он полез под прилавок и, раздвинув тарелки с пирогами, выложил арбалет. Вроде бы, такой же, как и тот, что накануне Ивану отдал. Только вот плечи едва заметно отливали бирюзой.

— Видите? Обычными болтами бьёт в полтора раза сильнее, чем полноразмерный. А вашими, бирюзовыми, и вовсе монстров насквозь пробивать станет.

Востряков позволил себе улыбнуться, но глаза остались серьёзными.

Но я не о том, — продолжил оружейник. — Для того, чтобы расти как мастеру, развиваться, мне нужны материалы и человек, который может их добыть. И такой, которому поделки мои пригодятся для дела. А то, знаете, в столицах бывают хлыщи, которые дорогие мечи носят лишь для демонстрации богатства и положения. А от вас, уж простите, до сих пор Аномалией несёт.

Терентьев неловко улыбнулся, но тут же вновь нахмурился.

— Вы ведь понимаете, Степан Потапович, что тема эта очень опасна. И, в первую очередь, тем, что связана с большими деньгами. И с большими секретами, конечно. Причём, опасна, главным образом, для того гипотетического человека, который добывает металлы и пользуется изделиями из них. И опасность происходит в данном случае от вас. Ведь удержать в тайне вашу работу с металлами трудно. Вы начнёте делать на заказ оружие и доспехи с использованием той же бирюзовой стали. Очень быстро найдутся те, кто заинтересуется источником сырья. Ваши коллеги-оружейники, например. Начнут шпионить, а то и прямо выпытывать имя поставщика.

Востряков на это лишь искренне и широко улыбнулся.

— Да, крепко вас контузило, Иван Силантьевич. — всё ещё улыбаясь сказал он. — Существует простая и надёжная клятва для сбережения подобных секретов, и я готов принести её прямо сейчас. Тогда пытай — не пытай, ничего не узнаешь. Ну а защита против шпионов — внимательность и осторожность, а иногда и острая сталь.