Пасечник

Глава 13

Начальник Селезнёвского отделения разбойного приказа появился минут через пять. Ровно столько времени требовалось, чтобы максимально быстрым шагом, не переходя на бег, добраться от центральной площади села до рынка. С собой он привёл подкрепление: следственную группу. Один — видимо, криминалист — сразу принялся бегать вокруг свежего покойника, щелкая фотоаппаратом. Другой, судя по всему, следователь, подошел к начальнику, потом к старшему приставу, и только после этого к телу.

Следователь наклонился, приподнял за волосы голову покойника, глянул на лицо и с довольной улыбкой распрямился.

— Надо же, Филька Печенег! — радостно заявил он. — Отбегался, паскуда.

Вновь наклонился, приподнял руку покойного Фильки.

— А вот и шило! Надо же, сам себе в руку воткнул!

Выпрямился, пошарил глазами кругом и, наведясь на солидного господина, с чувством произнёс:

— Повезло вам. Можно сказать, Спаситель беду отвёл.

— Да это не на меня ваш убийца напал, а вот на него, — открестился солидный господин и кивнул в сторону Терентьева.

Тут нахмурился уже начальник отделения.

— Ты Печенега в лицо знал? — требовательно спросил он у старшего пристава.

— Так точно, знал! — обреченно ответил тот.

— А с чего велел этого парня в отделение волочь, да еще в наручниках?

Репилов молчал, лишь угрюмо, исподлобья, глядел на начальника.

Собственно, дальше спрашивать было бессмысленно. Тем более, перед человеком, по чьему звонку в селезнёвском отделении начался такой переполох.

— Ко мне! — щелкнул пальцами начальник младшим приставам, отирающимся у стенки в безнадёжной попытке прикинуться ветошью.

Те браво подбежали, вытянулись по стойке «смирно» и принялись ожидать приказаний.

— Репилова — в отделение. В подвал, в отдельное помещение. Табельное оружие и жетон изъять.

Старший пристав снял жетон, отстегнул дубинку и протянул недавним подчинённым. Заложил руки за спину и, ссутулившись, побрёл в сторону главной площади.

Тем временем, криминалист и следователь закончили свою работу. Подъехал фургон труповозки. Дюжие служители с трудом загрузили тушу Печенега и укатили в морг, а начальник отделения обратился ко всем остальным:

— Господа, надо вас всех опросить под протокол. Сами понимаете, наверное: не каждый год убийца, что третий год в розыске, вот так вот прокалывается.

Начальник издал короткий нервный смешок по поводу нечаянного каламбура и тут же умолк, осознав его неуместность. Тем не менее, все собрались и следом за начальником двинулись в отделение: следственная группа, Терентьев, Маша и солидный господин. Позади всех, в толпе, неспешно шаркал полуразвалившимися ботинками старик в лохмотьях с не единожды заплатаным «сидором» за плечом. Торопиться ему было некуда. Сколько времени занимает опрос в разбойном приказе, он прекрасно знал на личном опыте.

В спокойном темпе дорога до центральной площади занимала минут десять, и солидный господин решил не терять времени даром:

— Разрешите представиться, — обратился он к Ивану. — Платон Амосович Бахметьев, заведующий отделом снабжения алхимической фабрики «Волков-Эликсир». Я специализируюсь по мёду, поскольку для многих важных зелий он является основным компонентом. И качество этого продукта напрямую влияет на протекание алхимических реакций и, как следствие, на результат технологического процесса. Так, например, мёд лугового разнотравья идёт на эликсиры, помогающие от болезни суставов. Классический липовый мёд годится для внутренних органов. Гречишный — для волос и кожных покровов. А если в тех же самых реакциях использовать высокогорный алтайский мёд, то на выходе мы имеем потрясающий декокт, исцеляющий болезни сердца и лёгких.

Иван кивнул, показывая, что понял и осознал. Но для Бахметьева это формальное подтверждение было необязательным. Он его, кажется, даже не заметил и продолжал свою мини-лекцию.

— Так вот: ваш мёд совершенно удивительный, не похожий ни на что. Я бы сказал, что это — квинтэссенция пользы. Такой материал в наши лаборатории ещё не попадал. Но могу заранее сказать, что результат даже самых простых, тысячами раз отработанных манипуляций будет просто невероятным. Возможно, выйдет средство комплексного омоложения. Возможно, эликсир, укрепляющий память. Очень вероятно, что удастся получить универсальное лекарство, этакую чудо-таблетку, за один приём исцеляющую любое заболевание бактериальной или вирусной природы. Но есть у меня робкая надежда, что с вашим уникальным, не побоюсь этого слова, мёдом удастся создать снадобье, увеличивающее магическую силу человека. Создать мага из неодарённого науке не под силу, а вот усилить на одну-две ступени с помощью вашего мёда вполне реально.

— И вы хотите купить у меня столько мёда, сколько я смогу продать, — предположил Терентьев.

— Именно! — обрадовался Бахметьев такой необычайной понятливости собеседника. — И-мен-но! По той же цене, тысяча рублей за порцию. Сколько в ней весу?

— Я не взвешивал, — ответил Иван, — но примерно грамм пятьдесят вместе с воском.

— Это просто замечательно! — снова обрадовался главный по мёду. — Пчелиный воск тоже используется в качестве ингредиентов. Но если мёд идёт на эликсиры, декокты, пилюли и прочие снадобья для приёма внутрь, то воск незаменим для приготовления кремов, мазей и притираний и, в первую очередь, косметического назначения. Да столичные красавицы все патлы друг другу повыдирают за крем, начисто убирающий с лица все до единой морщины — например, сроком на неделю.

— У меня сейчас мёд от воска не отделён, — предупредил егерь. — Да и не на чем отделять. Медогонку ещё предстоит построить.

— Это не страшно. Сколько вы можете предложить сейчас мёда? Я заберу всё, что у вас есть.

— Правду сказать, — пожал плечами Терентьев, — большую часть я успел продать. Но с килограмм ещё осталось. То есть, двадцать более-менее одинаковых порций.

Лицо Платона Амосовича приобрело донельзя плутовское выражение.

— А скажите мне, любезный…

Тут господин Бахметьев обнаружил, что до сих пор не озаботился узнать имя своего собеседника и замолчал, растерянно глядя на егеря.

— Иван Силантьевич, — подсказал тот.

— Да, — вновь оживился Бахметьев. — Скажите мне, любезный Иван Силантьевич: вы ведь наверняка оставили некоторое количество мёда себе для личного использования.

— Разумеется, — не стал таиться Терентьев. — А кто бы не оставил? Правда, немного, самую чуточку. Баночек десять, с полкило.

— Вам точно нужен весь этот мёд?

Бахметьев честно глядел на егеря хитрыми глазами.

— А вы хотите лишить меня последней радости в жизни?

— Хочу, — не стал скрываться алхимический снабженец. — Но предлагаю вам самому назначить цену — в рамках разумного, конечно.

Тут вся компания дошла, наконец-то, до разбойного приказа и начались скучные опросы, сверки показаний и прочая канитель. Дольше всего провозились с Терентьевым. Едва он назвался, как начальник отделения словно бы что-то вспомнил. Пробормотал:

— Погодите-погодите…

И принялся перебирать папки в сейфе.

— Вот!

Он, наконец-то нашел искомое и выложил перед собой тонкую папочку.

— Иван Силантьевич, на вас поступило заявление, будто бы вы незаконно присвоили себе имя и документы настоящего Ивана Терентьева, а сами являетесь самозванцем. Извольте сдать своё удостоверение личности. Мы возьмём у вас кровь для анализа и отправим её в Волков. Через шесть дней придёт ответ, и тогда уже поступим с вами на основании результатов анализа. К сожалению, у нас нет собственного прибора для определения личности.

— И как вы предлагаете мне шесть дней жить без документов? — нахмурился егерь. — А если вновь придёт пристав поместного приказа? А если на мои земли опять нагрянет шайка бандитов или сбежавший из Аномалии монстр?

— Ну уж нет, — ответно нахмурился начальник отделения. — Эти шесть дней вы проведёте здесь, у нас. До выяснения, так сказать.

— Вот видите, Платон Амосович, — развёл руками Терентьев, — наш доблестный разбойный приказ делает всё, чтобы оставить мои земли без хозяйского пригляда. У меня и без того разор и запустение, словно бы нога человека не ступала там лет пятьдесят, не меньше. Дерево — в труху, железо — в ржавую пыль, а ведь я с войны лишь две недели, как вернулся. Только пластик уцелел и помеченные рунами брёвна. Наверняка конкуренты, а то и враги лапы свои тянут. За шесть дней там такого нахозяйничают — мама дорогая. Боюсь, останется ваша фирма без ценного сырья.

Теперь Бахметьеву пришла очередь хмуриться.

— Так-так-так… На вашей земле, Иван Силантьевич, похоже, запрещённый артефакт сработал. Незаконные штучки-дрючки со временем.

Он перевёл взгляд на начальника отделения:

— А ведь у вас должна была сработать сигнализация, предупреждение. И вы при получении сигнала обязаны уведомить вышестоящую инстанцию, а также выслать наряд на место срабатывания для проверки. Или такого прибора у вас тоже нет? А, может, он преднамеренно выведен из строя? На запрещенные артефакты вы не реагируете, убийцы у вас по селу как по своему огороду шляются, зато честных людей готовы в тюрьму законопатить по анонимному доносу.

— Он не анонимный! — возмутился начальник отделения.

— Интересно, кто это захотел меня на недельку в камеру определить? — поинтересовался Терентьев. — Поместный приказ, телефонная лавка, даже банк меня признали. Или это неизвестные убийцы обиделись, что они стараются-стараются, а результатов нет?

— Авторство заявления суть служебная тайна! — отрезал начальник.

— Значит, так: — оборвал дискуссию Бахметьев. — Что касается личности господина Терентьева, мы этот вопрос проясним. По счастью, у меня при себе имеется подходящий анализатор.

— Это невозможно! — запротестовал начальник приказа. — Требуется специальная сертифицированная…

Бахметьев бесцеремонно перебил его:

— Мы оба с вами знаем, что это не так. Или вам процитировать закон?

Он раскрыл свой саквояж и вынул хитрый прибор.

— Вот сертификаты, — протянул он начальнику. — Будете проверять?

Тот лишь отмахнулся. Вид у него был почти что несчастный. Видимо, кто-то весьма значимый потребовал от него эту услугу, но против Бахметьева и его покровителя местечковые мафиозо не играли.

Столичный гость уколол Терентьеву палец, выдавил на шестиугольное стёклышко красную каплю, накрыл другим таким же и вставил в свою машинку. Сделал несколько пассов, и прибор замигал разноцветными огоньками подобно новогодней ёлке. За этой иллюминацией Иван наблюдал с интересом, Бахметьев с надеждой, а начальник разбойного приказа почти что с отчаяньем. Видимо, ему прекрасно был известен ожидаемый результат.

Огоньки погасли. Бахметьев достал из прибора пластинку, а из поясного чехла — телефон. Выдвинул из корпуса лоток с шестиугольным углублением, вложил в него пластинку, задвинул обратно. Ловко пробежал пальцами по экрану. Аппарат пискнул.

— Ну вот, проба отправлена в Центральный архив княжества на сличение с имеющимися образцами. Скоро получим ответ.

Начальник разбойного приказа на это бодрое заявление никак не отреагировал. Сидел и с мрачным видом разглядывал столешницу служебного стола. Очевидно, при любом варианте карьера его заканчивалась самым печальным образом.

Телефон брякнул, уведомляя о приходе сообщения.

— Ну вот! — радостно подтвердил Платон Амосович. — Стопроцентное совпадение, что и требовалось доказать. О-о, да вы, дорогой мой Иван Силантьевич, маг! Поздравляю.

— Маг? — растерянно переспросил Иван.

— Ну да. Анализатор не ошибается. А что, вы не знали?

— Нет, — помотал головой Терентьев. — Откуда? Я только с войны, после контузии.

— Очень странно. И вы не проходили обучения?

— Нет.

— Ещё странней.

Бахметьев выглядел озабоченным.

— А ведь вы, — обратился он к начальнику отделения, — можете спасти свою задницу, и даже сохранить за собой должность.

Тот заинтересованно поднял голову.

— Сообщите в соответствующие инстанции о факте проведения тестирования и обнаружении мага, запросите инструкции. Вам придут документы о направлении выявленного мага в Академию. И вы совершенно законно выполните обещания своего нанимателя. А за это время господин Терентьев успеет завершить свои дела здесь, разместить имеющиеся ценности в безопасном месте, отдать распоряжения на время своего отсутствия и всё остальное.

— Но ведь вы лично брали анализ и отправляли образец на проверку, — возразил начальник.

— Я могу в отдельном сообщении указать, что делал это по вашей просьбе. Но за это вы назовёте фамилию заказчика.

— Но зачем это вам? — настала очередь егеря задавать вопросы.

— Иван Силантьевич, — покачал головой Бахметьев, — наступит следующее лето, я снова приеду к вам за мёдом. И хочу быть уверен, что никакой местечковый Наполеон или Борджиа не угрожает финансовой стабильности моей фабрики. А вы за зиму пройдёте положенное по закону для каждого мага обучение в княжеской академии, и станете намного более зубастым противником для подобных нехороших людей. Да и Разбойный приказ не сможет вас просто так засадить в свои мрачные казематы. Потребуется по меньшей мере веское обвинение с прямыми уликами. Вообще говоря, они и сейчас не имели права вот так вас хватать. Всё-таки помещик, а не простой мещанин. Думаю, старший пристав Репилов понесёт соответствующее наказание. Так ведь, господин начальник Селезнёвского отделения Разбойного приказа?

— Так, — вздохнул тот.

— Ну что, — подытожил Бахметьев, — если вопросов ни у кого не осталось, мы пойдём.

— У меня есть вопрос, если это, конечно не секрет, — повернулся Иван к начальнику. — Почему того хмыря назвали Печенегом? С виду, вроде, вполне русский.

— Да какой там секрет, — снова вздохнул тот. — По печени любил работать. Сунет заточку в печень и поминай, как звали. Иногда для верности шило своё смазывал ядом. Вот и нынче намазал, на чём и погорел.

Маша, беспокойно ходила взад-вперёд, мозоля глаза караульному. По её расчётам Иван со странным господином из столицы должны были выйти уже час назад, но до сих пор — ни слуху, ни духу.

Она отошла чуть в сторону и замерла, обхватив плечи руками. Ну что можно столько времени делать? Её опросили в пять минут и вежливо предложили подождать остальных на свежем воздухе. А они?

За спиной скрипнула дверь. Девушка резко обернулась и чуть не бросилась навстречу. Вовремя спохватилась, остановила начавшееся уже движение.

— Ну наконец-то! — выпалила она, нарочито строго хмуря брови, в точности, как бабушка.

Терентьев же лишь рассмеялся:

— Только женщины умеют в одной короткой фразе одновременно выразить и облегчение, и упрёк.

Повернулся к своему спутнику:

— Платон Амосович, вы можете подождать минут десять? Я сложу в банк сегодняшнюю выручку. А потом сразу поедем.

— Моя машина, Иван Силантьевич, стоит на другом конце села, — ответил Бахметьев. Я пойду за ней, и предлагаю встретиться на дороге в полукилометре за стоянкой.

Визит в банк и впрямь занял лишь десять минут. Знакомый клерк уважительно взглянул на парня с внешностью лесного чудища, который депонировал на счёт разом почти шесть тысяч. И протянул вместе с отчётом о состоянии счёта листок: телефонный номер банка, по которому всегда можно связаться с отделением и решить любые возникающие проблемы.

У въезда на стоянку Иван слез с мотоцикла.

— Спасибо, Маша, за помощь. Извинись за меня перед бабушкой, она, поди, меня к вечернему чаю ждёт, но не получится. Дела, сама видишь. Я к вам завтра с утра наведаюсь. Телефон у меня теперь есть, дорогу покажет. О, меня уже ждут.

Девушка проследила направление терентьевского взгляда и увидела: у красного мотороллера стоял оборванный, худющий — кожа да кости — дед.

— Пахом Дмитриевич? — невольно вырвалось у неё.

— Ты его знаешь? — тут же спросит Иван.

— Естественно. Это Черняховский, управляющий Свиридовых… был. До того, как они исчезли. Знаешь, если с утра к нам соберёшься ехать, возьми его с собой. Бабушке с ним наверняка будет о чём поговорить.