Пасечник

Глава 14

— Некрас! — окликнул егерь добровольного слугу.

Тот молча встал рядом, выражая готовность исполнять.

— Вот это — указал Терентьев на охающего старика, с трудом вылезающего из кузова мотороллера, — Пахом Дмитриевич Черняховский. Надо помочь ему вымыться, постричь, побрить, избавить от насекомых. Мыло ты знаешь где. Одежонка кое-какая у нас должна ещё остаться.

— Исполню, — кивнул Некрас и, взвалив вновь охнувшего деда на плечо, пошагал к реке. Звана кинулась по закромам: искать мыло, мочалку и одежду.

— Ну вот, — удовлетворённо подытожил Иван, — пока слуги занимаются дедом, мы с вами, Платон Амосович, порешаем наши дела. А чтобы легче было приходить к согласию, я чаёк соображу. Садитесь пока в кресло. Сами видите, какая у меня разруха. Только-только домик в жилое состояние привёл. Теперь ещё баню срубить, и можно зимовать. Тут ещё работать и работать, а вы меня в Академию налаживаете.

— Не столько я, сколько закон княжества. Вообще-то всех детей, независимо от сословия, проверяют на наличие дара. В десять лет, в двенадцать и в шестнадцать. После шестнадцати случаев обретения магии не замечено. Потому вы и в армию попали, потому и в боевых действиях участвовали. Маги сейчас чересчур ценны, чтобы вот так, в пехоте бегать.

— В десанте, — машинально поправил Иван.

Бахметьев на это внимания не обратил. Махнул рукой:

— Не суть. Но вам в какой-то степени повезло. Либо ваша контузия, либо воздействие артефакта, либо то и другое вместе повлияли на вас таким образом, что вы получили магические способности. И вам просто необходимо получить минимальные знания о магии, о том, как её использовать и не навредить при этом себе или близким. К тому же магический дар можно развивать, этому тоже обучают в академии. Обучение этим вещам проводится бесплатно.

— Да? — недоверчиво переспросит Терентьев, — а моя соседка говорила, что ей за обучение пришлось заплатить немалые деньги.

— Не вижу никаких противоречий, — отбился гость. — То, о чем я сейчас рассказывал — это базовый минимум. Так сказать, ликвидация магической безграмотности. А если вы решите пойти дальше, освоить магию глубже, полнее, то придётся заплатить. В любом случае я считаю, что иметь в хозяйстве ценную полезную вещь и не применять её — это расточительство.

Такой довод Ивана пронял. Он задумался и, в конце концов задал вопрос:

— Возможно ли ускоренное завершение базового курса? Видите ли, у меня хозяйство не на кого оставить. Если поддержание порядка и охрана владений слугам по силам, то вот уходу за пчёлами они не обучены. Мне нужно не позднее конца апреля вернуться сюда, чтобы подготовить всё для начала сезона. Кроме того, у меня по весне пчелиные семьи собираются роиться, а этот процесс требует личного пригляда. Согласитесь, два улья дадут мёду в два раза больше, чем один.

— Резонно, — согласился Бахметьев. — Что ж, я поговорю с ректором на этот счет и дам вам знать.

Тут закипел чайник. Хозяин занялся заваркой, а гость вынул из саквояжа артефакт, похожий на проволочную рамку, и принялся ходить по поляне, периодически совершая магические пассы и посматривая в очерченное рамкой окно. Наконец, он пришел к той самой колоде, рядом с которой неделю назад очнулся Терентьев.

— Вот примерно здесь и находился эпицентр, — указал он на колоду. — Сейчас трудно сказать, какой именно был применён артефакт, но действие, на мой взгляд, очевидно: локальное ускорение времени, принудительное старение. В данном случае примерно пятьдесят — восемьдесят лет вперёд. Артефакт не действует на изделия из пластических масс. Пластик любого рода непроницаем для темпоральных чар. Считается, что живые организмы, обладающие разумом, тоже не подвергаются разрушительному воздействию, хотя возможны нюансы: этот вопрос почти не исследован ввиду недостатка материала для анализа. Радиус поражения конкретного экземпляра — около тридцати метров, но бывают и более мощные устройства.

— Что ж, — почесал в затылке Терентьев, — это многое объясняет. Спасибо, Платон Амосович. Видимо, придётся действительно навестить родные, так сказать, пенаты да узнать, остался ли кто в живых.

— Вряд ли там устроили что-нибудь подобное, — после недолгого раздумья выдал вердикт Бахметьев. — Слухи бы по вмиг всему княжеству побежали: шутка ли — на ровном месте целая деревня в распыл пошла. Из Волкова понаехало бы дознавателей да всяческих чиновников. А здесь конкретно на вас охота была. К счастью, неудачная.

— Да! — спохватился Терентьев. — Давайте уже займёмся нашими вопросами.

Он сходил в избушку и спустя минуту вышел с коробкой.

— Вот, держите. Двадцать порций. Проверяйте, пересчитывайте.

— Непременно проверю, — не принял шутки столичный снабженец.

И впрямь: каждый туесок открыл, мёд осмотрел, обнюхал, разве что не попробовал. Убедился, что без обмана и лишь тогда выписал чек. Честь по чести, на двадцать тысяч.

Иван вновь сходил в дом, принёс ещё десяток туесков.

— А теперь, уважаемый Платон Амосович, давайте торговаться.

— Давайте, — оживился гость. — И сколько вы хотите за эти дополнительные порции?

От реки донеслись вопли. Бахметьев напрягся. Байкал, в отличие от него, даже ухом не повёл.

— Это деда моют, — пояснил Иван. — А вода в реке холодная.

— Неужели нельзя было хоть котёл кипятка нагреть?

— Не уверен, что котла бы хватило. Вы ведь видели, в каком состоянии что сам Черняховский, что его наряд. Сейчас начерно старика отскоблят, а потом, на чистовую обработку, тёпленькая пойдёт.

— Ну, это ваше дело, — не стал вмешиваться Бахметьев. — Будьте добры, назовите цену за дополнительную партию.

Иван хитро улыбнулся, снабженец насторожился.

— Вы ведь, Платон Амосович, из этого мёда будете разные снадобья готовить. Так?

— Так, — подтвердил тот.

— Так вот: хочу я за каждую банку мёда из этих десяти, образец вашей продукции, но непременно той, что из этого мёда сделан. Так сказать, меняю флакон на флакон. Отдаю вам десять почти одинаковых порций, а взамен хочу получить десять различных экземпляров полученных из этого мёда снадобий.

— Вы знаете, сколько стоит наш товар? — тут же поднялся на дыбы Бахметьев. — А из каждой вашей баночки выйдет не так уж много наших.

Терентьев, в свою очередь, сразу спорить не стал. Прежде, чем возражать, отпил с видимым удовольствием пару глотков чая, и лишь после этого ответил:

— Цен ваших я не знаю, это верно. А насчёт «не так уж много» вы явно лукавите. Я пробовал свой товар, и могу сказать, что для личного употребления, например, с чаем, достаточно одной капельки. Незабываемый вкус вам гарантирован. Кстати, попробуйте чай.

Бахметьев взял в руки грубую глиняную кружку, как следует, принюхался и отхлебнул немного. Сосредоточенно покатал напиток во рту, словно вино, но сплёвывать пожадничал, проглотил. Закатил глаза от удовольствия и следующий глоток сделал уже безо всяких дегустационных ритуалов.

— Вот видите! — тут же вставил словечко Иван, — у вас на кружку чая добавлена чайная ложка сильно разбавленного водой мёда. Так что моего продукта на флакон вашего товара уйдёт от силы полграмма. Сами говорили: нужные вам компоненты содержатся в нём просто в бешеной концентрации. Уверен, что себестоимость ваших эликсиров и пилюль минимум в два-три раза ниже отпускной цены, и даже самое дорогое в изготовлении средство вряд ли обходится вам дороже всё той же тысячи рублей. Так что если брать по деньгам, то вы даже останетесь в выигрыше. А я, если самому не пригодится, сделаю вам рекламу, и получу шанс оказать ценную услугу нужным людям.

Бахметьев рассмеялся:

— Будь по-вашему. Флакон за флакон. Только имейте в виду: эти флаконы ещё предстоит изготовить.

— Я готов подождать. Мы ведь с вами рассчитываем на долгосрочное сотрудничество, не так ли? — Терентьев улыбнулся еще более хитро. — А что касается формальностей, так мы сейчас договорчик составим. Уверен, у вас при себе имеется всё необходимое. Заодно и телефончиками обменяемся.

Довольный Платон Амосович Бахметьев отбыл в столицу, увозя с собой три десятка сверхценных туесков с мёдом. И сразу после этого гостевое кресло занял бывший управляющий помещиков Свиридовых.

Дед был наголо выбрит, добела отмыт, одет в чистое, хоть и не по размеру, и досыта накормлен. Сидел и поклёвывал носом. Но едва Терентьев, проводив Бахметьева, уселся напротив, подскочил, встрепенулся:

— Благодарю, Иван Силантьевич.

И поклонился сидя. Так, что едва лбом о стол не шандарахнулся.

К счастью, обошлось без черепно-мозговых травм. Дед нагнулся и поднял на колени свой латаный-перелатаный сидор. Распустил завязки на горловине и принялся выкладывать свиридовские столовые приборы. Иван взял одну из ложек, потёр о рукав, присмотрелся. Спросил:

— Серебро?

— Если бы! — вздохнул старик. — Серебро давно бы уж купили. Мельхиор это, медь с никелем. Голимая имитация, ценность имеет лишь поделочную.

— Я вижу, Пахом Дмитриевич, у вас четыре комплектных прибора: ложка, вилка, столовый нож. Сколько вы хотите за них?

Дед некоторое время мялся, и Терентьев уже решил было, что наблюдает классическую сцену борьбы с жадностью, но бывший управляющий внезапно одним разом передвинул всё добро через стол, к егерю.

— Возьмите, — сказал. — Возьмите, если эти вещи составляют для вас какую-либо ценность. У меня их всё равно никто не купит. А потом, как помру, выбросят на помойку или, в лучшем случае, заберёт шпана, что кормится на рынке.

Теперь пришел черёд Ивана думать.

— Пахом Дмитриевич, — наконец, решил он, — я приму ваш дар. Но брать что-либо просто так не в моих правилах. Вы ведь, насколько я знаю, служили у Свиридовых управляющим. И были в этой должности весьма неплохи.

— Бросьте, Иван Силантьевич, — поморщился дед, — бросьте. Меня не нужно заманивать лестью. Я и так расскажу вам, как исчезли Свиридовы и появились Горбуновы.

— Буду рад вас выслушать.

— Как вы наверняка знаете, — начал историю управляющий, — владеющий Аномалией род обязан, в первую очередь, заботиться о том, чтобы её границы, однажды установившись, более не расширялись. Ну и предоставлять желающим контролируемый доступ внутрь для сбора ценных ингредиентов. За это роду позволяется взымать плату с отрядов охотников, а самим добывать ресурсы Аномалии беспошлинно. Это весьма жирный кусок. Части тел изменённых животных стоят очень дорого, так что желающих поохотиться на монстров всегда хватает.

Терентьев слушал внимательно, не перебивая, но дед и сам остановился: давно не говорил, горло пересохло. Ему поднесли кружку чая, он отпил и продолжил:

Свиридовым время от времени поступали предложения о продаже надела. Иногда предлагали обменяться. Но сильный богатый род лишь смеялся над наивными людьми, считавшими, что можно добровольно расстаться со столь ценным активом. Проблемы начались внезапно, когда одна за другой бесследно пропали в Аномалии три опытных, отменно снаряженных и многочисленных команды охотников рода. Эти люди ходили в Аномалию на протяжении нескольких лет, и были готовы к любой неожиданности. Что произошло, так до сих пор и не выяснилось. Тогда и появились Горбуновы с очередным предложением продать надел. Разумеется, им отказали. А через несколько дней случился прорыв.

Видя, что слово «прорыв» не слишком отразилось на лице Терентьева, дед пояснил:

— Представьте: полсотни, или даже больше изменённых зверей вырываются за пределы Аномалии. Покинув свою территорию, они всегда движутся строго по прямой, пока не учуют добычу. А добычей для них неизменно являются люди. Тогдашний прорыв оказался направлен прямо на усадьбу Свиридовых. Разумеется, род пытался сражаться. Защитники даже сумели убить какое-то количество монстров, но далеко не всех. Род погиб почти полностью. Остались в живых только женщины и дети, да и тех немного. На владение Аномалией претендовать они уже не могли. Князь дал им надел где-то на границе, и они ушли. Их место заняли Горбуновы.

Управляющий тяжело вздохнул и опустил глаза.

— Достоверно известно, что никто из Свиридовых до места не добрался. Я задержался на две недели здесь, передавая дела новому управляющему, теперь уже от рода Горбуновых. А когда собрался уезжать, пришло это известие. Официально — нападение бандитов. Набежала шайка из соседнего княжества и вырезала всех под корень, от мала до велика. А меня в тот же день в том, в чём был, выставили за пределы Горбуновских земель, под страхом смерти запретив возвращаться. С собой у меня было какое-то количество денег и немного имущества Свиридовых, которое я собирался отвезти хозяевам. Деньги быстро кончились, вещи я по большей части продал, чтобы хоть как-то питаться. И постепенно дошел до того состояния, в котором вы меня обнаружили. Вот и всё.

Старик ссутулился, закрыл лицо руками. Плечи его вздрогнули раз, другой. Но спустя пару секунд он распрямился, яростным движением утёр неуместные по его мнению слёзы.

— Иван Силантьевич, — проговорил он твёрдо, глядя Егерю прямо в глаза, — Жить мне осталось не очень много. Но хочу в эти оставшиеся дни ли, годы быть полезным, если не делом, то хотя бы знаниями. А знаю я, уж поверьте, много. Возьмите меня к себе на службу. Содержания мне никакого не нужно, достаточно крова и еды. Я теперь хорошо знаю цену этим простым вещам. Готов хоть сейчас клятву служения принести, если вы захотите её у меня принять.

Терентьев прислушался к себе, к теплившемуся в груди огоньку.

— Я приму вас, — объявил он своё решение. — Но давайте оставим формальности на утро. Сейчас же, после всех сегодняшних событий вам нужно как следует выспаться.

В сопровождении Некраса новый слуга отправился в дом. Ни постелей, ни даже кроватей ещё не было, но для недавнего бродяги теплый сухой дом да мягкий спальник уже можно было считать за счастье.

Слуга вернулся, но садиться не стал. Остановился перед Терентьевым.

— Хозяин, есть одно дело. Не особо срочное, но твоего решения требует.

Делами заниматься Ивану не хотелось: больно уж насыщенным выдался день. Но откладывать проблемы на завтра не хотелось ещё больше.

— Рассказывай, — велел он.

— Тут человечек приходил, аккурат перед самым твоим возвращением. Шел открыто, не боялся, никого встретить не ждал. Вернее, ждал, но не думал об опасности.

— А чего хотел?

— Первым делом к улью полез. Крышку было открыл, ну и всё на этом. Пара-тройка пчёлок его кусили, прямо в горло. Человечек задохнулся и копытца свои отбросил.

— Все три в горло? — переспросил егерь.

— Все три. Ну, или четыре. Я не считал. А укусы — к тому времени, как я добежал, горло у гостя так распухло, что уже и не разобрать было.

— А кто он, откуда?

— Теперь уже неизвестно. У самого не спросишь. В карманах — нож, пневматик, зажигалка, стазис-контейнер и огненный артефакт. Судя по этому набору, его послали всех убить, забрать мёд и, уходя, сжечь всё, что здесь найдётся.

Егерь зло ощерился:

— Ну, если речь пошла о мёде, то я знаю, кого надо поспрошать. Но это будет не сегодня. Может, завтра.