Пасечник

Глава 21

Проводив столичных сыскарей, Терентьев уселся на колоду и задумался. Вынул из кармана отливающие синевой арбалетные болты, покрутил их в руках. Вот же пакость какая! Чтобы металл изменился, из простого железа превратился вот в это, нужно стрелку в ещё живого монстра вколачивать. Иван пробовал: втыкал простой стальной болт в дохлую тушу. Никакого эффекта.

Что касается места — неважно, куда пихать железяку. Подтверждение — красивая штыковая лопата бирюзовой стали. Область, где она побывала, при дамах лучше не упоминать. Главное, что монстр на этот момент был ещё жив. Ну и убиение людей тоже не давало эффекта. Сколько провисел прибитый к двери стрелкой слуга, и ничего не поменялось. Стало быть, без монстров здесь не обойтись.

Егерь вздохнул, поднялся, вскинул на плечо труп врага, прихватил ту самую лопату и отправился хоронить. После некоторого раздумья выбрал полянку, где две недели назад прикопал изменённого кабанчика. Пришел, скинул с плеча предмет захоронения, воткнул в землю лопату и с недоумением обвёл взглядом растительность. Сломанная берёза, политая чёрной хтонической кровью, трава, выросшая на месте ямы с кабаном, ближние кусты — всё было не сказать, чтобы совсем другим, но не таким, как прежде. Изменившимся. Немного иной цвет, немного иная форма листьев. Казалось бы, изменения не стоят пристального внимания, но вот как-то не хотелось прикасаться ни к траве, ни к берёзе. По крайней мере, прикасаться голыми руками.

Терентьев озадачился. Он не сомневался, что причина перемен — догнивающая под землёй туша монстра. Но что будет потом? Не превратится ли поляна в филиал Аномалии? Загруженный этими мыслями, Иван сделал свою печальную работу и отправился обратно: вот-вот должны были прийти машины скупщиков.

Против обыкновения, в этот раз егерь не торговался. Лишь проверил указанную в чеке сумму. Между прочим, весьма приятную, шестизначную. Оценщик признался, что никто ещё не передавал им такую впечатляющую партию изменённых зверей. Разоткровенничался на радостях, наверняка рассчитывает хорошенько заработать на перепродаже по частям.

Ну и пусть зарабатывает. Потрошить монстров ради лишней тысячи Иван сейчас не собирался. Его беспокоило совсем иное. Вот один закопанный кабан привёл к небольшому изменению растений на поляне. Правда, когда он попытался вслушаться в лесные голоса, изменённые по-прежнему лепетали:

— Ведун! Ведун!

Значит, не окончательно переродились. Кроме того, очень может быть, что у этих слегка изменённых растений имеются и особые, слегка изменённые свойства. Как у того самого мёда. Но это нужно разбираться, проводить опыты с каждым стебельком, с каждым листиком, а сейчас на это нет времени. В идеале, привезти бы сюда, на пасеку, знающего человека. Поселить, дать ему возможность работать в своё удовольствие. Время от времени контролировать результаты и ставить новые задачи, исподволь направляя исследования.

Но и это сейчас не главное. А главное вот что: сколько монстров успели запустить в его лес Горбунов сотоварищи? И где тот критический момент, после которого небольшие изменения растений перерастают в зародыш новой аномалии? Но самое главное — в его лесу этот момент уже перейдён или есть ещё возможность всё исправить? Прежде, чем уезжать, непременно надо посмотреть. И исправить. Но прежде сделать то, ради чего Иван вообще сегодня приехал на пасеку.

Новенький ярко-голубой улей встал рядом с действующим. Из старого вылетела пчёлка, залетела в новый и спустя несколько секунд вернулась обратно. Сонный голос телепнул Терентьеву:

— Годится!

И тут же умолк.

Ну что ж: годится, так годится. Можно ехать в банк, складывать деньги.

Клерк в банке буквально расцвёл при виде Ивана. Разве что обниматься и целоваться не бросился. Но это, скорее всего, из-за высокой решетчатой загородки с окошками. И даже необходимость треть суммы отправить в столичное отделение дознавателю Колюкину клерково настроение не испортила.

В Разбойном приказе как раз успели подготовить документы для академии. Начальник Селезнёвского приказа улыбался так, что Терентьев за него испугался: а ну, как морда треснет! Всё показал, всё объяснил, в конверт сложил — хоть прямо сейчас бери, да садись в поезд. Но Иван в поезд не сел, хотя на вокзал съездил и билеты на воскресенье купил. Уложил их в конверт с документами, конверт убрал в рюкзак и отправился в телефонный магазин.

Здесь его помнили. Тот самый паренёк, восторженный поклонник прообраза всемирной паутины, встретил Терентьева крайне радушно. Расспросил, доволен ли егерь своим давешним приобретением, всё ли работает именно так, как заявлялось — в общем, максимум внимания. Простенький телефон с годовым тарифом уложил в подарочный пакет, проводил покупателя до дверей. В общем, сервис по максимальной ставке.

Этот же паренёк объяснил, как добраться до оружейной лавки. Там Ивана встретили буквально с распростёртыми объятьями. И если в предыдущих местах Терентьев побывал и оставил по себе добрую, как он надеялся, память, то здесь появился впервые. Такое внимание напрягало и требовало прояснения ситуации.

— Скажите… э-э-э…

— Степан Потапович Востряков, — представился хозяин лавки.

— Так вот: скажите, Степан Потапович, откуда вы меня знаете?

Востряков, крепкий мужик с явно армейским прошлым, на этот вопрос лишь ухмыльнулся:

— Кто ж вас не знает, Иван Силантьевич? Селезнёвка — точно вся осведомлена. Разве что, в лицо не каждый распознает. Да и по уезду слухи пошли. Про ваш мёд весь посёлок наслышан. А кое-кто и напробовался вдосталь.

Оружейник сдержанно гыгыкнул, намекая на обжору Добрянского.

— Да что там, иные гурманы на ваш мёд как на званый обед приглашают. За стол сядут, сунут в род по лучинке с каплей мёда и сидят полчаса, а то и весь час. Наслаждаются.

Услыхав такое, Терентьев издал неопределённый звук и на всякий случай расшифровал:

— Я на такой эффект не рассчитывал.

— И про кладбище слухи ходят, — продолжал хозяин лавки. — Что уж там было, чего не было — то на совести рассказчиков оставлю, каждый на свой лад врёт. Но то, что прежде люди в Терентьевке на кладбище зайти, а теперь свободно ходят — это факт. И столичные господа к вам зачастили. Только за прошедшую неделю двое! По стольку и к уездному начальству не наезживают. Ну и монстры, конечно.

— А что монстры? — не понял Иван. — Можно подумать, больше никто монстров не убивает.

— Убивают, конечно, — пожал плечами Востряков. — Собирают команду хороших бойцов от пяти до пятнадцати человек, и убивают. Бывает, что на такой охоте зверь кого-то ранит сильно, случаются и смерти среди охотников. Добудет подобная команда монстра — и потом пару дней люди отлёживаются, потому, что сил много такая охота забирает. Одним словом, опасное это дело, хоть и прибыльное. А вы в одиночку дюжину изменённых волков забили. И не мечом, не из арбалета — просто железной палкой. Утром порешили, а днем уже по Селезнёву гуляете. Конечно, слухи пойдут. И чем дальше, тем красочней. Вот поглядите: уже завтра кумушки будут рассказывать, что волков было десятка два. А через неделю станут уверять, что бились вы с полусотней изменённых тигров. И рассказчики станут уверять всех, что когда скупщики за тушами приехали, тигры те ещё зубами щелкали. То есть, что вы их живьём побрали.

Егерь на это лишь головой покачал.

— Ладно, авось, пока меня не будет в уезде, слухи поостынут.

— Собираетесь куда? — встревожился оружейник.

— В столицу, в академию.

— А-а-а! Ну, то дело полезное. Даже если дар невелик, управляться с ним надо ещё суметь. Ну а ко мне вас какая нужда привела? Или просто любопытство?

— Любопытство, само собой, — кивнул Иван. — Но и нужда имеется. Нужен мне арбалет.

Востряков тут же переменился. Едва речь зашла о деле, посерьёзнел, говорить стал жестко, отрывисто — словно команды отдавал.

— Под какой болт?

— Вот такой…

Терентьев пошарил в рюкзаке и вынул первый попавшийся. И надо же такому случиться, что под руку попался именно тот, бирюзовой стали.

— Ого! — враз посерёзнел хозяин лавки.

Шагнул к двери, перевернул табличку, объявляя лавку закрытой, и задвинул засов. Попенял посетителю:

— Это вы зря, Иван Силантьевич, с такими вещами по улицам расхаживаете. За один такой болт можно хороший дом в Селезнёво купить, причём вместе с обстановкой. Он ведь любую броню любого монстра пробьёт. Практически не тупится, сила удара возрастает втрое. Только не видел я прежде, чтобы из бирюзовой стали арбалетные болты делали. Либо в броню этот сплав добавляют, либо мечи из него куют. Благо, при нагреве он обрабатывается легко.

— Дело в том, Степан Потапович, — сокрушенно признался Терентьев, — что после контузии у меня проблемы с клинковым оружием. Зато стреляю я по-прежнему неплохо.

— Тогда…

Востряков ненадолго задумался, потом ушел в подсобку, погремел там неведомыми железяками и вышел, держа в руках небольшой арбалет. Вроде того, что Иван видел у Маши Повилихиной, разве что чуть побольше.

— Вот!

Оружейник сдул с арбалета пыль и положил на прилавок.

— Не вполне удачная конструкция. В том плане, что для дам великоват и тяжеловат. А для мужчин слабоват. Для вас же — самое то. Взводится одним движением рычага, имеет магазин на пять болтов. Из вашего болта выйдет две стрелки для этой игрушки. А повышенное проникающее действие бирюзовой стали с лихвой компенсирует несколько пониженную энергию выстрела. То есть, обычными калёными болтами будет бить примерно на четверть слабее стандартного полноразмерного арбалета, а вашими, особыми, — вдвое сильнее.

— В таком случае…

Иван выложил на прилавок рядом с арбалетом ещё два болта.

— Сделайте мне полный магазин для вашего промежуточного арбалета. А остаток металла пустите на стандартные шарики для пневматики. Ну и в комплект еще два магазина обычных болтов. А эти, бирюзовые — они на самую важную дичь пойдут.

Оружейник буквально просиял:

— Вы подождите немного, Иван Силантьевич, эта работа много времени не займёт. Полчаса, не больше — и я всё сделаю.

Полчаса Терентьев гулял по лавке. Разглядывал выставленные в витринах мечи и кинжалы, развешанные по стенам арбалеты и пневматические пистолеты. Он как раз принялся изучать золочёный орнамент, выгравированный на лезвии очередного кинжала, когда в лавку вернулся Востряков.

— Вот, как и говорил: магазин бирюзовых болтов и стандартный магазин шаров для пневматика — десять штук, — с воодушевлением рассказывал он, выкладывая на стол вещи. — Вот два магазина обычных болтов, а вот и сам арбалет.

Терентьев осмотрел товар и принялся укладывать покупки в рюкзак. Осведомился:

— Сколько с меня причитается?

Востряков, буквально излучая довольство, заявил:

— Для человека, за неделю ставшего кумиром уезда, бесплатно. Тем более, что от вашего материала осталось несколько грамм бирюзовой стали. Поверьте, они стоят более, чем достаточно, чтобы послужить оплатой и товара, и работы. Но даже просто сам опыт работы с бирюзовой сталью — немалая удача для оружейника.

— Всего несколько грамм этого металла так дорого стоят? — переспросил егерь.

— Именно. Но это ещё пустяки. Существует еще более дорогой металл. Орихалк, солнечная сталь. Он имеет обычно бледно-золотистый оттенок. За те же граммы можно скупить весь мой магазин заодно с мастерской. Изделия из стали с добавлением орихалка обретают неимоверную прочность. Доспехи почти невозможно повредить, орихалковые мечи не тупятся и пробивают броню почти любого монстра. Но я не слышал ни об одном мече, целиком сделанном из орихалка. Обычно практикуется именно добавление небольшого количества солнечного металла в качественную оружейную сталь. Поработать с таким материалом — заветная мечта любого мастера. Да что там — просто увидеть этот металл, прикоснуться к нему или, хотя бы, к оружию с малой его добавкой — уже немало.

Иван озадачился: выходило, что за его лом запросто можно купить если не княжество целиком, то уж столицу — наверняка. Понятно теперь, что так яростно искал Горбунов на пасеке. Нет, нельзя оставлять такой соблазн без присмотра. Придётся брать с собой в столицу и позаботиться о маскировке.

— А ещё что-то бывает? Сильнее орихалка? — полюбопытствовал он.

— Говорят, что да. Но это — лишь дошедшие до меня слухи. Даже название из разных источников не совпадает. Одни говорят — адонт, другие — дентир, третьи вообще ничего толком сказать не могут.

Терентьев усмехнулся:

— Услышу что в столице — расскажу. И про орихалк, и про клистир — или как он там. Главное, вы, Степан Потапович, лишний раз не треплитесь.

Оружейник насупился:

— Не бывало в роду Востряковых болтунов.

— Значит, и беспокоиться нечего, — спокойно заметил егерь, словно бы не заметив недовольство мастера. — Спасибо вам и за работу, и за рассказ.

Рано утром Иван вывел за ворота небольшой пикапчик. Посадил за руль Некраса и поехал с ним на пасеку. Откуда пикапчик? Накануне купил. Прикинул: теперь много куда придётся ездить вдвоём-втроём-вчетвером. И каждый раз маять людей в кузове мотороллера? Нет уж. Раз набрал слуг, так и отвечай теперь за них.

Деньги были в избытке, машины на складах торговцев тоже стояли: приходи, да бери. Терентьев так и сделал: пришел и взял. Только попросил чтобы помогли красный мотороллер загрузить в кузов грузовичка. Так в Терентьевку и приехал. А теперь на новой машине катил исправлять порушенное накануне. И заодно рассказывал Некрасу о вчерашних приключениях.

— Так вот всё и вышло, — завершил он повествование. — Старикам ни к чему об этом знать. Беспокоиться начнут, переживать, а это им для здоровья вредно. Потому ты начнёшь на пасеке порядок наводить, а я пойду искать, куда Горбуновы монстров приманивали.

— Неправильно говоришь, — возразил слуга. — Ты не знаешь, чего и сколько там найдётся. Может, другие монстры будут. Может, и вовсе невиданная тварь. Может, кто другой в то место тварей направит. Нельзя одному ходить. Вместе пойдём. А как ты учиться уедешь, я до снега успею пасеку в нормальное состояние привести. Доски в штабели верну да плёнкой укрою. Кирпичи тож. Дрова в поленницу заново сложу. Ну и дом, само собой, поправлю. Так, чтобы в нём без проблем заночевать можно было.

Терентьева уговаривать было ни к чему, он и сам знал, что Некрас прав. Но приказывать не хотел. Теперь же, когда слуга сам вызвался спину прикрыть, пошел другой разговор.

— Тогда вот, гляди.

Иван достал из рюкзачка купленный накануне арбалет, достал магазины с болтами.

— Слабый, — заявил бывший убийца. — На монстра не пойдёт. Даже у слабых шкуру не проткнёт.

— А если так?

Егерь взял магазин с особыми болтами, выщелкнул один и показал Некрасу.

— Все такие? — тут же осведомился тот.

— Пять штук, на сколько материала хватило.

— Тогда другое дело.

Некрас улыбнулся, что с ним случалось крайне редко.

— Тогда ни один впустую не пропадёт.

Иван вернул стрелку в магазин, уложил оружие в рюкзак и оказалось, что они уже подъехали.

Некрас оглядел разорённую поляну и кулаки не сжал — стиснул. Попадись ему сейчас Горбунов, прибил бы без рассуждения.

— Ему вкатают по максимуму, — утешил Полуянова Иван. — Столичные сыскари с поличным его поймали, да собой забрали. Теперь уж он не отвертится.

— Это хорошо. Это правильно, — кивнул Некрас.

Привесил на пояс арбалет, уложил в карманы снаряженные магазины. Взял на всякий случай магический пистоль. Дождался, пока Иван достанет из тайника лом, и двинулся следом за хозяином куда-то вглубь леса.