Охота на эмиссара

Глава 31. Планета Ларк

Даниэлла

Восьмое августа. Ларк

Две недели перелёта до Ларка пронеслись удивительно быстро. Леандр Ламбе предпочитал не выходить из своей каюты: спал, завтракал, обедал и ужинал только там. Очень редко он появлялся в рубке и разговаривал с Фабрисом, игнорируя моё присутствие.

Вначале такое отношение меня слегка царапало, но случайная встреча в коридоре дала понять, что на самом-то деле Леандр не относится ко мне отрицательно, он просто хочет всего самого лучшего для Фабриса. Это я осознала в момент, когда пожилой цварг внезапно резко дёрнул меня за рукав и буквально втащил в свою каюту.

— Ты можешь быть рядом с ним тенью, служить в СБЦ, но оставаться при этом невидимкой, — тихо и быстро, почти скороговоркой сказал он. — Я вычищу всю прессу, сделаю так, чтобы никто и слова о тебе плохого не написал, но постарайся сделать так, чтобы Фабрис выкинул из головы эту дурь с разводом. Даже если он подаст заявление в Аппарат Управления Цваргом, даже если я поддержку его просьбу, большинство сенаторов проголосует против. Он ничего этим не добьётся, но станет персоной нон грата.

И не давая мне ответить или возразить, так же проворно выпихнул меня обратно в коридор. А я, признаться, действительно задумалась и почувствовала лёгкую горечь. Зачем я только заикнулась когда-то, что мне мало свободных отношений? Ну подумаешь, официально у него есть жена. Мне-то какое дело? Главное, Фабрис меня любит… Проклятый космос, да он даже специально сводил наши встречи к минимуму, чтобы я могла отступить и пойти на попятный, чтобы его организм не привязывался к моим бета-колебаниям, а я могла уйти от него, не испытывая угрызений совести…

Так, поездка до Ларка прошла в тихих и сложных размышлениях, что делать дальше, и потрясающе-уютных ночах в одной постели с Мистером Совершенство. При имеющихся проблемах и том, что Фабрис теперь от меня зависим на физиологическом уровне, я, к своему стыду, чувствовала себя счастливой. Впервые за долгое время я вновь ощущала Робера таким, как зимой — открытым и тёплым. Он больше не старался исчезнуть, не пытался от меня отгородиться. Стоило мне зайти в рубку, как он жестом приглашал сесть к нему на колени и помочь в управлении кораблём. Только я начинала зевать, как он переключал управление на автопилот и шёл со мной спать. Быть рядом с ним, помогать, шутить, смеяться, вдыхать его запах и просто молчать было настолько естественно, что, наверное, именно поэтому я не сразу поняла, что мы достигли конечной точки маршрута, когда Фабрис по общей связи вызвал всех в рубку коротким: «Приземляемся».

При взгляде на Ларк перехватило дыхание: огромные, словно небоскрёбы, деревья-исполины с пышными кронами, кристально чистые лазурные озёра, тонкие серебристые извилистые реки и пенящиеся водопады, бескрайние степи и пустыни. Последние особенно притягивали взгляд своей фантастической мертвенной белизной. И стоило всмотреться в белые пятна планеты, как на коже выступали мурашки.

Фабрис уверенно направил шаттл к небольшому городку, окружённому каменными стенами. Глянцевые чёрные крыши блестели в лучах солнца, и, присмотревшись, я присвистнула, поняв, что это огромные солнечные батареи, а не обычное покрытие крыш. При этом сами невысокие двух- и трёхэтажные дома причудливо сочетали в архитектуре серый камень и тёплое дерево. С высоты птичьего полёта цитадель Шарршеорон своей асимметричностью и лёгкой аскетичностью напоминала городок докосмической эпохи аграрной планеты, но при этом снующие туда-сюда по самым широким артериям цитадели флаеры и инфраструктура, запитанная на солнечную энергию, добавляли сюрреализма общей картине. А чистоте улиц и дорог и вовсе можно было позавидовать.

Леандр Ламбе тоже хмыкнул, видимо потрясённый увиденным. Это явно нельзя было назвать уровнем первобытных дикарей. Звездолёт мягко приземлился у ворот цитадели.

Перед выходом я взволнованно показала на свой наряд, состоящий из одной лишь рубашки на голое тело. В полёте этот момент не особенно волновал: Леандр Ламбе предпочитал весь путь отсиживаться в каюте и демонстративно меня не замечать, а с Фабрисом мне комфортно в любых вещах. Эмиссар только фыркнул и отмахнулся:

— Даня, поверь, ларки вообще не особенно обременяют себя одеждой, а эта рубашка смотрится на тебе как платье. К тому же она белая, а это цвет, который с удовольствием носят ларчанки, так как здесь очень жарко большую часть времени. Не переживай, как только встретимся с Лейлой, она тебе обязательно что-то одолжит из своего гардероба.

Я не особенно поверила Фабрису, но смирилась. Если уж он считает, что у меня нормальный вид, значит, сойдёт.

Стоило сойти с трапа, как жаркий сухой воздух навалился плотным одеялом, и мне вдруг подумалось, что на Тур-Рине с вечными моросящими дождями и туманами не такой уж и плохой климат. По крайней мере, от падающей с неба воды я привыкла раскрывать купол над головой, а что делать, когда дышать физически сложно и воздух буквально обжигает лёгкие, — большой вопрос.

Как оказалось, Фабрис был прав на все сто процентов. Нас встретили самые настоящие загорелые воины с обнажёнными торсами в коротких кожаных юбках и портупеях с угрожающего вида зазубренными клинками. Их золотые волосы были скручены в жгуты и косы, а концы украшены разноцветными бусинами. На шум приземляющегося звездолёта из города выбежали и женщины в светлых сарафанах, и да, на общем фоне я выглядела почти как местная (если только не учитывать рост, мускулатуру и цвет волос), а вот цварги в своих закрытых тёмных одеждах смотрелись весьма вычурно, и горожане кидали на них любопытные взгляды.

Я мысленно поражалась тому, как сильно коренное население отличается от тех ларчанок и ларков, которых я встречала на Тур-Рине. Или это Тур-Рин так изменил их собратьев? Вроде бы раса одна, но какие же они разные. Взять ту же Лилу из райского дома, которую я воспринимала как обычную гражданку планеты — яркая, как всё на Тур-Рине, в вызывающем наряде и с крашеными волосами, она действительно напоминала ослепительную бабочку, а эти женщины мне показались простоватыми и, на первый взгляд, даже грубоватыми.

Впрочем, все мысли о том, чтобы сравнивать местных с ларками, проживающими на планете развлечений, быстро вылетели из головы, стоило крупному воину с пшеничной косой до поясницы сделать решительный шаг вперёд. Его поза, обнажённый и сверкающий от пота торс, широченные плечи и подрагивающая верхняя губа выглядели так агрессивно, что на секунду я испугалась, что нам здесь не рады. Незнакомец буквально источал невидимую, но ощутимую волну угрозы. Встреть я такого в тёмном переулке — точно бы развернулась и припустила как заяц.

Однако Фабрис неожиданно тоже сделал шаг вперёд, отгораживая нас с Леандром, и молча приложил правый кулак к груди. Я не могла не отметить про себя, что даже в такой ситуации движения Робера плавны и полны скрытой элегантности и достоинства. Секунда-другая — и жёсткая маска на лице воина дрогнула.

— Фабрис, рад. Действительно рад. — Ларк кивнул, симметрично прижимая кулак к груди. Затем он перевёл взгляд на нас с Леандром и коротко уточнил: — С тобой?

— Со мной, Арх-хан. Всё в порядке. Никто из них не собирается нанести вреда твоим землям и людям. Вечный Лес они тоже не тронут.

— Старик и человеческая женщина, — внезапно весело фыркнул Арх-хан, делая знак, чтобы воины расступились. — Нет, я, конечно, знал, что ты не лучшего мнения о моих сородичах, но не настолько же, чтобы мы испугались твоих спутников!

***

Фабрис Робер

Восьмое августа. Ларк

Мы переместились в главный корпус цитадели. Я чувствовал по эмоциям Леандра неподдельное удивление, которое он старательно пытался скрыть, но резонаторы не обманешь: слишком сильно увиденное контрастировало с тем, с чем ожидал столкнуться Леандр.

Пока мы шли по центральной улице, одна из ларчанок, почувствовав, как тяжело даётся полуденный зной пожилому цваргу, предложила ему бурдюк с водой. Ламбе не удержался и вопросительно покосился, а я лишь молча развёл руками в ответ: хочешь — пей, не хочешь — не пей.

Помнится, когда я впервые прилетел на Ларк, чтобы навестить Лейлу после рождения первенца, тоже подспудно ожидал встретиться со скрытой агрессией коренного населения и ворохом дикарства, о котором на все лады скандировало цваргское головидение. Но его не оказалось, и это озадачило.

У меня ушло некоторое время, чтобы разобраться в традициях и исторических перипетиях. К своему стыду, я сам настолько привык верить, что ларки существенно уступают в уровне развития цваргам, что не сразу осознал: на самом деле большая часть установок и внушений о ларках — лишь хорошо продуманный политический инструмент.

На Цварге женщинам запрещено покидать планету, но ведь такое было не всегда. Приблизительно полторы тысячи лет назад, когда демографическая ситуация опасно приблизилась к катастрофе, Планетарная Лаборатория потребовала от Аппарата Управления введения такого закона. Всё было сделано очень тонко и поэтапно. Вначале ввели правило, что на вылет цваргиням требуется получить визу, а в дальнейшем количество виз сократили до минимума и значительно осложнили их получение. Примерно в то же время цваргиням запретили выбирать мужчин из представителей других рас, появились списки рекомендуемых будущих супругов. Пока не обязательных, но настоятельно рекомендуемых Планетарной Лабораторией. А ведь до этого женщины могли сочетаться браком с разными мужчинами, вне зависимости от расы. Всех представительниц женского пола, кто имел хотя бы частично выраженные корни нашей расы, старательно возвращали на родину. Разумеется, такое отношение нравилось далеко не всем, и некоторые говорили, что это нарушение прав женщин на свободу.

Планетарная Лаборатория при поддержке АУЦ старательно транслировала, что новые меры притормозили снижение рождаемости, увеличили процент чистокровного населения, но первые демонстрации недовольных всё-таки появились. Тогда Планетарная Лаборатория впервые и начала противопоставлять ларкскую культуру цваргской, используя золотое правило манипуляции: не можешь управлять мнением населения — создай конфликт извне. Конечно, можно было выбрать миттаров, эльтониек или пикси, но ларки оказались самыми очевидными кандидатами на эту роль.

Это лежало на поверхности: у нашего народа исконно считалось неправильным без спроса даже касаться сородичей, интим до брака не возбранялся, но осуждался; ларки же всегда предполагали полигамный образ жизни и крайне редко обращались к Духам Предков, чтобы создать пару до конца жизни. Ввиду малого количества женщин на Цварге и прохладного климата в горах, цваргини одевались максимально строго и закрыто; из-за жары большую часть года на Ларке — коренное население предпочитало лёгкие полупрозрачные ткани, а мужчины и вовсе часто ходили с обнажёнными торсами. Цварги всегда ценили высшее образование и ментальную силу, у ларков звание защитников получали в первую очередь физически развитые мужчины. Противопоставлять наши культуры оказалось настолько легко и естественно, что это даже не потребовало каких-либо усилий от администрации планеты.

Лёгкая неприязнь, еле ощутимый флёр «вот эти мужчины правильные, а те — нет», незаметное управление общественным мнением — и вуаля — демонстрации исчезли сами собой, цваргини, поразмыслив, действительно пришли к выводу, что для них хотят лишь лучшего. Что плохого в том, чтобы ещё до брака Лаборатория проверила вероятность зачатия детей от конкретного мужчины? Что плохого в том, чтобы, выбирая из двух мужчин, цваргиня заранее знала, с кем больше шансов завести семью? Что плохого в том, что на уровне государства для женщины составляют список самых состоятельных, ментально одарённых и замечательных чистокровных цваргов? Вроде бы — ничего.

У Планетарной Лаборатории почти получилось.

В какой-то момент рождаемость обогнала смертность, был зафиксирован прирост населения, и в целом ситуация начала улучшаться. Но внезапно случилась война с трасками, и Цваргу пришлось выступить единым фронтом с Ларком. Люди на тот момент оказались слишком слабыми, миттары предпочли попрятаться в своих подводных городах, от Эльтона и Пикса помощь была крошечной… А вот ларки, у которых царил культ силы на родной планете, оказались прекрасными воинами и соратниками — сильными, честными и смелыми. В космосе, где крейсеры и линкоры в основном состоят из прочных металлов, чтение по бета-колебаниям — малополезный навык, зато скорость и реакция решают всё.

Война была выиграна объединёнными силами ФОМа, но какой ценой! Во-первых, полегло очень много цваргов, и только увеличившееся население Цварга вновь стало катастрофически маленьким, во-вторых, во время объединения с Ларком златогривые воины часто мелькали по головидению и будоражили умы цваргинь.

После завершения военных действий популяция соседнего Мира восстановилась стремительно, благодаря всё тем же расовым традициям и привычкам к свободным отношениям, отсутствию моральных запретов и многому-многому другому. На Цварге даже спустя двадцать лет всё обстояло иначе, а многие женщины всё ещё были очарованы бравыми капитанами космических кораблей и героями с бронзовой кожей, вертикальными зрачками и светлыми волосами. В итоге Планетарная Лаборатория пошла на вынужденный конфликт…

Правительственным указом пресса получила постановление медленно, но верно выставлять ларков дикарями. Очень многие вещи можно подать в совершенно разном свете, а уж когда дело касается религии — это проще простого. Стакан наполовину полон или же наполовину пуст — извечная фраза, которую произносят политики так и эдак, в зависимости от того, на какой результат рассчитывают. Традицию инициации мальчиков[1] у ларков можно было бы назвать жесткостью, а можно — естественной потребностью и экзаменом на зрелость.

Сам Ларк, хотя и не имел общего Аппарата Управления, представляя собой самостоятельные разрозненные кланы, разумеется, почувствовал нагнетание негативного фона и разорвал все отношения с Цваргом — будь то торговые и деловые, — запретил туристические поездки и всячески перекрыл финансовые потоки, перекинув часть экспорта продукции на Танорг. Формально обе планеты остались внутри Федерации Объединённых Миров, открытой вражды нет, но по факту неприязнь между расами взлетела на новый уровень.

Сейчас, спустя столетия, поколения у власти давно сменились, а общее предвзятое отношение — осталось.

Я с внутренним смехом наблюдал, как Леандр недоверчиво нюхает бурдюк с водой, пытаясь понять, не хотят ли его отравить, и с удовольствием — как Даня крутит головой и рассматривает сочетание ларкских материалов и таноржской техники. Но всё отошло на задний план, стоило нам войти в главный зал цитадели.

***

Даниэлла

Восьмое августа. Ларк

Я пребывала в восторге от гармонии каменных стен и солнечных батарей, от гладкой чистой дороги, палящего солнца и редких простеньких флаеров, рассекающих по улицам. Необычно было всё — и даже то, что эти самые флаеры, вместо того чтобы занять верхние воздушные ряды и носиться на скорости, как это делали на Тур-Рине или Танорге, спокойно себе ездили по дорогам — там же, где ходили пешеходы.

Конечно, я видела ларков и ларчанок на Тур-Рине, но там они вписывались в нормы и правила планеты, а в Шарршеороне жило коренное население, которое выглядело и вело себя совсем по-другому. Ларчанки улыбались и важно ходили по улицам в длинных светлых сарафанах, а за ними, как правило, следовал один или даже двое мужчин, которые носили покупки. Ларки покрупнее часто показывались с обнажёнными торсами, а их спины и предплечья были испещрены чёрно-коричневыми татуировками. Поражала и длина волос. Признаться, до сих пор я не встречала мужчин с настолько длинными волосами. Похоже, покидая родину и путешествуя по другим Мирам, ларки предпочитали их укорачивать, чтобы было удобнее ухаживать, а может, это носило какой-то другой смысл — не знаю. Одно могу сказать точно — Ларк не был похож ни на один Мир, где я бывала раньше.

Я шла неподалёку от Фабриса и слышала отдельные реплики, которыми он изредка перекидывался с вождём.

— Ну как вы?

— Справляемся потихоньку, спасибо. С каждым годом всё лучше и лучше.

— А зачем дентайры[2]? Неужели хтэрры подбираются к городу?

— Нет, давно уже отступили вглубь Сухих Песков. Это знак уважения к гостям.

Эмиссар усмехнулся.

— Как Лейла?

— А ты не знаешь? — удивился вождь. — Я думал, ты как раз поэтому прилетел.

Мужчина с длинной золотой косой до пояса хотел сказать что-то ещё, но в этот момент мы вошли в просторный зал и произошло маленькое событие. Двое мальчишек бросились на руки к Фабрису:

— Дядя Фабрис! Дядя Фабрис! Ура-а-а, а ты привёз то мороженое из эдельвейса? — завопил один из них, повисая на шее у «дяди». Кожа ребёнка имела слегка фиолетовый оттенок, а вот волосы один в один цвета золотой пшеницы, как у вождя. Внешне мальчику я бы дала пять или шесть лет.

— Лор, какое мороженое, зачем оно тебе? — тут же заворчал старший ребёнок, пытаясь залезть на руки моему мужчине. — Съешь — и пропадёт, это же неинтересно. Дядя Фабрис, а ты покажешь снова, как щупать чужие мысли под водой? Я пробовал в водопаде рыбу поймать, не получилось. — И он душераздирающе вздохнул. — Пока только с бахрунами[3] получается общаться, но мама против. Говорит — опасно.

— Значит, маму надо слушаться. — Робер потрепал обоих по голове. — К сожалению, в этот раз без мороженого, а как улавливать бета-колебания мелких животных, я обязательно покажу. У них головной мозг меньше, а потому ритмы отличаются.

— Спасибо, — внезапно очень серьёзно поблагодарил мужчина с золотой косой.

Фабрис кивнул, поднялся с корточек и громко сказал:

— Даня, Леандр, позвольте представить. Это Эрланц и Лоренц, сыновья Лейлы.

— Не может быть… — раздалось сзади тихое и потрясённое.

Признаться, я настолько увлеклась местной архитектурой и внешностью жителей, что как-то забыла про Леандра.

Пожилой же цварг стремительным шагом пересёк зал, присел на корточки перед детьми, заглянул в глаза и зачем-то потрогал им голову и уши, будто сомневался, что перед ним живые гуманоиды. Я видела, как напрягся вождь, но Фабрис остановил его жестом, чтобы тот не вмешивался.

— Невероятно, — продолжал бормотать господин Ламбе, ощупывая мальчишек.

В какой-то момент он, видимо, дотронулся до младшего так, что тому явно не понравилось. Лоренц оскалился и одной рукой оттолкнул бывшего сенатора. Силы малыша неожиданно хватило на то, чтобы Леандр завалился на пол. Удивительнее всего было то, что в этот раз вождь даже не шелохнулся, словно это в пределах допустимого у ларков, зато теперь уже Фабрис рванул к пожилому цваргу.

— Ничего-ничего, я сам виноват, — проговорил Леандр, кряхтя и поднимаясь с коленей.

Он смотрел на Фабриса так, будто тот показал ему Чудо Вселенной или момент сотворения Мира, уж не знаю.

Я снова перевела взгляд на мальчишек. Да, смески, но ведь и на Тур-Рине тоже проживает множество полукровок… Но прежде чем я успела озвучить вопрос, Леандр продолжил:

— Это твои дети, Фабрис? Я правильно понял?

Мой мужчина деликатно прочистил горло:

— Это сыновья Лейлы и Арх-хана, то, что я пытался до вас донести, господин Ламбе. Цваргини могут забеременеть и родить не только от мужчин нашей расы. У нас на родине усиленно пропагандируется, что цваргини должны выходить замуж исключительно за кандидатов из одобренного Планетарной Лабораторией списка, и только с одним из них может быть полноценная семья, но, как видите, это не так. У Лейлы уже двое здоровых и развитых мальчиков.

— Уже двое, — эхом отозвался бывший сенатор.

Арх-хан внезапно кашлянул, привлекая всеобщее внимание:

— Вообще-то этой ночью Лейла родила дочь. Мы назвали её Ари-шалией.

— Именно поэтому я хотел бы получить развод, — закончил мысль Фабрис. — Госпожа Виланта счастлива в браке с вождём, а Даниэлла вошла в мой ближний круг. Я больше не испытываю желания поддерживать этот фарс, мне хочется расставить все точки над рунами. Я буду просить у Аппарата Управления расторжение брака и рассчитываю на вашу поддержку, Леандр.

— Третий ребёнок за декаду лет! В смешанном браке! — На морщинистом лице цварга проскочило изумление, граничащее с шоком. Пожилой мужчина внезапно обнял себя, схватил за локти и принялся раскачиваться из стороны в сторону. — Беспрецедентно! Многодетная семья, и кто отец?! Ларк! Так и они тоже… внешне больше ларки, чем цварги… Нет-нет-нет, быть такого не может, это обман зрения!

Вот теперь я действительно испугалась за здоровье Ламбе. Он сам недавно упомянул, что ему почти триста, а тут такое потрясение.

Фабрис вскинулся что-то сказать, но тут в зал вошла Лейла. Я её узнала практически сразу. Грациозная, как лань, немного бледная, она несла в руках крошечный свёрток. Длинный кружевной пеньюар был накинут поверх тонкого воздушного одеяния, а блестящие тёмные волосы убраны в простую, но элегантную причёску на местный манер. Она выглядела уставшей, но счастье буквально лучилось в бездонных иссиня-чёрных глазах. Я остро почувствовала себя не в своей тарелке: даже родившая ночью женщина выглядит красивее и изящнее, чем я, и дело не в том, что на мне сейчас мужская рубашка. Я в принципе не умею вести себя вот так: держать высоко голову, плавно передвигаться, выглядеть изысканно в любой ситуации. Даже здесь, среди ларков, в Лейле чувствовалась подлинная аристократичность — именно такая, за которую я когда-то дала Фабрису прозвище «Мистер Совершенство».

«Как он вообще мог заинтересоваться мной, если у него такая жена? — пришла в голову странная безотчётная мысль. — Неужели я и правда претендую на то, чтобы быть больше чем любовницей?»

Словно почувствовав моё настроение — хотя почему «словно»? Фабрис в первую очередь существо, умеющее считывать эмоции, — Робер мягко, но настойчиво привлёк к себе и крепко обнял. Непозволительно вульгарное поведение и демонстрация чувств для его родины, но... никто не обратил на этот жест никакого внимания.

— Господин сенатор Ламбе? — Ох, оказывается, при разговоре по коммуникатору голограмма не передавала глубины и чистоты голоса Лейлы! Ей бы в певицы! — Рада вас видеть, мне только доложили, что вы прибыли.

Цваргиня обвела всех взглядом, приветливо кивнула Фабрису и мне. Арх-хан беззвучно и молниеносно скользнул к любимой, обнял её за талию и подвёл к ближайшему креслу, всем видом оказывая поддержку и демонстрируя бесконечную любовь. Когда мужская рука оказалась на её талии, в глаза бросилось, что у них одинаковые татуировки на предплечьях.

— Бывший сенатор, Лейла, — тихо и как-то отстранённо поправил Ламбе, — я уже вышел на пенсию. Подскажите, а ваша дочь больше ларчанка или цваргиня?

— Пока сложно сказать, — с улыбкой ответила женщина вождя и поправила детское одеяльце. — Регенерация у Ари-шалии очень хорошая, такой у ларков нет. Но внешность, скорее, всё-таки от Арх-хана. Строение глаз и зрачки у всех детей совершенно точно отцовские.

Ламбе с протяжным стоном опустился на кресло рядом с официальной женой Фабриса.

— Вы понимаете, что наделали? — Он резко вскинул голову и впился глазами в эмиссара. — Теперь мне придется сообщить обо всём в Аппарат Управления, и они будут категорически настроены как можно быстрее вернуть чистокровную цваргиню на родину! Вселенная, трое детей! И все больше похожи на отца, чем на мать! Это же... катастрофа! Беспрецедентно!

— Лейла никуда не полетит с Ларка, а кто захочет её забрать, будет иметь дело со мной! — разнёсся раскатистый рык по залу, и я вдруг вспомнила, почему ларков считают агрессивной расой.

Арх-хан сейчас всем видом напоминал рассерженного льва.

— Не заберёт, разумеется. — Фабрис спокойно кивнул, из-за чего на лице вождя промелькнула тень растерянности. Судя по мгновенно набухшим мышцам на руках и груди, он был готов силой доказывать, что Лейла останется с ним. — Хотя госпожа Виланта, по законам Цварга, не имеет никакого отношения к Арх-хану, но она родила троих детей, а для нашей расы этот факт должен играть куда более важную роль, чем какие-то документы. Опять же, бессмысленно втягиваться в открытую конфронтацию с планетой, с которой мы состоим и так в не лучших отношениях. Леандр, что вы скажете?

Цварг с седыми волосами покачал головой, приложив руки к лицу:

— Фабрис, ты много лет обманывал совет, а они очень не любят, когда им врут. Ты утаил детей… Цваргиня живёт с другим мужчиной, да ещё и ларком! Я даже боюсь представить, как члены Аппарата Управления прореагируют на эту новость.

— Вы политик, Леандр, и должны понимать, что всё зависит от того, под каким соусом подать информацию.

— Да, но… Фабрис, ты понимаешь, чем рискуешь?! Ты можешь войти в совет в качестве полноправного члена, остаться формально женатым. — Он махнул рукой в сторону Лейлы, на что вождь нахмурил пшеничные брови. — Ты даже можешь оставить при себе Даниэллу, раз она вошла в твой ближний круг. Пойми, я после увиденного и услышанного, конечно же, буду на твоей стороне, но… я — не весь совет. Пятьдесят пять цваргов будут принимать окончательное решение. Понимаешь? Тебе нужно хотя бы двадцать три голоса. А если сделаешь так, как рекомендую я, и тихо-мирно войдешь в состав АУЦ, то постепенно сможешь влиять на законы, доносить собственные идеи, смягчать какие-то вещи…

— Через годы, а скорее, даже десятилетия. Мне так не подходит.

— Но это огромное влияние, Фабрис! Гарантированное, притом что на другой чаше весов крайне сомнительный выигрыш. Твоя карьера может полететь под откос! Подумай… надо ли тебе просить развод? Тем более сейчас!

Леандр Ламбе вновь обвёл взглядом всех присутствующих и протёр рукавом выступивший пот на лбу, а я вдруг подумала, что всё это время несправедливо к нему относилась. Он действительно любил Фабриса как родного сына. Он действительно хотел для него лучшего.

Однако эмиссар высшего звена лишь нервно царапнул хвостом пол в просторном зале и крепче меня обнял.

— Леандр, мне не надо думать. Я уже всё решил. Я хочу развод и буду требовать его у АУЦ, согласны вы с этим или нет. И да, за прошедшие полгода я нашёл компромат сразу на троих сенаторов, которые слишком резво развлекались по молодости. Обнародование голограмм с чипов памяти для них было бы крайне нежелательным, а следовательно, они проголосуют так, как надо мне. Ещё один цварг был замечен в регулярной аренде ночных мотыльков, что и вовсе могло стать крахом его карьеры. Один из сенаторов скрыл, что однажды оказал сильнейшее ментальное воздействие, чтобы приобрести в собственность планетоид с залежами урановой руды на краю Федерации. Глава подпольных клиник на Тур-Рине рассказала, что проводила операцию по смене расы одной полуцваргине. Бабочка-эльтонийка забеременела от члена АУЦ и родила девочку, которая неожиданно взяла больше от отца, чем от матери. Вместо того чтобы радоваться появлению дочери-цваргини на свет, мужчина настолько испугался, что его уличат в связи с бордельной шлюхой, что откупился деньгами и потребовал сменить расовые признаки маленькому ребёнку. Обширная пересадка кожи — очень тяжёлая операция, тем более для несовершеннолетней. У меня уже имеется как минимум шесть голосов в кармане, кроме того, будет учитываться ваш голос как бывшего председателя АУЦ, ещё наверняка наберётся несколько сочувствующих.

— Фабрис, ты пойдёшь на шантаж?! — потрясённо выдохнул Ламбе.

— Это всего лишь политика. — Эмиссар равнодушно пожал плечами. — Мои родители умерли, но никто не стал проводить полноценное расследование. Цварг предпочёл воспользоваться выгодным предложением от Пикса и замять тот случай, потому что ему так было удобно. Сейчас члены совета получат лишь то, что заслуживают. Я поступлю так, как выгодно мне.

[1] Инициация мальчиков у ларков подробно рассказана в «Агенте таурель-класса».

[2] Дентайры — клинки, которые увидела Даниэлла. Подробнее о них и хтэррах в «Агенте таурель-класса».

[3] Бахруны — крупные животные, помесь медведя и дикой кошки, населяют Вечные Леса на Ларке. Подробнее в книге «Агент таурель-класса».